Колин Харрисон – Найти в Нью-Йорке (страница 54)

— Ребята из Комиссии по ценным бумагам, там, в Вашингтоне, будут только рады размазать тебя, как масло по бутерброду, — продолжал Марц. — Уж поверь мне. Я давно вращаюсь в этих сферах и повидал, как это бывает. С учетом твоего поведения им не понадобится много времени, чтобы завестись. Они намажут тебя на хлеб и будут аккуратненько откусывать, пока бутерброд не исчезнет. И это ведь только правительственные юристы, Том. Подумай об инвесторах, о тех адвокатах, которых могут себе позволить нанять они! — прошипел он. — И о том, какие деньги на адвокатов придется выложить тебе! Та очаровательная юная леди, которая только что ушла… адвокат кого-нибудь из истцов вполне может предложить ее допросить. Чтобы узнать, о чем вы с ней шептались в постельке в этом гостиничном номере. Какие корпоративные тайны смешивались с вашими выделениями. Да-да, дружище, это же Нью-Йорк! Кровь здесь превращается в деньги! Только представь, какие статьи появятся в «Уолл-стрит джорнэл»! И подумай о своей жене! Об ударе, который будет нанесен ее репутации, ее врачебной практике. О том, как на нее начнут смотреть пациенты. Иными словами, это будет своего рода эффект домино, и чем дальше, тем…

Рейли позволил себе слегка кивнуть мокрой головой, но его глаза неотрывно глядели в глаза Марца.

— Но вернемся к главному. Хотя с твоей стороны это было противозаконно — не сообщить незамедлительно всем многочисленным доверяющим тебе инвесторам, которым принадлежат акции «Гудфарм» на общую сумму тридцать миллиардов долларов, — в то же время это было и весьма умно.

— Почему вы так говорите? — удивленно спросил Том.

— Потому что у тебя есть близкий друг, который способен помочь тебе решить эту твою маленькую проблему, если только… если только ты кое-что ему расскажешь.

— Кто это? Вы?

Марц кивнул:

— Я.

Том выдохнул через нос, испытующе глядя на Марца.

— Все просто, — продолжал Марц. — Мы с тобой вернемся к своим антропологическим прообразам. Или мы будем вместе охотиться на крупную дичь, или станем охотиться друг на друга, пока один из нас не победит.

— Но сейчас вы охотитесь на меня.

— Нет-нет, я просто тебя выследил. — Марц одарил его неправдоподобно широкой ухмылкой, глаза у него так и лучились радостью, белоснежные зубы сияли. — Охота — это когда по-настоящему убиваешь добычу.

28

Когда-то во славе, теперь в запустении, возможно ли возрождение? Канал Гованус в Южном Бруклине — зеленоватая жилка, по которой сочится вода, топографические останки того, что некогда было бурлящим потоком; кирпичные заводские корпуса девятнадцатого века, громоздящиеся по обеим его сторонам и медленно сползающие в его ленивые воды, служат предметом неустанных размышлений для местных инвесторов, мечтающих, что скоро канал станет очередным горяченьким участком на нью-йоркском рынке недвижимости. Ходили слухи, что не кто иной, как великий американский ловкач Дональд Трамп тайком скупил здесь длинные полосы земли. И в самом деле, в округу начали стекаться люди в модных очках и с ноутбуками, однако что касается канала, никто пока не сумел толком ответить на вопрос, кто же его осушит и вывезет тысячи тонн токсичных отходов с его берегов — ил, нашпигованный тяжелыми металлами, полихлорбифенилами и вообще практически всеми канцерогенными веществами, какие когда-либо выбрасывала американская промышленность.

Вот почему в округе по-прежнему располагаются по большей части авторемонтные мастерские, мебельные магазинчики, одна-две конторы гробовщиков и прочие, не столь специализированные предприятия, как законные, так и нелегальные. Подходящее место для того, чтобы потолковать с шофером лимузина, на котором разъезжали китайцы.

Это был коротышка по фамилии Дилетти, широкий в поясе, с тощими руками и ямкой на подбородке. Он сидел на деревянном кресле в почти пустой комнате.

— Мы знаем, что ты волнуешься, — заявил Виктор, стоя на кривых половицах. — Этого следовало ожидать.

— Вы, ребята, меня так схватили. — Он смотрел на Виктора униженным, озадаченным взглядом. — Ну что, что я такого сделал?

— Ты водишь лимузин, так?

— Так. Но вы это и так знаете.

— Нам нужна кое-какая информация.

— Какая?

— Ты водил его три-четыре дня назад? Мы знаем, что ты ездил по Бруклину.

— У меня ж нет при себе маршрутного листа.

— Ничего, у меня есть. — Виктор вытащил бумагу. Она обошлась ему в сто долларов. — У Тайм Уорнер ты посадил в машину группу китайцев и стал возить их по городу. Я хочу точно знать, куда вы ездили.

Шофер не торопился с ответом, и Виктор понял, что он все помнит. Видно, то был запоминающийся вечер, и клиенты необычные для плохонькой манхэттенской прокатной конторы. Не какие-нибудь фальшивые рэп-звезды, которым делает минет шлюха, не какие-нибудь девочки из частных школ в восточных районах, одетые в джинсы и праздничные туфли и едущие на вечеринку в честь своего шестнадцатилетия.

— А вы это… вы уже говорили с Лемом? С хозяином прокатной конторы.

— Где, по-твоему, я взял маршрутный лист? — спокойно произнес Виктор, чувствуя, что Дилетти сейчас поддастся, клюнет и разговор пойдет как по маслу. — Лем дал нам добро.

— А вы кто, копы?

Это был интересный вопрос. Он открывал перед Виктором лазейку.

— Отвечу тебе так, — произнес он. — У нас есть полномочия делать то, что мы делаем.

Казалось, сама двусмысленность этого высказывания успокоила шофера.

— Ладно, — кивнул он, словно отлично понял, на что намекает собеседник. — Я посадил их у Тайм-Уорнер, как вы и сказали. Их было четверо. Только один или двое более-менее говорили по-английски. Один как раз переводил. Ну вот, я их подобрал, и они сказали мне ехать по одному адресу в Бэй-Ридже. Почти все время они сидели с поднятой перегородкой.

— Бэй-Ридж.

— Ага. Трое вылезли там.

— Расскажи о них.

— Крупные. Очень рослые для китайцев, вот что я вам скажу. Шесть футов с дюймом, не меньше.

— А что было потом?

— Потом они вошли в дом, — ответил Дилетти.

— Адрес?

— Адрес не помню. По левой стороне Семьдесят восьмой улицы — третий или четвертый дом, если считать от бульвара Ридж. Зеленая дверь. И крыльцо тоже зеленое.

— Мы найдем. — Он указал на своего друга Джимми, выполнявшего при нем роль мышечной массы: раньше это место занимал Ричи. — Позвони Вайолет, пусть узнает точный адрес. Пусть пошлет кого-нибудь, туда можно добраться за пять-десять минут, и пусть сразу сообщат ей, что там такое. — Он снова повернулся к шоферу, кивнул: — Дальше.

— Ну вот, эти парни вошли в дом, а потом двое вышли, они несли что-то в картонной коробке. А один остался в доме. Двое опять сели в машину, так что теперь их в салоне было трое. Они что-то долго обсуждали по-китайски, вот что я вам скажу. Интересная штука. Я поглядел в зеркало, но не смог ничего разглядеть. Потом мы поехали по другому адресу, всего несколько минут. Там на подъездной аллее стоял красный пикап…

— Старый… красный «форд Ф-150»?

— Ну да, старый. Вроде «форд», я толком не приметил. Не разбираюсь я в пикапах.

— А потом?

— Они втроем вошли в один дом, потом вышли оттуда ни с чем и тогда пошли в соседний дом, в нем горел свет, и через пару минут вытащили какого-то парня и засунули его в машину. — Шофер помолчал. — Это был белый, он говорил по-английски, я слышал.

— Лет тридцати с небольшим, темные волосы, крепкого телосложения?

— Да. — Шофер опять сделал паузу.

— И тебе показалось, что он крепкий орешек?

— Да, вроде того.

Вик ощутил прилив ярости.

— Продолжай.

— Да-да, продолжаю. Но я что-то не пойму, почему вам… ну… так важно это знать?

— Ты что-то не поймешь, — повторил Виктор.

Шофер нервно осклабился, потом собрался с духом и выдал:

— Да, вы знаете, получается, тут есть что-то существенное.

— Для нас.

— Вот я и говорю.

— Ты хочешь получить плату за свою информацию?

— Ну, я это, я хочу сказать…

Виктор понимающе кивнул:

— И сколько, по-твоему, она стоит?

— Ну, я не знаю… пару тысяч.

— Что?