Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 60)

На самом деле они могли неверно истолковать ее действия и амбиции. Очевидное отсутствие у Меган упорства в сочетании с ее нежеланием приспосабливаться к роли члена королевской семьи и выполнять соответствующие требования приводили в замешательство ее сторонников в королевской семье, истеблишменте и Содружестве. За кулисами люди изо всех сил пытались понять, как она, будучи столь хорошо принята, могла сделать их жизнь и свою собственную настолько трудной. Ведь, приложи она некоторые усилия, легко бы могла преуспеть. Мне сразу сказали, что «чрезмерная вера в себя» приведет Меган к гибели, если она не будет осторожна. Она была слишком самоуверенна, слишком непреклонна, слишком убеждена, что ее путь - лучший и единственный, а все остальные недостойны даже ее презрения. Позиция Меган заключалась в том, что у нее были более важные дела, чем обдумывать, а тем более обсуждать точки зрения, которые не совпадали с ее собственными. Она казалась неуважительной, узколобой и самодовольной. Многие люди, имевшие с ней дело, в конце концов решили, что она слишком высокомерна и лицемерна, чтобы когда-либо вписаться в такой солидный институт, как монархия. Или, тем более, чтобы преуспеть как политик где бы то ни было.

Чего они, похоже, не понимали, так это того, что у Меган вполне мог быть более сложный план игры, чем им казалось. Зачем приспосабливаться к чему-то, если это лишь малая часть вашей будущей цели?

Если это было так и ее реальной конечной целью был пост президента Соединенных Штатов Америки, то как же Меган собирается достичь своей цели? Политики в большей степени, чем представители конституционных монархий, должны быть гибкими, чтобы создавать союзы. Им приходится пригибаться и нырять, извиваться и вилять гораздо больше, чем королевским особам, потому что их судья - электорат. И этот электорат более неоднозначен, чем любой королевский институт. Он состоит из множества групп с особыми интересами, причем некоторые из них конфликтуют с другими, и лишь немногие из них хотели бы, чтобы политики читали им лекции, как будто они девятилетние дети в воскресной школе. Тем более если это бывшая актриса и принц королевской крови, которые проповедуют одно, но на деле практикуют другое. В результате многие придворные, которые сталкивались с Меган, пока она приспосабливалась к королевской роли, решили, что она была «наивной», «политически неумелой», «непредсказуемой и неконтролируемой», «помешанной на том, что собиралась сделать для себя», и, если она не изменит свою позицию, способной «испортить все». Но они могли ошибаться, а она могла быть права. Они недооценили Диану, и есть большая вероятность, что они недооценили Меган. Обе женщины, так сказать, играли в покер, а придворные думали, что это канаста.

Многие из тех самых людей, которые теперь были озадачены неспособностью Меган привыкнуть к королевским обязанностям, изначально были оптимистичны в отношении ее включения в королевскую семью. «Мы неверно ее оценивали, - сказал мне один придворный. - Мы думали, что у нее более широкий кругозор, чем есть на самом деле. Она умна, но не так умна, как думает. Она так занята своими делами, что совершает просчеты на каждом шагу. У нее есть настоящий дар делать врагов из людей, которые хотят быть ее друзьями». Подобное отношение не является формулой победы, если, конечно, победа не заключается в неумении приспособиться, и в таком случае это лучшая тактика.

К тому времени, когда было объявлено о беременности Меган, в придворных кругах было очевидно, что она не вжилась в новую роль, но при этом ожидала, что сама роль будет изменена под нее. Она вела себя не так безупречно, как надеялись ее сторонники, в том числе и автор этих строк. Между надеждой и отчаянием всегда есть переходная фаза. В первые дни все надеялись, что Меган научится и адаптируется. Они все еще не понимали, что ей, возможно, не понадобится приспосабливаться, и думали, что она на «долгом пути» к становлению стопроцентным членом королевской семьи. Для многих придворных, считающих, что их работа служит важным целям в жизни страны, было немыслимо, чтобы кто-то из новичков в королевской семье относился к такой августейшей позиции, как к очередному карьерному шагу, не более важному, чем секретарская работа или роль в кабельном телевизионном сериале. Такое отношение было настолько выше их понимания, что, даже когда появились доказательства того, что именно так Меган подходила к своей королевской роли, они просто не могли принять этот факт.

Однако один осторожный придворный кратко изложил мне основную проблему Меган, когда во дворце узнали, что она уехала в Штаты, чтобы проконсультироваться там со своими агентами и представителями. Если стать королевской герцогиней было просто карьерным шагом, что теперь казалось возможным, это объяснило бы, почему она не могла и/ или не хотела вносить необходимые коррективы, чтобы удовлетворительно выполнять свою королевскую роль. «Священник-атеист всегда будет проблемой для Церкви. Герцогине Сассекской не хватает утонченности, искушенности или сдержанности, чтобы быть еще одним Талейраном⁴⁶: она больше похожа на принцессу Диану». Этот придворный не считал ее грозным противником. Он полагал, что она была «слишком наивным и неумелым дельцом, чтобы быть действительно эффективной. Меган настолько незатейлива, что скорее перевяжет себя узлами, чем последует четкой линии перебежчика-епископа Отена. Он был так же эгоистичен, как и она, но обладал достаточной выдержкой и самоуважением, чтобы ставить успех выше аплодисментов. Я не вижу это у Меган Маркл. И у принцессы Дианы тоже».

По моему не столь скромному мнению, этот анализ неверно истолковывал мастерство и тонкость как Меган, так и Дианы. То, что они обладали даром изображать свои чувства с соответствующей наградой в виде приобретенных последователей, не означало, что им не хватало самообладания. Наоборот. Мне казалось, что они обе обладали выигрышной комбинацией самоограничения в сочетании с самопрезента-цией, и, игнорируя один из этих двух компонентов, их недоброжелатели недооценивали их. Поскольку критики признавали, что обе женщины были коварны, мне казалось парадоксальным, что о них будут судить только по поверхностным действиям, а не по фундаментальным мотивам и конечным достижениям. Их цели, в конце концов, не были ни прямыми, ни очевидными, а их действия сопровождались большим количеством уловок и двойным блефом, почему бы не признать их умение успешно вести хитрую игру? Может быть, они были более искусны, чем о них думали?

Если целью Меган и Гарри было возвыситься, используя королевский статус для собственной материальной и политической выгоды, Меган просто не могла поддерживать образ жизни британской королевской семьи. Патрицианский мир жесток. Это тот мир, против которого Диана восстала и который умудрилась оставить до своей смерти. Она была в процессе выполнения того, что тогда называлось «Джеки», когда с ней произошел несчастный случай. И Диана, и Джеки Кеннеди покинули тяжеловесные круги истеблишмента, откуда они были родом, чтобы дрейфовать в сторону более целебного климата океанских яхт и частных самолетов сверхбогатых. Обе были счастливы оставить позади кажущееся, но ограниченное и самоотверженное очарование высокого положения ради свободы, комфорта и истинного очарования более богатого и легкого образа жизни. Им обеим было достаточно жертв, сопутствующих крупным должностям, самоограничения, самоотречения и дисциплины, которые являются основополагающими. Женщинам было приятно сменить радости гарантированного достатка на бесчисленные повседневные стоящие события. Они так сильно перевешивают случайные гламурные мероприятия на красной ковровой дорожке, вводящие публику в заблуждение, заставляя верить, что королевские особы и мировые лидеры ведут завидную жизнь, когда на самом деле в ней преобладают скучные обязанности. Диана, принцесса Уэльская, часто жаловалась на то, как мучительно и утомительно ей дается «еще один обед с еще одним скучным мэром». В свою очередь, Джеки, хотя и пыталась объяснить свое бегство в мир Онас-сиса тем, что обеспечивает своим детям безопасность, которую может гарантировать только большое богатство, на самом деле просто любила свободу, комфорт и эпикурейство. Как и Диана. Та с радостью отказалась от более чем сотни проектов, которые патронировала, после своего ухода из королевской семьи. Диана освободила время для долгих обедов с подругами, занятий гимнастикой и теннисом, сибаритских каникул на пляжах Вест-Индии и пребывания на частных яхтах в Эгейском море, принадлежащих Панайотису Лемосу или Мохаммеду аль-Файеду, не говоря уже об удовольствиях от частного самолета Harrods.

Хотя с точки зрения тактики Гарри и Меган было неразумно признавать, что им тоже нравится образ жизни сверхбогатых, он несколько раз пытался объяснить использование частных самолетов необходимостью защиты жены и ребенка. Можно подумать, что лететь в частном самолете надежнее, чем в коммерческом. На самом деле оба они, особенно Меган, похожи на всех остальных.

Они наслаждаются прелестями роскошной жизни. Гарри не проявлял к такой жизни никакого интереса до тех пор, пока не встретил Меган. Ее же откровенная страсть к самому лучшему, богатому, величественному, роскошному и удобному, что может пред-