Колин Гувер – В поисках совершенства (страница 7)
Радостное возбуждение проходит, и мы постепенно начинаем осознавать, как на самом деле обстоят дела. По мере того как тают наши надежды, мы буквально сникаем.
– Что ж, – говорит Ханна, – если они с тобой не свяжутся, пойдешь на какой-нибудь сайт, где ищут родню по ДНК. И будем надеяться, что твой сын, когда вырастет, сделает то же самое.
– Только тогда Дэниелу нельзя никого убивать, – заявляет Чанк. – Ведь его ДНК сразу попадет к копам.
Мы с Ханной опасливо смотрим на нее, а Чанк лишь пожимает плечами.
– Просто на всякий случай. Я бы не рисковала.
– Ты меня пугаешь, – говорю я.
– А меня пугает, что ты папашей стал! – во все горло вопит Чанк.
Я зажимаю ей рот и осторожно оглядываюсь на дверь.
– Тихо! Они же могут подслушивать в коридоре, – шепчу я, прежде чем медленно убрать руку с ее рта.
Ханна вскакивает с кровати.
– Ой-ой-ой, а вот об этом я и не подумала! Если все получится, тебе придется рассказать родителям.
Я тоже об этом не подумал. Но если мне хоть что-то удастся сделать для Сикс, пусть бесятся сколько угодно, оно того стоит.
Чанк хихикает.
– Ох, братец, тебя ждут больши-и-ие проблемы!
Ханна тоже смеется. Какое предательство! Я бросаю на нее гневный взгляд: думал, мы на одной стороне, а у сестры в глазах опять это ее радостное возбуждение.
– Мне уж было показалось, что мы и правда семья. Теперь вижу – вы двое только и ждете, когда я накосячу.
Открыв дверь, выпроваживаю их из комнаты.
– Проваливайте. В вашей помощи больше не нуждаюсь.
Спрыгнув с кровати, Ханна хватает Чанк за руку и тянет за собой. В дверях она оборачивается.
– Дэниел, мы хотим, чтобы у тебя все получилось. Но нам не терпится посмотреть, какой разразится скандал, когда узнают мама с папой.
– Ужас как не терпится, – поддакивает Чанк.
Заперев дверь, остаюсь один.
Глава 4
Вечеринку решили устроить у Скай, потому что Карен и Джека почти весь день не будет дома. Сикс попросила меня помочь с салатом, но я в жизни не готовил, так что только мешаюсь. Скай занимается сладким – если верить Холдеру, она делает самые вкусные печеньки на свете.
Второе яйцо за две минуты падает на пол, и Сикс уже жалеет, что позвала меня.
– Иди посиди с Холдером и Брекином. Без тебя мы тут быстрее справимся.
Что правда, то правда, обижаться не на что.
Иду в гостиную и сажусь рядом с Брекином. Они с Холдером играют в приставку.
– Выигрываешь, Пудреница?
Нехотя повернув голову, он с раздражением смотрит на меня.
– Целую неделю продержался, не называл меня так. Я уж было подумал, тебя в колледже хоть чему-то научили.
– Чему такому меня могли научить, что я перестал бы называть тебя Пудреницей?
– Даже не знаю. Приличиям?
Холдер ржет, развалившись в кресле. Бросаю на него злобный взгляд.
– Ты-то чего веселишься, Хрен Моржовый?
– Брекин прав, – отвечает Холдер. – Иногда мне кажется, ты начал взрослеть, а потом как брякнешь что-нибудь, и сразу понятно: не-е-ет, ни хрена, вот он старина Дэниел во всей красе!
Я качаю головой.
– Да ты со мной потому и общаешься, что я не меняюсь. Всегда остаюсь собой.
– В этом как раз и проблема, – вставляет Брекин. – Ты не эволюционируешь. Впрочем, какой-никакой прогресс все же есть. Я, например, с тех пор как ты приехал, ни разу не слышал от тебя слов на «о».
– Каких еще слов на «о»? – Понятия не имею, о чем речь.
Он начинает произносить по буквам.
– О-Т-С-Т-А-Л…
– А, вот ты о чем, – прерываю я. – Да, я понял, что не стоит его использовать, когда девчонка, сидевшая сзади меня на экономике, вмазала мне тетрадью по башке.
– Может, еще не все потеряно, – отвечает Брекин. – Если уж на то пошло, в старших классах я тебя на дух не переносил. Перестанешь называть меня Пудреницей – и вовсе понравишься.
– У тебя же есть «Твиттер»? – спрашивает Холдер. – Не видишь, что ли, как к таким, как ты, относятся?
– Таким, как я?
– Ну да, к тем, кто за языком не следит и несет всякую херню, чтобы казаться крутыми, типа им на все пофиг.
– Не считаю себя крутым, и мне не на все пофиг. Просто не думал, что слово «пудреница» – оскорбительное.
– Ой, да ладно! – Холдер многозначительно кашляет.
– Хорошо, допустим, оскорбительное. – Я перевожу взгляд на Брекина. – Но это же шутка.
– Ладно, – говорит тот. – Раз уж я человек, идентифицирующий себя как гомосексуального мужчину, то должен тебя просветить. Слово «пудреница» – оскорбительное. Равно как и слово на «о». Равно как и большинство прозвищ, которые ты придумываешь.
– Ага, – подтверждает Холдер. – Прекрати называть мою девушку Резиновыми Буферами.
– Шуток не понимаете? Я даже не знаю, что это значит!
Холдер поворачивает голову в мою сторону.
– Ну да, я тоже понятия не имею. Однако Брекин прав. Иногда ты ведешь себя как настоящий козел. Завязывай.
Черт! За эти каникулы окружающие, похоже, решили высказать все, что обо мне думают. Пока что выяснилось, что я наглый доставучий козел. Плюс тупой.
– Тогда придется придумать тебе новое прозвище, – говорю я Брекину.
– Можешь просто называть меня Брекином.
Киваю.
– На первое время сойдет.
Очевидно, такой ответ его устраивает. Я откидываюсь на спинку дивана, и в этот момент раздается звонок. Достаю из кармана телефон – номер скрыт.
Я вскакиваю. Сердце замерло. Чувствуя, как зашкаливает адреналин, жму «ответить»: может, конечно, очередная реклама, а может, и нет. Выбегаю на улицу, чтобы никто не подслушивал.
– Алло! – В трубке тишина, и я снова кричу: – Алло! Дэниел слушает. Алло!
Если это очередной продажник, я, наверное, первый человек, который так рвется с ним поговорить.
– Привет. Дэниел Уэсли?