Колай Мартын – ИМПРОВИЗАЦИИ ПРОСТРАНСТВА ВЕРОЯТНОСТЕЙ. (страница 9)

После тяжёлой тренировки, подъём с кровати, - это выход в Космос или в открытый Океан из подводной лодки. То ли тела нет, то ли Вселенной, то ли всё есть, но спит. И шевелишь не ногами, ноги неподъёмные, свисают с кровати параллельными мирами, шлёпнули с некоторым интервалом ступнями в паркет, шевелишь не руками, руки шевелятся не ритмично. Правая запуталась в одеяле, левая упирается локтём в матрас. Айпод смолк. И, не открывая глаз, откидываешь не одеяло, а плотную, тёплую поверхность, множество безымянных точек. И сидишь не на кровати, и не сидишь, а совмещаешься с тем, что считается умом. То, что считается разумом, постепенной собирается не в голове. Головы нет. Не видно неощутимую голову. Солнца не видно. Солнце, рефракционирующее на планете и на домах, ещё не собралось в один фотон, отражается на стенах, на крышах, в стёклах окон последних этажей высотных домов, в облаках. Воробьи собрались вокруг пустой кормушки на балконе и орали во все горла. Стрижи носились над двором, стрекотали. Вдоль дома молча пролетела ворона. Пол под ногами, прохладный и ровный, скрипел паркет, причмокивали подошвами голые ступни. Шкаф под рукой, в прихожей, на тумбе, куча шмоток, в которой материализовался айпод, превративший сон Вселенной в окружающий мир. То, что считается умом, идентифицировал себя с телом, не рассчитал силу, шевеля руками. С тумбы свалились джинсы, майка с трусами, куртка. Айпод лежал в сумке.

- Привет, Аксон. Звонил?

-...

- Часа через три.

- ...

- Давай...

Вчера поздно вечером заказчику привезли изделие. Аксон звонил из цеха. На открытие «Праздника воздушных змеев» не успеваю. От голода ломает, и мышцы кажутся каменеющими сгустками остывающей лавы с отколупывающимися тёмными кусками корки. Айпод подпрыгнул на комке из свитера, съехал углом вниз, шлёпнулся, отбарабанил быстрой, негромкой дробью и прижался всей пластью к зацарпанному паркету.

Десять капсул ВСАА и капсула женьшеня. То, что считается разумом, не скоординировал положение ложки и скорость вытекания масла из бутылки. Растительное масло смоляной тонкой струёй, разбивающейся в воздухе на матово-медовые солнечные капли, перетекло через край ложки. Капли разбивались о край стола, шарахались кто куда: на столешницу, на ноги, на пол. Только что из холодильника, масло приятным, прохладным облаком потекло внутри тела вдоль груди и растворилось между пупком и солнечным сплетением.

Несколько воробьёв сели на жестяной, уличный подоконник, царапали коготками металл, выклёвывали из жести остатки вчерашних крошек, орали, размахивали крыльями и спихивали друг друга вниз. Стрижи носились над двором, орали на мошек. Вернувшись с обратной стороны пространства, по старой памяти на огороды, Духи носились со стрижами, словно искали секрет, спрятанный не под стволом липы, не под кустом шиповника, а в верхушках деревьев, между воробьями, между стрижами, между мошками. Солнечное фотонное облако втягивало в себя новостройки, и дома, вцепившись в фундамент, волокли за собой Планету.

Над двором было светло и стрижи с мошками прижимались к домам, чтобы не замутить чистый воздух. Безтолковые облака плыли, не разбирая дороги, отбрасывали свои тени, невидимые в прозрачном воздухе.

Параллельные пространства не замечали нас, невидимые из-за того, что при сложении множеств им не нашлось подобного слагаемого. Она может позвонить в конце месяца. Кратные числа, определяющие качества нашего пространства, не образуют областей притяжения и структуры с одинаковым или кратными друг другу коэффициентом кратности, созданные при взаимном возведении в степень, уплотняются, уменьшаясь в размерах, и могут стать видимыми в нашем пространстве. Планетарные пространства быстро становятся невидимыми и люди по несколько раз в месяц проходят из пространства в пространство, не замечая незначительных изменений, пока не остановятся в самом плотном. Изменения, которые будут отличать это пространство ото всех пройденных, невелики и люди относят эти несовпадения к неизбежным изменениям. Мы живём в мире перемен. Перемены,- условия жизни нашей Вселенной. Перемены делают возможными математические действия и возникновения параллельных пространств. Если все единичные сферы будут равны, они сольются в одну сферу. И при этом сложении один плюс один будет равен одному. Все зёрна риса сольются в одно зерно, все овсяные хлопья сольются в один хлопий/в одну хлопью, в одно хлопьё/, все звёзды сольются в одну звезду, все люди сольются не весть во что.

А пока существуют перемены, налью воды в сковородку на один палец, сто грамм риса и морковку, нарезанную крупными дольками, высыплю в сковородку, поставлю на конфорку с горящим газом. В миску высыплю пятьдесят грамм овсяных хлопьев, на тёрке нарежу половину яблока, на разделочной доске нарежу кусками дольку апельсина, высыплю в миску, в яблоки, в нарезанную дольку чеснока, в овсяные хлопья, налью растительного масла, выложу морковь и рис из сковороды, перемешаю с пачкой творога. В бульонницу положу столовую ложку какао со столовой ложкой сахара, залью горячей водой. Приятного аппетита, добрый! Крупа, фрукты, масло, всё, что лежит в блестящей металлической миске, отражающей открытое окно, дом во дворе, воробьёв, смотрящих с подоконника одним глазом в кухню, металлической миске, отражающей плиту с чайником и горящим газом в конфорке слоем толщиной в несколько атомов, размазывающей по горизонту событий тело, голову, руку с ложкой, открытую дверь на кухню, содержимое металлической миски внутри организма сольётся в то, что считается мной, размазанного в цветную полосу по кромке металлической миски. Приятного аппетита! Мы живём за горизонтом событий. Внутреннее строение атома можно объяснить, анализируя строение электронной оболочки. И за горизонтом событий есть жизнь! И после тяжёлого жима стоя руки могут поднимать ложку!

Солнце летело за лучом, луч рефракционировал на Земле, Земля выращивала растения, - следствие появления разумных существ, воробьи сидели на раме и прицеливались к крошкам, оставшимся в углу у рамы и подоконника, наклонялись, вперёд, вцепившись лапками в раму, поворачивали головы, клевали и снова крутили головами, перечирикивались, ждали, когда уйду из кухни. Стрижи, в начале августа, улетят в Африку гоняться за сочными африканскими мошками. Закончился миницикл. Три одноповторных подхода в жиме стоя. Два дня отдыха. Двадцать четыре дня до следующего звонка... Время полёта фотона от Солнца до Земли восемь минут, от центра Галактики – двадцать пять тысяч лет. Во Вселенной только расстояния, во Вселенной только плотность.

Удалённость во времени определяется плотностью вещества. Через два часа пространство уплотнится в цеху в то, что считается мной. На флешке фотоаппарата появится засвеченный кадр, и разрядятся все батарейки. Мы появились в сингулярных структурах, образованных в пространствах нашей Планеты. Структуры удаляются от точки сингулярности, проходят сквозь качества, уплотняются в тела, освобождаясь от вариантов решений, и мы расходимся по параллельным пространствам, уплотнённым в почти неотличимые друг от друга пересечения рефракционной решётки. Мы появились во множестве действительных рациональных кратных чисел. Мы появились в Пространстве Перемен и сфер притяжения простых чисел, размазанные отражениями по оболочкам этих сфер.

Земля вращается в Пространстве, словно на безлюдном пляже, подставляет Солнцу новые окна домов и солнечный свет пролетает сквозь стекло, размазываясь в безформенный комок, ограниченный углами стен и рамами, согревает пыль, проявленную в воздухе.

Два воробья спрыгнули с подоконника на стол, перечирикивались с третьим, прыгающим по плите, вокруг погашенных конфорок, наскакивали на миску, сверкающую в солнечных лучах и на дымчатую, полупрозрачную бульонницу. В миске и бульоннице ложки, били в края. Воробьи не обращали внимания на грохот, клевали рассыпанную крупу, вскакивали на края миски, шарахались, от летящей ложки, когда миска опрокидывалась.

Рубашка с короткими рукавами, размалёванная цветными выкрутасами, джинсовые бриджи, растоптанные древние босоноги, сумка с двумя фотоаппаратами: цифровым и плёночным, СиДи с текстом Аксоновой статьи, рюкзак с термосами.

Воробьи с криками шарахнулись в раскрытое окно.

Прикрыл окно.

Над двором носились стрижи.

У наших пространств одно Солнце. Промежуток между нашими Пространствами меньше плотности одного фотона. Если она звонит, следовательно, она рядом со мной, на расстоянии коэффициента оптического преломления. Расстояние между объектом и изображением объекта меньше длины волны видимого света и других видов волн. Солнце не секрет. Облака не секрет. Чистый воздух, с коэффициентом преломления близким к единице, заслонив до вечера звёзды и чистая вода, заслоняющая Солнце, кратны всем существам Земли. Все существа Земли кратны Земле, Солнцу и всем живым существам Земли. Только простое число кратно само себе и не зависит от Перемен. Если она прозванивает в наше Пространство, то тот, кому она звонит, прозванивает известной мне девушке. Если прозванивать с начала списка, то искомой может оказаться последняя, если начну прозванивать с последней в списке, искомой может оказаться первая. Поэтому начну прозванивать с середины. И всё равно, искомой может оказаться либо первая, либо последняя.