Колесникова Валентина – Твоя на три года (страница 20)

- Мне нужно с тобой поговорить, срочно, - я притаилась, словно мышка. Это, возможно, было не верным решением, но я почему-то понимала, что видеть меня Лиам не должен. Он может просто сорваться, разозлиться еще сильней и натворить глупостей, сказав лишнего. А слово не воробей…

Телефонный разговор закончился почти сразу. Я не понимала, что делает мужчина, почему он так сильно злится. Может все дело не во мне? Что, если эти эмоции связаны с его работой?

Вот только что-то мне подсказывало, что я была права. Говорили они явно не о контрактах.

Как только Лиам скрылся на кухне, я тут же проскочила на этаж выше и притаилась в комнате.

Наскоро переодевшись, я села на кровать, пыталась успокоиться, перестать волноваться, но все же не выдержала и направилась к мужчине.

- Лиам! – зайдя в гостиную, я уже почти что выпалила все, что хотела, но вовремя остановилась, - добрый день. Не ожидала вас здесь увидеть.

- Тоже рада встречи! – Елизавета сжимала в руках папку. Еще одну папку с документами. Красную такую, яркую – терпеть не могу настолько провокационный цвет. Ее глаза пылали счастьем и удовольствием. Она словно праздновала маленькую победу в огромной войне, намереваясь идти по головам ради собственного счастья. И почему вся эта волна негатива направлена исключительно в мою сторону? – Как спалось?

- Отлично, - да пусть катится лесом, мне нужен Лиам, - нам нужно поговорит наедине.

- Он сейчас занят, как видишь, – хмыкнув, женщина наклонилась к Лиаму ближе, демонстрируя свои шикарные прелести. Вот только мужчина смотрел в другую сторону – на меня. Точно в глаза и медленно закипал, с трудом сдерживая эмоции. Он вообще не слышал Елизавету.

- Я не с тобой разговариваю! – я тоже не железная, и мое терпение тоже имеет свойство заканчиваться, - Лиам! Нам нужно поговорить! Сейчас!

- Прости, Елена, - он подошел почти вплотную, слегка наклонился, прошептав у самого уха, - я не могу верить ни единому твоему слову.

И, указав на папку с бумагами, которую принял из рук секретарши, просто вышел из дома.

- В чем дело? – я резко развернулась к женщине, - что в тех бумагах?

Какого черта? Почему у Лиама две папки?

- Правда! – приторно-удивленно воскликнула женщина, - только и всего. Знаешь, в чем прелесть твоего положения? Ты ничего не способна изменить. Так что наслаждайся этой жизнью, пока можешь. Скоро тебе придется вернуться к своей основной работе.

Твою ж мать. Ну ладно, если хочешь войны, я тебе ее устрою. Поборов внутреннее желание выцарапать этой женщине глаза, я вышла вслед за Лиамом, злясь и на него тоже.

- Я не хочу сейчас с то…

Я его перебила, встав прямо перед носом.

- Придется! Я понятия не имею, что в этой папке, но подумай лишь о том, что в твоей многомиллионной компании есть огромное количество дерьмо-людей, которые явно не желают тебе счастья. Уж если так не хочешь показывать мне какую-то там правду, начирканную в этих бумагах, тогда потрудись нанять хорошего сыщика, который точно отыщет то, что тебе нужно. Мне скрывать нечего!

- Да в том и дело, моя дорогая невеста, что именно это я и сделал! Я не знал о том, кто ты, Лен. Когда подписал договор в первый раз, я не знал, что в твоей работе есть такие дета…

- ДА ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК? – платину прорвало, мы с ним вообще не женаты, а я испытываю такие чувства, будто мы прожили вместе лет десять, у нас есть общие дети, и я хочу убить эту сволочь, - мы с братом еле выжили! Мы оказались на улице по прихоти родственников! Лишь благодаря воле случая и усердию Сергея мы справились! Я получила достойное образование благодаря тому, что он вкалывал сутками, открыла семейное кафе, была счастлива, а теперь целыми днями только и думаю о том, что прямо сейчас, сию же минуту, мой брат может умереть! Или ты думал, что я просто так согласилась стать частью этого дешевого спектакля? Необходимость оплатить операцию, на которую у меня уже нет денег, перевесила здравый смысл! Если такая жизнь кажется тебе позорной, то иди к черту! Разрывай этот гребанный контракт! Все, что должна – верну!

И, развернувшись на пятках, я попыталась уйти, но не тут-то было.

- Мы не закончили! – сколько же было злости в этом голосе, и сколько ярости в глазах. Лиам крепко схватил меня за руку, притянув обратно к себе, - не смей уходить вот так просто. Ты не имеешь на это право.

- Это почему же? – выхватив руку, я попыталась отойти от него, но Лиам не позволил. Он не сильно держал за плечи, не причинял при этом боли, но было видно, что ему сейчас очень плохо, - по договору я могу разорвать его через год, в нем не написано, что ты будешь так себя вести из-за того, что тебя моя жизнь не устраивает. Ты сам подписал бумаги, я тебя не обманывала! И я свою роль выполняю! Нужна псевдо-невеста? Ты ее получил! Все, что было прописано в бумагах, я выполняю и делаю свою работу так, как надо! В договоре не было ни одного пункта, где было бы прописано, что я обязана выслушивать оскорбления в свой адрес и унижение по поводу моего прошлого. Если бы я знала, что мне предстоит пережить всю эту чушь, я бы ни за что не выступила заменой!

Все же я ушла от него, не в силах справиться с эмоциями. Нет, в таком состоянии никакого разговора не выйдет. Необходимо успокоиться, прийти в себя и желательно не снести кому-нибудь голову.

- Что в том досье? – Елизавета не успела уйти. Она с большим удовольствием наблюдала за сценой ссоры и была несказанно рада тому, что мы на грани разрыва.

- Тебя не касается, - спокойно ответив, она ухмыльнулась.

- Знаешь, ты все равно не станешь его женой, - я улыбнулась в ответ, борясь с желанием выбить ей зубы, - ты ни за Лиама не выйдешь, ни за Дмитрия. Все твои попытки тщетны. Они оба тебя не замечают, а меня заметили сразу. Причем оба.

Слушать ее я не стала. Видя, как наливается красной краской это озлобленное лицо, я ушла наверх в свою комнату, надела наушники, включила громче музыку и искренне пыталась не разорвать подушку в клочья.

Примерно через час мне на телефон пришло сообщение от Лиама о следующей встрече. Через несколько дней было открытие галереи искусств, принадлежащей семье Волковых и нас пригласили.

Я видела, что мужчина уехал. Он резко стартанул, почти мгновенно покинув дом.

Все это время я боролась с гневом, пытаясь успокоиться, глотала слезы от дикой обиды.

- Милая, - дверь в комнату слегка открылась, - можно войти?

Анна Петровна возникла в дверном проеме, обнимая бутылку… коньяка.

Люблю эту женщину. Просто обожаю!

- По чуть-чуть? – все так же тихо спросила она, держа на мизинчике две чайных чашечки, - я тебя выслушаю… Можем просто помолчать… Могу тебя одну оставить…

Вместо ответа я просто расплакалась.

- Знаешь, Лиам у меня очень тяжелый человек, - налив мне коньяк в маленькую чашечку, Анна Петровна предложила утереть слезы розовым платочком, - весь в своего отца. Замкнутый, целеустремленный, словно танк. Но внезапно, примерно год назад, он как-то резко оттаял. Мне кажется, что причина этого – ты.

- Да как такое возможно? Я его даже не знала!

- А он твои булочки очень даже знал, - улыбнулась свекровь, - он их очень любил, постоянно за ними сам ездил и потом внезапно стал вести себя намного лучше. Стал более умиротворенным. Иногда улыбался. Думаю, между вами возникло недопонимание. Все же ты права – вокруг него очень много нехороших людей и даже тем, кому он мог доверять – предают. Поверь, он не оставит тебя так просто и эту историю тем более. Он узнает все, что можно, лишь бы выяснить правду. Докопается до всего сам, раз Дима его подвел. Хотя может в этом и не Дима виноват, я понятия не имею, что в тех папках.

- Почему вы так по-разному относитесь к сыновьям? – постоянно всхлипывая и шмыгая носом, я все же вытерла слезы, выпрямилась и постаралась вернуться в прежнее состояние. Вот еще, из-за мужчины рыдать, нашла причину.

- Потому что они очень разные, - тихо ответила свекровь, а потом добавила, - и потому что мой младший слишком зависим от власти. Он настолько скользкая личность, что даже мне не всегда приятно находиться с ним рядом. И знаешь, он с самого детства такой. Еще в три года смог подставить Лиама, добраться до тех злополучных печенек, съесть все в одно лицо, а крошки ему в кровать подкинуть. Так как Лиам в детстве был сильным аллергиком, ему нельзя было есть сладости, я подумала, что мальчик не сдержался, испугалась, тут же помчалась с ним в больницу, заставила наставить уколов, от которых ему еще хуже стало, а Дима все это время просто наблюдал. И так во многом, понимаешь? С самого детства он его невзлюбил и постоянно подставлял. В учебе, в работе. Всегда соблазнял сладкими речами девушек, если узнавал, что какая-то понравилась Лиаму. Специально рассказывал о том, как ему было хорошо с той или иной девочкой, в какое кафе они ходили и как держались за руки. Лиам страдал, но вечно молча. Я пыталась его разговорить, даже водила к психологу. Временно это помогло, но потом я просто поняла, что пока братья сами не разберутся, пока Лиам сам не начнет давать отпор Диме – ничего не изменится.

- И как, научился? – шепотом поинтересовалась я, даже не предполагая, что между братьями может быть настолько кровная вражда. Странно, что Дмитрий не пытался как-то меня очер… очернить… Стоп… Ах он гад ползучий… Что, если он подделал документы? И ведь не проверить сейчас…