Колин Гувер – Никогда, никогда. Часть 3 (страница 2)

Младшая версия Силаса кивает головой.

— Мы братья, — громко отвечает он и смотрит на Силаса. — Я — твой брат.

— Ты уже говорил, — усмехается тот. После чего поочередно оглядывает меня и парня. — Не против, если я взгляну на твои документы?

Тот закатывает глаза, но достает портмоне из заднего кармана.

— Душевно глаза закатываешь, — хвалит Силас, открывая бумажник.

— Как тебя зовут? — интересуюсь я.

Он склоняет голову и прищурено на меня смотрит.

— Лэндон, — отвечает, как нечто само собой разумеющееся. — Один из двух братьев Нэш. Тот, что посимпатичнее.

Я прячу улыбку, а Силас разглядывает документы Лэндона. «Он хороший паренёк, это видно по глазам».

— Итак, — начинаю я, глядя на Силаса. — Ты тоже не знаешь, кто ты такой? И мы вместе пытаемся в этом разобраться? И через каждые 48 часов мы снова всё забываем?

— Ага. Где-то так.

Всё это кажется сном. Не реальностью.

И тут до меня доходит. Я сплю! Меня распирает от смеха. Лэндон передает мне сумку, и, судя по его виду, моя реакция застала его врасплох.

— Что это? — спрашиваю я, раскрывая сумку.

— Ты просила привезти тебе какую-нибудь одежду.

Я осмотрела свою больничную рубашку.

— А почему я в этом?

Тот пожимает плечами.

— В этом ты была прошлой ночью, когда Силас нашел тебя.

Старший Нэш открывает передо мной дверь в ванную комнату. На одежде бирки, и, оторвав их, я начинаю переодеваться. Миленький черный топ с длинными рукавами и джинсы, словно сшитые под заказ. «Кому еще могла достаться новая одежда в своем сне?»

— Обожаю этот сон! — кричу я через дверь.

Закончив, открываю ее и хлопаю в ладоши.

— Ладно, мальчики, вперед! Куда отправимся? 

2 — Силас

Когда Чарли и Лэндон выходят из номера, я провожу её беглый осмотр. Хватаю пустой мусорный кулек из небольшой корзины под столом и запихиваю в него все наши послания. Убедившись, что я всё собрал, выхожу за ребятами.

Когда подхожу к машине, Чарли всё ещё продолжает расплываться в улыбке. Она и вправду решила, что всё это сон, а мне не хватает духу указывать на ее ошибку. Это не сон. Это настоящий кошмар, в котором я живу уже больше недели.

Лэндон садиться в машину, но Чарли ждет меня у задней двери.

— Хочешь поехать на переднем сидении со своим «братом»? — спрашивает она, показывая кавычки пальцами.

Я качаю головой и тянусь ей за спину, чтобы открыть дверцу.

— Нет, можешь садиться.

Она начинает поворачиваться, но я беру ее под локоть. Затем наклоняюсь к ее уху и шепчу:

— Ты не спишь, Чарли. Всё происходит на самом деле. С нами что-то случилось, и ты должна воспринимать это всерьез, чтобы мы могли во всём разобраться, понимаешь?

Когда я отодвигаюсь, ее глаза округляются. Улыбка сходит с лица, и девушка даже не кивает в ответ. Просто садиться в машину и закрывает дверцу.

Я занимаю место на заднем сидении и достаю из кармана телефон. На экране висит напоминание, и я его открываю.

Первым делом езжай в полицейский участок. Достань свой рюкзак и прочти как можно больше посланий и записей из дневника… и как можно быстрее.

Я закрываю приложение, просчитав, что в следующие два часа получу еще около пяти таких напоминаний. И знаю я это,… потому что помню, как настраивал каждое из них прошлой ночью. Я помню, как писал все записки из этого небольшого мусорного пакета, который я крепко держу в руках. Я помню, как взял лицо Чарли в руки за секунду до того, как часы отбили одиннадцать вечера. Я помню, что прошептал ей «никогда-никогда» прямо перед тем, как поцеловал. И я помню следующие десять секунд после того, как соприкоснулись наши губы… Чарли отпрянула и совершенно забыла, кто я такой. Она не помнила последние сорок восемь часов.

Тем не менее, я помнил каждую минуту последних двух дней.

Но я просто не могу сказать ей правду. Не хочу ее пугать. Заставить ее поверить, что мы в одинаковом положении, показалось мне более подходящим вариантом.

Понятия имею, почему на сей раз я остался при памяти, а она — нет. Мне стоило ощутить облегчение, что для меня этот ад кончился, но ничего подобного. Я разочарован. Я бы предпочел снова потерять память вместе с ней, чем позволить ей разбираться с этим в одиночку. По крайней мере, когда мы были в одном положении, то знали, что сможем вместе преодолеть эту неприятность.

Но сия традиция отныне нарушена, и, как мне кажется, от этого всё стало только сложнее. Почему меня «пощадили» на этот раз? Почему Чарли — нет? Почему мне кажется, что я не могу быть с ней откровенным? Всегда ли на мне лежал таким пластом груз вины?

Я всё ещё не знаю, кто я такой и кем был. В моей памяти запечатлелись лишь последние 48 часов, — что не густо. Но это всё равно лучше, чем получасовые воспоминания Чарли. Мне стоит быть с ней честным, но я не могу. Не хочу, чтобы это её спугнуло. И без того похоже, что единственное, что ее сейчас утешает, это понимание, что она — не одинока.

Лэндон постоянно оглядывается то на меня, то бросает взгляд на Чарли. Наверняка думает, что мы окончательно потеряли рассудок. В каком-то смысле так и есть, но точно не в его интерпретации. Мне он нравится. Утром я сомневался, придет ли он, как я того просил, учитывая, что он не верил в нашу историю. Но я рад, что, несмотря на все сомнения, его верность мне победила доводы разума. Мало кто обладает подобным качеством.

С самого начала дороги в полицейский участок мы были не особо-то разговорчивы, но неожиданно Чарли поворачивается к Лэндону и окидывает его сердитым взглядом.

— Откуда ты знаешь, что мы тебе не врем? С чего вообще нам подыгрывать, если только ты не имеешь отношения к случившемуся с нами?

К нему она относится с большим подозрением, чем ко мне. Лэндон крепче хватается за руль и косится на меня в зеркало заднего вида.

— Я не знаю, что вы не лжете. Как по мне, вы вообще меня разыгрываете. Я на 90% уверен, что вы оба — придурки, которым больше нечем заняться. На остальные же 5% я полагаю, что вы, возможно, говорите правду.

— В сумме это 95%, — вклиниваюсь я.

— Потому что еще на 5% я подозреваю, что это я свихнулся!

Чарли смеется.

Мы заезжаем на парковку у полицейского участка, и Лэндон находит свободное место. Прежде чем он успевает выключить двигатель, Чарли произносит:

— Давайте обсудим, что мне нужно говорить? Я пришла за своим рюкзаком?

— Я пойду с тобой, — отвечаю я. — В записке сказано, что все считают тебя пропавшей, а меня подозревают в твоем похищении. Если мы зайдем вместе, то у них не будет оснований продолжать расследование.

Она выходит из машины, и мы вместе шагаем к участку.

— Почему бы просто не рассказать им правду, что мы ничего не помним? — спрашивает девушка.

Я хватаюсь за дверную ручку и останавливаюсь.

— Потому что. В записках было чётко сказано этого не делать. Я бы предпочел довериться тем версиям себя, которых мы не помним, чем людям, которые совершенно нас не знают.

— Логично, — кивает она, затем склоняет голову набок. — Интересно, а ты умный?

Это вызывает у меня легкий смешок.

В вестибюле никого. Я подхожу к окошку. За столом никого нет, но рядом стоит громкоговоритель. Нажимаю кнопку, и из него раздаются шумы.

— Эй? Здесь кто-нибудь есть?

— Уже бегу! — кричит женщина. Через пару секунд она подходит к своему рабочему месту. Увидев нас, настораживается.

— Чарли?

Та кивает, нервно выкручивая руки.

— Да. Я пришла за своими вещами. Рюкзаком…

Женщина смотрит на нее пару секунд, затем опускает взгляд на ее руки. Поза Чарли выдает ее беспокойство,… словно она что-то скрывает. Женщина говорит, что сейчас этим займется, и уходит.