Колин Кэмпбелл – Меган и Гарри: подлинная история (страница 11)

В то время никто из членов королевской семьи не осознавал, что Диана на самом деле поощряла непокорность в своих сыновьях и побуждала Гарри развивать бунтарскую жилку, которая пронизывала ее характер. Это мальчики непреднамеренно раскроют позже, когда скажут, что она говорила им: «Меня не волнует, что вы делаете, пока вас не поймают».

Конечно, Диана ожидала, что они всегда будут относиться к персоналу хорошо. Она никогда не потерпела бы, чтобы они грубили незнакомцам на публике. Она постоянно повторяла, что всегда нужно помнить, что они королевские особы и поэтому им следует относиться к миру в целом по-королевски. Но при всем этом Диана проповедовала то же, что и Джозеф Кеннеди¹⁴ своим мальчикам: вы можете нарушать правила, пока вас не обнаружили. Дело не в правилах, а в том, чтобы никто не поймал вас, когда вы их нарушаете. Пока вы не страдаете от последствий нарушения, все в порядке. Часто говорят, что Джо Кеннеди поощрял своих сыновей быть аморальными, внушая этот кодекс. Если это правда, Диана поступала так же.

Это своевольное отношение было проклятием для королевской семьи. Правила имели значение. Люди, будучи людьми, иногда нарушали правила. Но осознание того, что вы подчиняетесь нормам, а не ставите себя выше их, было важной частью правильного королевского поведения. Никто не продемонстрировал этого лучше, чем король Георг VI и его жена королева Елизавета. Королева-мать правила своими ближайшими родственниками, известными им самим как Мы Четверо, железной рукой в бархатной перчатке с самого начала своего брака. Король находился под большим пальцем своей жены еще до того, как надел ей кольцо на палец. Их две дочери, принцессы Елизавета и Маргарет, тоже с рождения воспитывались в подчинении своей матери. Бывшая леди Элизабет Боуз-Лайон была сторонницей счастливой семейной жизни, основанной на хороших манерах и традиционных ценностях. Это совершенно не противоречило королевскому укладу. Действительно, то, как будущая королева-мать устроила свою семейную жизнь, укрепляло ее, поскольку она к железной дисциплине добавила очарование и харизму, при этом всегда придерживаясь традиционных королевских кодексов поведения. Таким образом, Лилибет и ее сестра Маргарет воспитывались как идеальные принцессы, и только после смерти королевы-матери раскрылась менее формальная сторона Лилибет. А до тех пор она должна была быть застегнута на все пуговицы, как того требовала ее мать.

Учитывая, что королеве было за семьдесят, когда умерла ее мать, степень контроля со стороны королевы-матери поражала. Контраст между этим королевским укладом и тем, которого придерживалась Диана, не мог быть более резким. Хотя и Лилибет, и принцесса Маргарет в значительной степени принадлежали сами себе, старшая сестра по природе сдержанна, хотя и ужасная подражательница, но в то же время обладает остроумием и любит забавы. При этом младшая явно более общительна и неортодоксальна, скандальна и даже весела, однако все это в рамках дисциплинированного королевского поведения.

Несмотря на свой веселый характер, ни одна из сестер никогда не выходила за рамки королевских границ, воспитывая детей. Все шестеро - принц Чарльз, принцесса Анна, принц Эндрю, принц Эдвард, лорд Линли и леди Сара Армстронг-Джонс - воспитывались в соответствии с древними королевскими и аристократическими традициями. Это были хорошо воспитанные дети, которые выросли в хорошо дисциплинированных и отличавшихся традиционным поведе-

нием королевских особ и аристократов. Это означало, что, когда они были на публике, они вели себя так, как от них ожидали, а не так, как они сами хотели, даже несмотря на то, что в домашнем уединении их стандарты могли соблюдаться не так строго.

Это определенно не относилось к детям Дианы. По словам принцессы Маргарет, обоим мальчикам было позволено «разгуляться». К тому времени, когда первенцу Дианы и Чарльза, Уильяму, исполнилось три года, Елизавета II сетовала на его недисциплинированность. В 1986 году, когда он был пажом на свадьбе своего дяди Эндрю с Сарой Фергю-сон¹⁵, он понравился публике, но не своей семье ерзаньем, высунутым языком и в целом поведением непослушного четырехлетнего ребенка, каким он и был. Гарри в возрасте одного года был еще слишком мал, чтобы кто-либо знал, пойдет ли он по стопам своего брата, однако особенности его поведения не предвещали ничего хорошего. Диана поощряла недисциплинированность и в итоге получила дикое поведение сына.

До этого момента в британской королевской семье был только один «дикий» ребенок, который приходит на память. Это Джон, покойный дядя королевы, младший сын покойного короля Георга V и королевы Марии - эпилептик и (судя по его поведению) аутист. Он был неконтролируемым: его отец говорил, что Джон - единственный человек, которого он никогда не мог заставить подчиняться. Неуправляемый, но несчастный Джон умер в возрасте тринадцати лет от эпилептического припадка в 1919 году, через два месяца после окончания Первой мировой войны. Хотя родители любили его, был почти слышен вздох облегчения оттого, что природа пришла на помощь, поскольку имелись все признаки того, что Джон стал бы серьезным препятствием для монархии, если бы дожил до взрослых лет.

Было неясно, пойдут ли Уильям и Гарри по пути двоюродного прадеда Джона, но вопрос о том, как следует дисциплинировать мальчиков, оставался сложным в силу истории развития семьи. Чарльз был любимым внуком королевы-матери Елизаветы. По ее мнению, он не мог сделать ничего плохого. Если он хотел закрыть глаза на то, как воспитываются его дети, она не считала, что ей следует вмешиваться. Более того, королева понимала затруднительное положение Чарльза и сочувствовала его бессилию как отца и мужа перед лицом такой сильной жены, как Диана.

Королеве-матери было известно о поведении Дианы не только из того, что она знала от своей собственной семьи, но и от самой Дианы. Одной из дам в опочивальне королевы-матери была бабушка Дианы - Рут, леди Фермой, которая категорически не одобряла поведение Дианы, причем до такой степени, что к моменту своей смерти в 1993 году больше не разговаривала с внучкой. Леди Фермой считала Диану коварной, опасной и безответственной. Она чувствовала, что та была ужасной принцессой Уэльской, подрывавшей монархию, плохой дочерью и внучкой, была чем угодно, только не хорошей женой и, кроме того, оказалась опасно нетребовательной матерью.

С другой стороны, Диана думала, что ее собственная семья и королевская семья оторвались от нравов своего времени. По ее мнению, им всем нужно было немного расслабиться, меньше заботиться о хорошем поведении и больше уделять внимание своим чувствам. Всегда держаться молодцом - это не для нее. Была ли она счастлива или грустна, она заботилась о том, чтобы все знали об этом. Она считала важным испытывать чувства и показывать их, а не скрывать за фасадом хорошего поведения.

Во многих отношениях ценности Дианы больше соответствовали ее времени, чем семье, в которой она родилась или вышла замуж. Она была полна решимости вырастить детей не в смирительной рубашке в соответствии с приличиями, как раньше воспитывались королевские дети и, в меньшей степени, дети в аристократических семьях. Королевские особы всегда были изолированы от повседневной жизни и даже от обычной дружбы. Даже в поколении Чарльза все члены британской королевской семьи ожидали, что их самые близкие друзья и часто родственники более низкого ранга будут обращаться к ним «сэр» и «мэм», а не по имени. Все подруги Чарльза были обязаны называть его сэром, а брат королевы-матери, сэр Дэвид Боуз-Лайон, должен был обращаться к сестре «мэм», даже когда развлекал ее в своем доме, в Уолден Бери, хотя единственным присутствующим при этом человеком был его хороший друг и сосед Бернетт Пэ-витт. Именно этот уровень формальности Диана справедливо стремилась изменить. Живя в менее регламентированном мире, она была убеждена, что воспитание ее детей позволит им общаться с людьми на человеческом уровне и что они будут свободны от разрушительных формальностей, наложенных на членов королевской семьи. Сотрудники должны были называть их «Уиллс» или «Уильям» и «Гарри», а не «Ваше Королевское Высочество» или «сэр». Они могли пойти и побеспокоить персонал на кухне. Они будут в первую очередь людьми, а во вторую - принцами.

У Гарри, однако, был один непреодолимый недостаток. Он был вторым сыном. Вторые сыновья считаются в королевских или аристократических кругах лишь запасными. Все достается первенцу. Может быть только один король, герцог, маркиз, граф, виконт, барон или баронет. Только первенец может унаследовать трон, дворец, замок, поместье и все его движимое имущество. Вторые сыновья, конечно, что-то наследуют. У них есть второстепенные титулы, вторичная собственность, вторичный доход, который соответствует их статусу. Но единственный способ сохранить гегемонию - отдать практически все первенцу.

В мире, в котором родился Гарри, вторые сыновья - граждане второго сорта. Явление настолько хорошо известно, что даже имеет собственное название: синдром второго сына. Это не обязательно должно быть проблемой. Парень, который у меня был до замужества, был вторым сыном; я вышла замуж за второго сына; и после моего замужества у меня в течение долгого времени был бойфренд - тоже второй сын в своей семье. Некоторые вторые сыновья лучше других справляются со своим положением. Оба моих бойфренда хорошо с этим справлялись, но слишком многие вторые сыновья горько завидуют своим старшим братьям. Их возмущает тот факт, что случайность при рождении помешала им получить львиную долю денег, статуса, власти и привилегий. Они забывают, что их статус наследников привилегий также является случайностью рождения и что они могли в равной степени родиться в нищете в Сомали, а не в роскоши в Великобритании.