Колай Мартын – Совмещённый оператор в пространстве рокабилли (страница 7)
Рабочие входят в автобус.
Второй сборщик:
- Скво, что, остаётся на ночь?
Водитель закрывает двери автобуса.
Третий сборщик:
- В воскресение на объект лестницу везут и шкаф. Шлифовщики с ней.
Водитель включает зажигание, автобус разворачивается к воротам.
Второй столяр:
- А твой друг успел палец рассмотреть и на вкус попробовать?
Первый Охранник поднимает шлагбаум.
Автобус выезжает из ворот.
Четвёртый сборщик:
- Для тебя оставил.
Первый столяр:
- А у него ничего не пропало? Трусы, носок, волосы на лобке?
Автобус повернул налево, на Осташковское шоссе.
Первый сборщик:
- Кстати! О волосах на лобке!
Электронный человечек на дисплее телефона успел впасть в паузу.
Солнце, огромное, добродушное, доброе Солнце! Солнцу так хочется в автобус, поржать с рабочими. Солнце прорывается в салон, разбитое бортами автобуса на правильные прямоугольники, вцепилось в плечи, в спинки сидений, упёрлось в пол.
Первый сборщик:
- Когда меня забирали в армию, мы больше недели жили на сборочном пункте. Договорились с мужиками и нам через забор перебросили пол - ящика водки. Вся наша команда перепилась, и мы подрались с дневальными, и замесили всех, кто был рядом. А мне пробили ножом спину и правое лёгкое. И организм начал работать только на выдох. Вызвали наряд, милицию, скорую. А я лежу, задыхаюсь, подо мной лужа крови, кровь на выдохе изо рта пузыриками. А вдыхать могу только одной ноздрёй, от боли сознание теряю, а ноздрю жму. Забрали в скорою, раздели до гола, местную анестезию вкололи. Я всё чувствую, как спину разрезали, как трубку в лёгкое вставили, как зашили. От боли чуть не кончил. Привезли в больницу. Положили в приёмном. Начали лобок брить. Я им говорю, что вы лобок бреете, когда спина разрезана. А они бросили лобок брить и оставили наполовину обритым. Положили меня на каталку и везут по коридору вперёд ногами. Я еду, а всё чувствую, и трубку в спине, как лёгкое внутри комкается воздушным шаром, то раздуется, то сдуется. А мимо врачи ходят, люди, а я лежу голый, ногами вперёд, на губах кровавая пена и лобок, обритый наполовину. Останавливается лифт, из лифта выходит главврач, смотрит на историю болезни, на меня и говорит, чтобы везли в подвал, в срочную, к моргу. А сам стоит, смотрит на меня и ржёт. Меня пот прошиб. Мы в лифт заехали, меня зашили, а лобок так и не добрили.
Первый столяр:
- Он у тебя зарос или ты его хранишь недобритым, как память?
Электронный человечек на дисплее телефона от смеха превратился в серебристое облако.
ПАЗ вписывается в лихой вираж Осташковского шоссе и влетает на просторное полотно Алтушки.
Солнце висит на московских парусах, окружённых бурунами деревьев.
Автобус сворачивает на двухрядку, параллельную Алтуфьевскому шоссе, останавливается у метро, у остановки пригородных маршруток.
Рабочие выходят из автобуса.
Солнце светит в глаза, ветер гонит пыль по газону. Городской шум напоминает о тишине Безконечностей.
Буран и рабочие идут к метро. Справа магазин, колонна маршрутных автобусов, слева вход в метро и шоссе, натянутые на перекрещенные улицы белопарусные дома, а вверху мутное от смога, отдаляющееся небо.
Буран и рабочие спускаются по лестнице.
Буран и рабочие в дверях вестибюля метро.
Буран и рабочие у турникета.
Буран и рабочие на перроне станции метро «Алтуфьево».
Буран и рабочие на фоне народа и выезжающего из тоннеля поезда.
Буран и рабочие садятся в вагон. Буран садится у поручня, лицом дверям.
Оператор садится рядом.
Голос диктора:
- Следующая станция «Калужская».
Электронный человечек на дисплее телефона преодолел первое препятствие. На дисплее видеокамеры ноги сидящих и проходящих по вагону людей.
«Станция «Калужская».
Молодая женщина, одетая в строгий деловой костюм, блестящие чёрные, густые волосы открывают мочки ушей, распахнутый чёрный фрак без фалдов, с латунными пуговицами, белая сорочка, расстегнутая на груди, чёрная мини – юбка, чёрные туфли на низких каблуках, из-под правого края одной туфли выбивается подследник.
Молодая женщина, одетая в чёрный костюм, встаёт перед Бураном, поворачивает колено в объектив видеокамеры. На фоне её красивого колена мелькают другие колени, независимые и самоуверенные, холёные и в чулках.
«Новые Черёмушки».
«Профсоюзная».
Время и пространство для электронного человечка на дисплее перестали существовать.
Буран поднимает голову.
Молодая женщина, одетая в чёрный костюм, смотрит ему в глаза и не шевелится.
Буран Макс медленно встаёт.
Молодая женщина, одетая в чёрны костюм, отводит глаза, отворачивается, отшагивает к Оператору, толкает коленом объектив.
Оператор встаёт, шагает за спину Молодой женщине, одетой в чёрный костюм.
Она поворачивает к Оператору лицо, смотрит спокойными, тёплыми глазами над поднятой к поручню рукой.
Буран подходит к дверям вагона.
Молодая женщина, одетая в чёрный костюм, поворачивается лицом к спине Бурана, подкидывает быстрым движением рук юбку сзади и садится на сидение. Расправляет юбку вокруг себя, продавливает руками подол между нешироко раздвинутыми ногами, поднимает голову и смотрит в объектив. Голая шея, грудь между белыми раскиданными половинами сорочки, белый, маленький бантик бюстгальтера, свободные мочки ушей, натуральная помада с блеском, натуральные ногти, свободные пальцы, уголок подследника.
За её головой, в тёмном стекле вагонного окна отражается Оператор с видеокамерой и люди, с интересом рассматривающие Оператора и Молодую женщину, одетую в чёрный костюм.
«Академическая».
Оператор поворачивается к двери. Изображение смазывается, прыгает.
Буран выходит из вагона.
Буран идёт по перрону.
Буран поднимается по лестнице.
Буран в дверях вестибюля.
Буран идет по переходу.
Буран поднимается по лестнице навстречу небу, прозрачный кобальт на оранжевом грунте, навстречу бульвару и кирпичным, сталинским многоэтажкам, оранжевый на жжённой охре.
Путешествующий по Русской Равнине, решив пройти встреченный большой город напрямик, сквозь, стараясь сохранить безответственное чувство тихой, пугливой радости, свалившейся на него, вынужден ждать вечера, просиживая дни напролёт во дворах и внутри редких, исхоженных вдоль и поперёк парков. Путешествующий может не увидеть редких, молниподобных пробоев пространств в густой, горячей пелене смога, вдруг являющиеся по будничным вечерам возле родного дома.