Коэн Даша – Обещаю, больно не будет (страница 44)
Я скривилась, встала с казённого стула, кивнула и побрела домой, несолоно хлебавши. А там уж и Марта выстрелила вопросом в лоб.
— Ну как?
— Никак. Ты была права насчёт Янковского, а я, Фома Неверующая, зря тебя не послушала...
Глава 31 – Абсцесс
Вероника
— Ник, — с ноткой ощутимого беспокойства тянет Марта, и я поворачиваюсь в ту сторону, куда она смотрит.
Помимо своей воли вздрагиваю и покрываюсь противными, липкими мурашками с ног до головы. Прикрываю глаза и медленно выпускаю через нос напряжение. Нервы от одного только вида этой гадкой персоны разносит в хлам.
Официально заявляю: я ненавижу Андрея Янковского всеми фибрами своего существования. Его развязную походку, его мимику, его запах, его пронизывающий взгляд исподлобья, который придавливает похуже железобетонной плиты.
Он впервые в истории притащил свою важную задницу в институтскую столовую в компании таких же отбитых на голову дружков и развалился за столом неподалёку. Зачем? Наверное, привлечь к себе всеобщее внимание: покривляться и громко похохотать над собственными же шутками.
Но главное для меня было одно — в мою сторону этот персонаж больше не смотрел. Вообще и от слова «совсем». И слава богу!
— Просто игнорируй его, Марта, — произношу я и зябко потираю предплечья, зачем-то снова воскрешая в памяти то, что случилось со мной в подъезде несколько дней назад.
Фу, ну как же мерзко!
— Не могу. Эта тварь заслуживает кое-чего покруче простого игнора, подруга. Например, смачного удара кувалдой по его мажористым шарам. Знаешь, так чтобы сразу в мясо — пуф и всё!
— Если убить убийцу, количество убийц не изменится, — флегматично пожимаю я плечами.
— Ты правда веришь в этот псевдофилософский бред? — кривится Максимовская.
— Нет, — жёстко рублю я, — я за справедливость, зуб за зуб и всё такое. Но этот мир диктует свои правила, они, безусловно, безобразные и не защищают слабых. Но какой у нас есть выбор?
— Да, да, — кивает подруга, а затем фыркает. — Посмотрите, дети, вот это — плохо. Но если немного заплатить, то будет уже — терпимо. А если много заплатить, то и вовсе — хорошо.
— Почти всё продаётся и покупается. Торгово-рыночные отношения, — фыркнула я и вновь вздрогнула от очередной порции смеха из-за того столика, где вовсю куражился Янковский.
— И всё-таки это странно, что он отстал от тебя, Ник.
— Почему? А по мне так, всё закономерно. Я сходила в полицию и ему сообщили, что девочка не будет сидеть сложа руки, а устроит этому засранцу широкомасштабные проблемы. Возможно, и папа подтянулся и настучал дитятку по рогам в качестве превентивных мер. Вот и остыл мальчик.
— Я бы всё-таки предпочла, чтобы с ним разобрался Басов, тогда бы меня не скребли в районе затылка смутные сомнения, — вздохнула тягостно Марта.
— Во-первых, Басов с понедельника более не отсвечивает в моей жизни. А, во-вторых, всё и так устаканилось, так что зачем козе баян?
Конечно, насчёт первого я нагло соврала лучшей подруге, потому что Ярослав продолжал писать мне и упорно искать встреч. Интересовался, как у меня дела, не донимает ли меня Янковский, не скучаю ли я по нему и не надумала ли всё-таки сходить с ним в гончарную мастерскую.
Я же на всю эту писанину отвечала железобетонным молчанием, хотя внутри меня беспрерывно творилась сущая сумятица. Я форменно словила раздвоение личности, где хорошая Ника твердила мне, что я поступаю правильно. Тогда как Ника плохая умоляла меня дать один-единственный чёртов шанс тому, кто однажды уже превратил меня в пепел.
Из всего этого напрашивался только один вывод — я сходила с ума!
— Ну не знаю..., — потянула подруга, а меня бомбануло.
— Тебе как будто три года, Марта. Нашла кого возводить в абсолют. Басов приехал в Краснодар, но не сегодня, так завтра свалит отсюда в свою расчудесную резиновую Москву, а там и поминай как звали.
— Ну так пусть бы и сделал хоть что-то полезное в своей грешной жизни перед тем как окончательно самоустраниться.
— Ты забываешь о том, что я-то тут останусь. Басов Янковского только бы ещё сильнее разъярил, а мне плоды пожинай. А полиция — это действенно. Да и у меня всегда с собой перцовка и тот шокер, что ты мне подарила на прошлый Новый год.
— Ты... просто чокнутая, Истомина! — простонала Максимовская, а я лишь затравленно улыбнулась, не понимая, чем ещё утешить девушку. Да и себя тоже.
Но договорить мы так и не успели. За столик к нам подсела парочка одногруппниц Марты: Диана и Дарина, которые без приветствия втянули нас в обсуждение сегодняшнего мероприятия. Всех нас пригласили в ночной клуб «Лова-Лова», где собиралась отмечать свой день рождения Аня Вохмина, тоже девочка из группы Марты, которую я очень хорошо знала лично. Мы уже ей и на подарок скинулись и договорились одеться в одну цветовую гамму, самую любимую у именинницы — розовую.
Но даже теперь, когда Андрей Янковский больше не донимал меня, я всё равно суеверно боялась показать нос из дома. Я и так, целую неделю не ходила на работу и ездила на учёбу только вместе с Мартой. А тут клуб, да ещё и ночной.
Я не могла так рисковать.
— Я, наверное, пас, девочки, — потирая виски, произнесла я.
Но что тут началось! Конечно, все были против такого расклада, вот только страхи мои оказались всё-таки сильнее. И они, словно огромный, гнойный абсцесс нарывали во мне, грозясь вылиться во что-то совершенно недопустимое.
Лучше дома посижу.
И пока Марта уже вечером наводила марафет, завивала волосы и пританцовывала под какие-то попсовые песенки, льющиеся из динамика портативной колонки, я сама завалилась на кровать в своей комнате и зачем-то полезла в мессенджер, бездумно перелистывая всё то, что за последние дни мне настрочил Ярослав.
Глаза впились в последние слова, что он прислал мне сегодня утром. А я их, как и прежде, оставила без какой-либо реакции.
Слёзы крупными прозрачными бусинами закапали из глаз, сердце скукожилось и завизжало от резкой боли. Всё тело скрутило в какой-то невообразимый морской узел, который перекрывал доступ кислорода в лёгкие. Убивал!
Разве можно это сделать, когда человек будто бы часть тебя? Рука, нога или целая половина твоей души... Вот не было его, жила же я как-то, да? Смирилась. Успокоилась. А потом он вновь ворвался в мою жизнь, и я поняла, что всё это время была абсолютно неполноценна.
И так хочется всё повернуть вспять. Кажется, что я готова за это отдать всё. Вот только есть одна поправка во всей этой душещипательной истории: то, что я сама себе отрубила, уже назад не пришьёшь.
— Ник, — послышался печальный голос Марты от входа в мою комнату, и я тут же вытерла с лица слёзы, улыбаясь широко и беззаботно. Да только подруга не поверила в этот наскоро примеренный маскарад. — Не плачь, пожалуйста.
— Не получается. Сердце любит, понимаешь? И я так устала твердить ему, что оно старается не для того человека. Что выбор его неправильный. Что кроме боли и тоски он нам ничего более не принесёт. Но эта глупая мышца меня не слушает и продолжает стучать для своего неправильного кумира.
Марта же кинулась ко мне, забралась с ногами на кровать и крепко меня обняла.
— Однажды замолчит. Ничто не вечно...
Так мы и лежали в тишине, слушая приглушённый шум улицы за окном и тихую музыку из колонки, пока Максимовская вновь не заговорила.
— В нашем общем чатике девочки отписались, что сегодняшние выходные точно будут безопасными.
— О чём ты? — приподнялась я на локтях и выжидательно заглянула в её тёмные глаза.
— О том, что Янковский пару часов назад улетел из города. Его кто-то из ребят приглашал на какую-то там вписку, а он похвастался билетом и сказал, что все выходные будет в Москве сорить папкиными деньгами и зажигать по клубам. Сплетня быстро разлетелась.
— Оу, — встрепенулась я.
— Да, — улыбнулась мне Марта. — Так что отрывай свой симпатичный орех от кроватки и беги собираться. Мы сегодня отжигаем.
— Бегу, — кивнула я и, заплетаясь в собственных ногах, поспешила в душ.
Пусть будет клуб. Всё лучше, чем дома слёзы лить по тому, кто никогда не станет моим будущим…
Глава 32 – Где лучшие тусовки?
Вероника
— Вау, детка! Ты просто космос, — хлопает в ладоши Марта, а я ей подмигиваю через своё отражение в зеркале. — Решила закадрить сегодня вечером всех парней в клубе, м-м?
Я фыркаю и качаю головой. За рёбрами глухо, но жалобно скулит сердце. Ему не нужны все, ему жизненно необходим только один.
Тот, что под строжайшим запретом.
— Знаешь, я не удивлюсь, если через пару лет обзаведусь целым выводком кошек и, возможно, даже одним джунгариком.
— Пригласишь меня в свой клуб? — смеётся подруга звонко, а я лишь киваю.
— Идёт.
В последний раз перед выходом из квартиры критически рассматриваю свой внешний вид. Сносно. Сшитые собственноручно брюки-палаццо насыщенного цвета Барби сидят на мне как влитые. Кроп-топ такого же оттенка идеально облегает грудь и лишь слегка приоткрывает прокачанный животик. Сверху топа чуть переливается стразами-капельками футболка в мелкую сеточку. Густые волосы я оставила распущенными, но на макушке закрутила две кокетливые гульки. На лицо нанесла нюдовый макияж, лишь слегка подчеркнув веки стрелками, а губы малиновым тинтом. И последний штрих — немного любимых духов на запястья.