Коэн Даша – Обещаю, больно не будет (страница 11)

— Привет, мам.

— О, дочурка! Сколько Лен, сколько Зин. Ну что, давай умоляй, я готова внимать.

— О чём умолять?

— Мама, дай мне денег, я без тебя ничто и звать меня никак, — писклявым голосом передразнила мать и противно рассмеялась.

— Да не нужны мне твои деньги, — грустно усмехнулась я, — только правда. Её-то ты мне хотя бы можешь дать?

— А-а, так ты всё-таки папаше дозвонилась? — и снова смех, полный желчи и тотальной злобы. — Ну и что он тебе про меня наплёл?

— Наплёл? — выдыхаю я, поражаясь её пуленепробиваемости. — Мам, скажи, есть в тебе хоть что-то святое?

— Всё святое во мне умерло вместе с Ирой и Анатолием. Всё? Съела? Ещё вопросы будут?

— Будут, Алевтина Петровна, — отчеканила я. — Отец мне помогал всё это время, так?

— Он должен был не тебе, а мне! Ясно? — мать принялась буквально орать в трубку.

— А квартира?

— А квартиру я продала и все вырученные деньги передала общине, чтобы каждый воцерковленный отмолил твои грехи. И да, можешь меня не благодарить.

— Не волнуйся, не буду.

— Кстати, бабка тебя прокляла, — чересчур весело пропела мать.

— Я вас тоже, — в сердцах ответила я и бросила трубку.

И снова расплакалась навзрыд, понимая совершенно чётко, что мне больше некуда было идти и не у кого просить помощи. Я словно надувная лодка посреди штормящего моря. И нет надежды на спасение. Только страхи уродливого будущего: холодные ночи на вокзале, еда с помойки и вещи с чужого плеча.

От этих «радужных» перспектив слёзы ещё сильнее закапали из глаз, а лёгкие почти отказали качать воздух, не справляясь с моей жизненной драмой.

Да сколько же можно, чёрт возьми? И за что мне всё это? За какие такие грехи?

Но никто не отвечал на мои вопросы. Небеса безмолвно взирали на меня, ожидая, кажется, того момента, когда я окончательно сломаюсь и упаду в грязь. Но я лихорадочно думала, что же делать, кого ещё попросить. Кого умолять. У кого валяться в ногах, взывая к милосердию...

А в следующее мгновение моего плеча коснулась чья-то ладонь, и я услышала голос:

— Истомина, это ты, что ли?

Задохнулась. Подняла глаза.

И ужаснулась!

Глава 10 – Меньшее из зол

Вероника

Не знаю, что со мной случилось. Может быть, я окончательно выпала в нерастворимый осадок. А может быть просто до смерти перепугалась того, что ко всем моим несчастьям добавится ещё один дополнительный пресс.

— Ну и чего ты на меня так смотришь? Думаешь, я тебе голову откушу?

— Ты можешь, — прошептала я и судорожно выдохнула, понимая, что всё это время не дышала.

Ну ещё бы, встретить здесь и сейчас Марту Максимовскую я совсем не ожидала. Да и, если по-честному, не хотела этого делать более никогда в своей жизни. Эта девушка ассоциировалась у меня со слезами и болью. Я смотрела на её стервозно красивое лицо, а видела лишь галдящую толпу из той гимназии, которая насмехалась надо мной. Издевалась. И заставляла резать волосы.

— Знаешь, — Максимовская обошла меня по широкой дуге, окинула критическим взглядом с головы до пят, а затем зачем-то приземлилась рядом на скамейку, закидывая ногу на ногу и принимаясь вещать, — это становится плохой традицией, Истомина.

— Что именно? — я чуть отсела от неё на лавке, но Марта тут же придвинулась ко мне вновь и усмехнулась.

— Твои слёзы, — кивнула она на моё лицо, и я тут же принялась стирать солёную влагу со щёк.

— Какое тебе до них дело?

— Похудела так сильно, — будто бы не слыша меня, проговорила Марта. — Глисты завелись, что ли? Или всё по Басову сохнешь?

Эта фамилия в одну секунду пробила огромную дыру в моей ментальной броне. Я по кирпичику выстраивала её месяцами, а теперь бах — и всё. Я вновь эмоциональная калека.

— Бабка перестала закармливать как на убой, — зачем-то объяснила я, стараясь потушить боль в сердце.

— Я по тебе скучала, Истомина, — внезапно огорошивает меня Максимовская и, закидывая руку мне на плечо, вдруг притягивает к себе и по-свойски треплет.

Я тут же отбиваюсь и смотрю на неё исподлобья.

— Ты это чего?

— Сбежала, да? — игнорирует мой вопрос Марта. — Завидую. Я бы тоже сбежала, да отец не позволил. Пришлось доучиваться в гимназии и каждый божий день лицезреть, как Аммо лижется с очередной влюблённой в него дурой.

— Ты ждёшь сочувствия? — пытаюсь я встать на ноги, но Максимовская резко хватает меня за руку и тянет назад.

— Я же тебе тогда посочувствовала.

— Тобой двигала жажда мести, Марта.

— И она тоже, — кивает девушка и мы замолкаем.

Меня начинает лихорадочно потряхивать и знобить. Наступил адреналиновый откат. Ладони затряслись, и я зажала их между коленей, вперивая взгляд в никуда.

— Истомина? — Максимовская по непонятным мне причинам продолжает сидеть рядом, зачем-то полностью копируя мою позу.

— Слушай, ты никуда не опаздываешь?

— Ничего, подождут. Ты мне лучше скажи, почему опять рыдаешь. Из-за общаги? Сгорело что-то важное, да?

И чего она ко мне привязалась? Я перевела на девушку усталый взгляд и зачем-то начала говорить, хотя подсознание ещё скребло призрачное подозрение, что Максимовская просто решила поразвлечься за мой счёт. Рваный всхлип вырвался из горла, и подбородок предательски задрожал, хотя я и не обратила на это никакого внимания, начиная свою историю. Зачем? Наверное, просто хотела хоть кому-то выговориться. Пусть даже и своему врагу. Больше ведь было некому.

— Что ж, Марта, давай я тебя развлеку. Жаль, конечно, что попкорна у меня нет, но ты уж не обессудь. Итак, начнём с самого начала. Мать увезла меня доучиваться в посёлок, но не для того, чтобы я смогла спокойно окончить школу и поступить в вуз, а для того, чтобы сплавить меня в монастырь до конца дней моих.

— Ох, ты ж... блин...

— Дальше я сбежала и поступила сюда. А потом у бабки случился инсульт и мать решила, что лучше я буду для неё персональной сиделкой, чем монахиней. А когда узнала, что я поступила на бюджет, то вовсе не обрадовалась, а просто выгнала меня из дома. И мне бы выдохнуть, да не могу. Общежитие сгорело, и мне больше негде жить, потому что денег нет даже на еду. Ну как, нравится тебе моя история, Марта?

Я замолкла. Но мы продолжали смотреть друг другу в глаза, пока девушка неожиданно не схватила меня за руку, одновременно вставая с лавки.

— Поехали.

— Ты чего? Никуда я с тобой не поеду, — воспротивилась я, но Марте при её тощей комплекции силы было не занимать.

— Я что, по-твоему, чудовище?

— Да, — честно выдала я.

— Вот сейчас передумаю и перестану тебе помогать! Пошли, говорю.

— Куда?

— Куда надо!

— Я никуда с тобой не пойду!

— Тебе жильё нужно или нет? — мы уже почти ругались посреди улицы.

— Но...

Но Марта лишь отпустила мою руку, затем подхватила потрёпанный чемодан и пошла с ним в сторону проезжей части.

— Марта! — последовала я за девушкой, пытаясь забрать у неё свою вещь, но Максимовскую было не остановить.