Кодзи Судзуки – Прилив (страница 37)

Поэтому в прошлые выходные Кавагути намеренно отправился на остров Идзуосима, а затем — в район Атами. Он хотел прочно запечатлеть в памяти сцены, которые видел Кашивада, на своей сетчатке глаз.

Первым местом, куда он отправился, была пещера Эн-но Гёдзя на восточном побережье острова Идзуосима. Он пошёл по тропинке, указанной Кашивадой, к пляжу и увидел знак «Вход воспрещён», висящий в конце тропинки у обрыва, и железную ограду. Кавагути проигнорировал предупреждение, перелез через забор и отправился к пещере. Действительно, обрушившиеся камни полностью перекрыли вход. Заглянув внутрь через трещину, он понял, что там слишком темно. Кавагути не смог увидеть статую Эн-но Одзуны, сидящую в высоких гэта, и повернул назад.

После прибытия в деревеньку Сакикидзи он остановился в гостевом домике Ямамура. Поблагодарил Такаши Ямамуру за такое подробное длинное письмо, а также снова встретился со стариком Цуги-саном и подробно рассказал ему о Сидзуко Ямамуре и её дочери Садако.

После того, как переплыл из порта Мотомати в Атами, он добрался до «Тихоокеанского курорта «Южный Хаконэ» в южной части Хаконэ, а далее залез под пол коттеджа «Вилла «Бревенчатая хижина» Б-4 и убедился, что колодец всё ещё существует.

Таким образом, Кавагути следовал тем же путём, что и Кашивада, делая те же самые действия и чувствуя то же, что и он, чтобы полностью пережить всё. Благодаря этому разговоры между ними становились более гармоничными.

Несмотря на то, что он проводил всё больше и больше времени в роли Кашивады, сегодня он пошёл в больницу как Кавагути.

Председатель правления больницы был старым знакомым Кавагути, и сегодня он пришёл в больницу потому, что поступило известие о смерти одного из пациентов.

Кавагути остановился перед входом и ещё раз напомнил себе, кто он такой сегодня, прежде чем сделать следующий шаг вперёд.

Через стеклянную стену можно было увидеть множество людей, перемещающихся внутри больницы, и, хотя казалось, что там будет душно, стоило лишь войти через автоматические двери, как он оказался в прохладном помещении. Мощь системы кондиционирования действительно поражала.

Над аптечным киоском висели часы, стрелки которых указывали на 10:05 утра. Меньше часа прошло с того момента, как Кавагути получил тот звонок. Отпросившись с занятий в подготовительной школе, он примчался сюда.

Подойдя к стойке регистратуры, Кавагути спросил номер кабинета, в который нужно было попасть. Женщина выглядела довольно удивлённой, но открыла схему больницы и тщательно объяснила ему маршрут.

Кавагути двигался по коридорам согласно ее указаниям. Ему нужно было направиться туда, куда обычные пациенты практически не заходят. Чем ближе он подходил, тем меньше становилось людей. Возможно, это был всего лишь психологический эффект, но даже лампочки на потолке казались менее частыми. Не прошло много времени, как в коридоре остался только он один, а освещение сменилось с белых люминесцентных ламп на светильники тёплых тонов.

Возможно, из-за того, что пот высох и забрал часть тепла с кожи, Кавагути почувствовал, что мощность системы кондиционирования была немного завышена.

Разница между температурой в конце коридора и на улице была слишком велика, и Кавагути, оказавшись перед большой, тяжелой на вид дверью, оставил тепло позади.

Осмотрев табличку с названием на двери, Кавагути понял, что это его место назначения. «Холодильная камера», о которой вполголоса говорила женщина на стойке регистратуры, изменило своё первоначальное значение.

«Комната покоя»[1].

Неужели это комната для упокоения душ усопших? Или это комната, где размещаются и успокаиваются души тех, кто отделился от своих тел? В этой крупной современной больнице, в которой сконцентрированы все достижения современной медицины, был такой уголок, укутанный таинственным и загадочным воздухом.

Очевидно, что внутри были люди. Кавагути постучал в дверь и принялся ждать, пока ему откроют. Совершенно не хотелось самому открывать эту дверь.

Дверь открыла молодая медсестра. Под пристальным взглядом нескольких человек Кавагути проскользнул внутрь комнаты. Дверь из-за своего веса и автоматического доводчика естественным образом закрылась сама.

Запах благовоний резко ударил в нос. Перед алтарём, установленным вдоль одной стены, были зажжены несколько ароматических палочек, и тонкий белый дым от них медленно поднимался вверх.

Перед телом стояла маленькая девочка, ростом едва доходившая до уровня каталки. Она явно почувствовала, что кто-то вошёл в комнату, но оставалась неподвижной и просто продолжала смотреть на лицо женщины, покрытое белой простынёй. Судя по её силуэту, Кашивада быстро понял, что это Аканэ. Единственным человеком, имевшим право находиться в этой комнате, была Аканэ, которая стала сиротой в три года. Она даже не могла до конца осознать смерть матери, и напряжение с тревогой чувствовалось в положении ее маленькой спины, вызывая особенное болезненное желание броситься и обнять её.

— Проходите сюда.

Медсестра не торопила Кавагути подойти к Аканэ — сначала ему нужно было к алтарю, чтобы зажечь благовония.

После того, как он зажёг палочку благовоний у алтаря, он сложил руки в молитве перед каталкой.

Он хотел помолиться, но не мог подобрать нужных слов. В его сердце была пустота, но всё-таки он тихо произнёс несколько слов.

«Нам следовало бы больше разговаривать».

Как человек, оказавшийся в такой же ситуации, он должен был чувствовать то же самое, но знал её слишком мало. Прежде, чем он смог выяснить, каковы были её истинные намерения, Маи Такано уже умерла.

«Честно говоря, я понятия не имею, о чём ты думаешь».

Это всё, что он мог сказать. Он хотел было продолжить разговор, но она обычно была такой тихой и никогда не откровенничала.

Лежащее под простынёй тело намекало на его собственную судьбу в необозримом будущем. Никому из них не было дано право наслаждаться обычной жизнью — во всяком случае, в этом их судьбы совпадали. В ближайшем будущем придёт подобная смерть, и этого ему не избежать.

Когда он, сложив руки, безмолвно молился с закрытыми глазами, сетчатка глаз почувствовала свет спереди, и в этот момент в комнату ворвался тёплый ветерок. Не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что входная дверь открылась.

Кавагути, не оборачиваясь, знал, что за его спиной находится та самая большая дверь, через которую он только что прошёл, а теперь открылась другая дверь перед ним. Через неё выносили тела на стоянку и грузили их в катафалк.

Комнатка площадью меньше десяти татами имела две двери, что создавало ложное впечатление, будто это камера для казни. В них тоже было две двери.

Функция комнаты покоя заключалась в том, чтобы временно размещать приготовленные в морге тела перед алтарём, позволяя родственникам провести церемонию с благовониями, прежде чем погрузить их катафалк.

В камерах для казни был алтарь с изображениями Будды. Заключённый, приговорённый к смертной казни, вставал перед алтарём, чтобы покаяться в своих грехах, затем несколько тюремных охранников отводили его на середину ковра, завязывали петлю на шее и ждали последнего мгновения. После сигнала тюремного охранника пол, покрытый ковром с четырех сторон, расходился, приговорённый падал вниз, шея ломалась и наступала мгновенная смерть. В углу комнаты с помощью направленной струи из крана очищали тело, смывая грязь в дренажную трубу, приводили тело в порядок и укладывали в гроб, который выносили через другой выход.

Когда лицо заключённого в камере смертников в гробу наложилось на его собственное, из ниоткуда донёсся крик: «Рюдзи!», и Кавагути поспешно отогнал от себя это наваждение.

У двери, которая только что открылась, стоял мужчина.

Он стоял у входа и махал рукой. Это был старый друг.

Кавагути закончил свою безмолвную молитву, обошёл вокруг каталки и вышел на улицу.

Внезапно он почувствовал яркий солнечный свет и поспешно закрыл глаза руками, чтобы не ослепнуть. Переход от холодной тёмной комнаты к палящей жаре был похож на мгновенный оттиск и проявление негатива на фотобумаге.

Снаружи ждал его Андо — его однокурсник по медицинскому факультету, который, как говорили, только что возглавил больницу после того, как его тесть вышел на пенсию.

— Вот ты где, Рюдзи! Я так давно тебя не видел.

— Не зови меня Рюдзи. В дальнейшем я собираюсь жить под именем Сейдзи Кашивада.

— Кашивада... Я помню, раньше ты использовал другое имя.

— Всё равно ты его не помнишь.

— Для меня ты навсегда останешься Рюдзи, — Андо жестом велел сотрудникам больницы отвезти тело к катафалку, а затем легонько подтолкнул Кавагути в спину, уводя его в тень.

 — Сегодня утром у неё началось резкое ухудшение состояния.

— Я знал, что этот день скоро настанет… Итак, какова основная причина смерти?

— Пневмония. В альвеолах возникло воспаление, затем дыхательная недостаточность, что, в конечном итоге, привело к смерти от гипоксемии.

— Во сколько она умерла?

— Сегодня утром в семь часов двадцать четыре минуты.

— Изначально у Маи были проблемы с иммунной системой. Это как-то могло повлиять на неё?

— Её низкий иммунитет привел к иммунодефициту, образовался некий порочный круг.

— Со мной такое может произойти?

— Точно сказать не могу. У мужчин и женщин разная гормональная система.