Колин Харрисон – Электрические тела (страница 47)

– Доброе утро.

– Аппетит хороший? – улыбнулась она.

– Безусловно.

– Хорошо. – Она положила мне в тарелку овсянки. – Если захочешь, проси еще.

– Еще?

– Если захочешь еще, – проговорила она с многозначительной улыбкой, – то получишь еще. Ты понял, о чем я?

Тем утром, когда я встал из-за стола, чтобы отправиться к Президенту, Хелен открыла дверь и протянула мне листок цветной бумаги.

– Какой-то мужчина внизу просил передать вот это. Тот мужчина, который вчера звонил. – Она смотрела на меня без всякого сочувствия. – Записка на той стороне.

Это была реклама магазина мужской одежды, расположенного в нескольких кварталах отсюда. На обратной стороне очень аккуратными печатными буквами были выведены слова:

«Дорогой Джек Уитмен!

Ваш друг из офиса в центре сказал мне, что вы знаете, где живут мои жена и малышка. Пожалуйста, ответьте на мой звонок, сэр, пожалуйста! Мой домашний номер – 718-555-4640. Вы можете оставить сообщение на автоответчике. Или вы можете спуститься вниз и поговорить со мной здесь, я буду здесь до двенадцати дня.

Искренне Ваш, Гектор Салсинес».

Он стоял в вестибюле Корпорации, предъявляя свои права. Видимо, он отпросился с работы. Но Долорес ушла от него. Что я был ему должен, чего он заслуживал? Она ни разу не заговорила о том, чтобы вернуться к нему, и это она пришла ко мне в постель. Я убрал записку в стол и решил ничего не предпринимать. Хочется думать, что это было разумное решение.

Президент сидел у себя за столом, рядом с ним стоял серебряный чайник, от которого шел пар.

– Ну, так говорите, черт подери, – сказал он мне, когда я вошел. – Просто говорите, что должны сказать.

От двери до его стола было не меньше двадцати шагов. Я взял себе стул.

– Я уже пытался пару раз, но вы уклонялись, – сказал я.

– Почему, как вы думаете?

– Хотите, чтобы я сказал честно?

– Да, – ответил он, не моргая своими голубыми глазами.

– Хорошо. – Это обещало быть неприятным. – Я считаю, что вы отклоняли мои попытки откровенно поговорить с вами, потому что не хотите примириться с реальностью. Возможно, вы боитесь смерти. Это не страшно – вы следуете давней традиции. Вам кажется, что смерть Корпорации – такой, какой вы ее знаете, какой вы ее создали, – метафорически предрекает вашу собственную.

Ну вот, я наконец решился высказать ему все. Передо мной был бледный труп Президента: сморщенный мешок из кожи, костей и волос, с провалившимися закрытыми глазами. Пустой рот зиял смертельным оскалом. Покрасневшие глаза Президента яростно заслезились.

– Убирайтесь, – приказал он.

Я не сдвинулся со стула – даже не пошевелился.

– Почему бы вам не выслушать то, что я собираюсь сказать?

Он размешал чай, ничего не ответив, поэтому я продолжал говорить, сотрясая воздух:

– Послушайте, вы первым должны были бы видеть, что Корпорация постоянно меняется. Нам остается только пытаться управлять этими изменениями. Все сводится к четырем-пяти крупным компаниям, большим мировым компаниям, и нескольким десяткам очень агрессивных и умных компаний поменьше. Если мы не будем расти, мы начнем уменьшаться.

– Отлично. Вы только что осветили мне положение дел в 1978 году.

– Только теоретически. А сейчас речь идет о технологиях.

– Это я слышал. Мне все об этом говорят. Все в этой чертовой компании поют гимн технологиям, но идея совместимости продуктов не работает.

– Пока не работает. – Я ощущал его сопротивление. – Если все сделать правильно, то Корпорация и «Ф.-С.» смогут получить огромные рынки по всей планете. Огромные. Подумайте об этом. Мы могли бы придавить «Дисней» и «Парамаунт». Они очень быстро развиваются, и на некоторых из этих рынков нам придется агрессивно против них выступать. Кроме того, укрепляются региональные телефонные компании, которые теперь могут передавать телевизионные сигналы по своим телефонным кабелям. Осуществив слияние с «Ф.-С.», мы себя обезопасим. «Бертелсманн», «Сони» – никто из них не сможет объединить столько узлов механизма. С нами конкурируют «Филипс», «Тошиба» и «Эм-си-эй». Но мы сможем их переиграть. Это же очевидно!..

– Что очевидно, – сказал Президент, отхлебнув чаю, – так это то, что вы и остальные мудрецы с вашего этажа страдаете очередным жалким увлечением. Сплошная болтология, как бы ее ни назвал автор заголовков. Я за свои годы повидал немало теорий, Джек. Мы все должны были ездить на реактивных автомобилях к 1980 году. Честно. Мне семьдесят один год. Жизнь... у жизни есть свои ограничения. Существуют человеческие истины, которые важнее всего технического прогресса. Вы слишком молоды, чтобы это понимать. Нельзя свести вместе две вещи, которые никогда не предназначались друг для друга. Кто-то теряет, кому-то достаются все шишки. Поверьте мне, я понимаю вашу позицию, я сам когда-то был такой. Когда я был молод, у меня были великие планы...

– До сих пор все слияния в области средств массовой информации проходили в рамках одной страны или между промышленными гигантами и мелкими организациями, – продолжил я. – У «Ф.-С.» есть много того, что нам нужно. У них есть телефонные системы в развивающихся странах, кабельные системы по всей Европе, спутниковая система, доступ к японским исследованиям в области новых чипов и новых плазменных экранов...

– Новые экраны! - недовольно проговорил Президент. – Почему я вечно о них слышу? Кому они нужны? Мы – компания, которая занимается кино, журналами, кабельным телевидением и звукозаписью. Мы с этим неплохо справляемся. Мы за прошлый год получили абсолютную прибыль в размере восьмисот девяноста двух миллионов, так? У нас есть умные люди, которые работают над всеми теми вещами, о которых вы упомянули, так? Почему нам нужно жать руки каким-то немцам и японцам?

Он с отвращением покачал головой и, похоже, принял решение. По его виду я понял: он считает, что разговор окончен.

– Хорошо, – сказал я ему. – Просто выслушайте то, что я должен сказать. Выслушайте это так, как не слушали еще ничего в жизни, потому что я собираюсь описать, что произойдет – с вами или без вас, здесь, в Корпорации, или где-то еще. Но это произойдет везде.

Президент молчал. Я посмотрел в его светло-голубые глаза. Глубоко утонув в складках сухой, слишком загорелой кожи, они оставались яркими. В них не было страха, он не боялся ни меня, ни смерти, о которой я ему напомнил. Он был полон желания править как можно большей частью мира, играть в шахматы со мной, юным придворным шутом, присланным, чтобы временно его развлекать. Может, только им я и был – придворным шутом в деловом костюме.

– Сейчас, когда я это говорю, в Америке, скорее всего, найдется не больше тысячи человек, которые понимают, что должно произойти. В1981 году в Америке было четыре миллиона персональных компьютеров. К 1991 году их число составило восемьдесят пять миллионов. К 2001 году их станет сто сорок миллионов. Это – часть культуры. Даже не очень богатый рабочий класс покупает своим детям компьютеры. А почему бы им их не покупать? Цены постоянно снижаются. В то же время зрители бесплатного телевещания вымирают, как вы знаете. К 2000 году их останется сорок пять процентов от исторического максимума. Так вот, персональный компьютер как метафора, как образ, кончился. Их век миновал, как миновал век пишущих машинок. Движение идет в сторону интерактивного, переносного и специализированного. Еще несколько лет – и конгресс будет решать, кому какие провода использовать: кабельным компаниям, телефонным компаниям и так далее. Как я уже сказал, Федеральная комиссия связи разрешит местным телефонным компаниям передавать телесигнал по оптическим волокнам. Не меньше десяти лет уйдет на то, чтобы полностью перевести страну на оптические волокна. Но это – всего лишь средство передачи. У нас будут продукты, которые могут идти по любым средствам передачи: кабелям, оптическим волокнам, радио, телевидению, спутникам прямого вещания – любым. Какого черта, по-вашему, вы были в Вашингтоне несколько недель назад? Договориться с сенатором о долбаной партии в гольф? Нет. Потому что наша компания, есть вам до этого дело или нет, движется к будущему. Этот спутник важен. У нас там хорошие позиции. С телефонной связи постепенно начинают снимать ограничения, так что мы могли бы постепенно начать ее скупку. Будут различные системы и типы коммутаторов. Никто не может сказать, каким будет полный спектр услуг. Есть многочисленные способы передачи сигналов. Все будет меняться. Кое-что будет развиваться успешно, а потом сменяться чем-то еще. Некоторые будут отброшены меняющимися промышленными стандартами, как это было с пленкой бета и домашними видеосистемами...

– Вы проповедуете все ту же старую религию, – устало сказал президент. – Не думаю...

– Идея, черт подери, в том, что будут меняться сами возможности! Люди будут получать информацию и развлечения по-новому – и смогут пользоваться ими по-новому. У нас хорошая позиция по всем этим технологиям – на внутреннем рынке. Наш валовой доход от телешоу и кинофильмов за 1992 год должен составить примерно два миллиарда. Приток средств стабилен, долг в основном регулируется, и аналитики нас любят – по крайней мере, на этой неделе. Сейчас подходящее время для сделки. А «Фолкман-Сакура» хочет потеснить в Европе «Филипс», а в Японии – «Тошибу», у них есть стимул. У «Ф.-С.» хорошие позиции в Европе и Японии. Они могут получить оптико-волоконный контракт в России. Подумайте об этом, - сказал я ему. – Подумайте, какие там открываются рынки. Их системы связи безнадежно устарели. Им придется все списать и купить пару сотен миллионов миль оптико-волоконных кабелей в «Оуэнс – Корнинг». И они это сделают, как только их экономика стабилизируется. И что им понадобится? Им понадобится то, что мы производим, наша поп-культура. И у них будут не только видеомагнитофоны, у них будут те же волшебные установки, что и у нас. Масштабы этих перемен будут гигантскими. Весь мир в конечном счете будет взаимодействовать с мощнейшими глобальными компьютерными системами развлечений. Показатель затрат и эффективности каждый год удваивается. У «Интел» появился новый чип, который на восемьдесят процентов быстрее пятого «Пентиума», представленного ими в прошлом году, – и на тридцать процентов дешевле. Они объявили об этом на прошлой неделе. При таком прогрессе...