Кодзи Судзуки – Прилив (страница 2)

Харуна глубоко вздохнула и почувствовала запах приближающегося начала лета.

— С чего бы нам начать?

Вопрос Цутии заставил ее быстро прийти в себя, и всё это цветочное буйство мгновенно растворилось в её сознании, оставив после себя небольшой участок с лютиками.

Цутия учился в аспирантуре вместе с Харуной, но был на год старше. Во время начального курса введения в древнюю историю Цутия был наставником Харуны, но постепенно, по мере того как они сближались на специализации древней истории, Цутия стал её возлюбленным. Его советы по поводу дипломной работы и докладов на семинарах значительно облегчили её жизнь, и в нём она была более-менее уверена. Если смотреть на него только как на возлюбленного, это было категорически неправильно — он обладал острым умом и обширными знаниями, но из-за этого казался менее надёжным, и нём как будто чего-то не хватало.

— Конечно же, с Музея культурного наследия.

После того, как Цутия спросил у Харуны стоит ли сначала осмотреть древние руины, либо начать с Музея культурного наследия, Харуна, не задумываясь, сразу же ответила ему: «С музея культурного наследия».

Рядом с парковкой находилось здание, похожее на музей, а на склоне перед парковкой, окружённые цветочным полем — древние руины. Также в центре располагался канал с проточной водой, проходящий через хижину с водяным колесом, которое безостановочно крутилось.

Харуна ответила, не задумываясь, с искренним непониманием: «Почему ты задал такой простой вопрос?». Разве ты, проделав далёкий путь из Токио сюда, приехал не ради глиняных статуэток, выставленных в Музее культурного наследия древних руин Инодзири? Конечно же, это должно быть на первом месте, а для того необходимо найти этот музей или разузнать, как до него дойти. Этот вопрос, как и другой, заставляли Харуну чувствовать себя неопределённо.

Харуна первой направилась ко входу в музей. Цутия, который был на два шага позади, увидел хорошую возможность войти в зал как можно скорее. Он обогнал её и достал бумажник из заднего кармана. Сначала он хотел заплатить за билеты, но в кассе никого не было. Осмотревшись по сторонам, он убрал бумажник обратно.

— Извините, есть здесь хоть кто-нибудь? — крикнула Харуна в стеклянное окошечко.

В окне показалось лицо женщины средних лет. Увидев, что перед ней двое, она их посчитала парой и назвала общую стоимость билетов:

— Шестьсот йен на двоих.

Прежде, чем Цутия успел расплатиться, Харуна уже вошла в Музей культурного наследия.

Было рабочее время, и днём в выставочном зале не было никого.

Это было прямоугольное помещение размером в сотню татами[7], с трёх сторон заполненное стеклянными витринами. В них были выставлены различные керамические и фаянсовые изделия, а также каменные орудия труда и прочее, найденное в окрестностях гор Яцугатаке. В общем количестве на экспозиции было выставлено около двух тысяч экспонатов, большинство из которых — реликвии периода среднего Дзёмона.

Керамика делилась на несколько видов в зависимости от различных форм. Некоторая, имевшая форму более глубокого сосуда, предназначалась для еды, другая имела сферическую форму, третья расширялась к низу. Существовало множество разных стилей. Поверхность изделий была расписана причудливыми изогнутыми узорами, напоминающими верёвки.

Некоторые изделия были с маленькими ручками по краям, что придавало им практичности, но некоторые из глиняных сосудов, хоть и были великолепны, казались совсем непрактичными в быту. Считалось, что эти простые глиняные изделия использовались для приготовления или хранения пищи. С другой стороны стеклянного шкафа были выставлены изделия из керамики, в которых гармонично сочетались практичность и художественность, и у всех их была ярко выражена индивидуальность.

Харуна как раз и остановилась перед одним таким, сделанным весьма искусно.

«Курительная чаша Узумаки»

С точки зрения оригинальности она не уступала другим изделиям на этой экспозиции древнего искусства. Замысловатый кольцевой узор, нанесенный на обод этого предмета, был так сложен, что не поддавался описанию.

Неизвестно, как долго Цутия стоял возле Харуны.

— Инь и Янь, выдержанные в прекрасном балансе — противоположные образы Луны и Солнца образовывают тут единое целое.

Возможно, Цутия подготовился — его оценка, как всегда, была безупречной.

— Ну, и зачем им придумывать нечто подобное?

Харуна хотела узнать, о чём думали древние люди, создавшие этот предмет пять тысяч лет назад. В этих абстрактных узорах, предположила она, могла быть заключена молитва, соответствующая какой-то сокрытой истине.

Нелегко выяснить, что происходило в умах японцев, живших пять тысяч лет назад. Между современным мозгом, развившимся благодаря бесчисленному повторению сложного языка, и простым мозгом людей, живших пять тысяч лет назад, существует значительная разница в способностях постигать абстрактные понятия, так что такое простое умозаключение могло быть в корне неверным.

Цутия не смог найти ответ на этот вопрос, и они вместе пошли дальше по экспозиции. Не успев опомниться, они уже осмотрели все стеклянные шкафы возле этих трёх стен.

Харуна проделала весь путь в ожидании глиняной статуэтки, которая интересовала ее больше всего, но нигде её не увидела.

Оглянувшись, Харуна заметила в центре комнаты небольшой стеклянный шкаф, в котором стояла статуэтка женщины высотой менее двадцати сантиметров. Гораздо меньше, чем она ожидала, и не удивительно, что пропустила её.

Харуна и Цутия, казалось, были чем-то зачарованы. Они подошли к стеклянному шкафу, где хранилась статуэтка, и некоторое время молча осматривали ее.

Глиняные статуэтки, как правило, начали создаваться в начале периода Дзёмона. В середине его большинство керамических изделий со змеиными узорами по краям были найдены в основном в районах Синсю и Кай[8] вокруг горы Яцугатакэ.

Глиняная статуэтка, которую разглядывали Харуна с Цутией, представляла собой фигурку женщины, стоящую с руками, вытянутыми выше пояса горизонтально.

Её голова была на удивление большой и занимала половину туловища, при этом соотношение туловища и головы было почти что один ко одному. Предположить, что это была именно женская фигурка, можно было по наличию двух выпуклостей на груди, но они были не мягких и округлых форм, а как бы двумя беспорядочно расположенными выступами. Её лицо имело форму веера, уголки глаз были высоко подняты, а две густые брови соединены в районе переносицы. Если бы не выступающая грудь, было бы невозможно определить, кто это, мужчина или женщина. Всё её тело истончало нейтральную ауру.

Харуна и Цутия подошли к задней стенке стеклянного шкафа, чтобы рассмотреть повнимательнее. Поглядев на неё сзади, они обнаружили уникальное отличие — верхняя часть головы была похожа на некий круглый диск, на котором свернулась в клубок змея.

Харуна и Цутия как раз и пришли в Музей исторического наследия руин Инодзири только для того, чтобы увидеть её. То, на что они оба смотрели, было одной из самых драгоценных глиняных статуэток — статуэткой женщины со змеёй, обвивающей её голову вместо волос.

— Что здесь символизирует змея? — тихо пробормотала Харуна.

Цутия решил ответить:

— С самого начала периода Дзёмон существовало множество способов выражения близости человека и животных. Создание конкретных образов началось со среднего периода эпохи дзёмонской керамики типа Кацудзака[9]. Что касается животных... Особенно часто изображалась ямчатая гадюка[10]. Также она символизировала возрождение[11]. Люди того времени считали, что ямчатые гадюки могут многократно умирать и воскресать.

— Другими словами, эта глиняная статуэтка олицетворяет желание воскреснуть после смерти?

— Нет, я думаю, что она ближе к мистицизму.

— Мистицизм… означает проклятие?[12]

— Нет, это не из-за того, что люди хотят проклясть других со зла. В человеческом восприятии змеи уже обладают способностью насылать проклятья и связывать людей, поэтому жители периода Дзёмон очень боялись змей, превращая их образ в объект страха. Если в то время появился бы человек, который обладал способностью управлять змеями, каким было бы его положение? Если бы он умел управлять змеями, люди бы боялись его могущества и преклонялись перед ним.[13]

— Да, такое возможно. Но обязательно ли женщина должна быть укротительницей змей?

— Вероятно, да… Посмотрим на эту глиняную статуэтку, возможно, она сможет объяснить нам это. На голове этой женщины находится змея, что говорит нам о том, что она полностью приручила её. Она широко раскинула руки, чтобы продемонстрировать, что она полностью подчинила себе змею: «Слушайте все! Если кто-то нарушит мою волю, пусть проклятие змеи покарает вас и лишит вас возможности двигаться…» Скорее всего, это форма устрашения.[14]

Харуна бессознательно приняла ту же позу, что и статуэтка со змеёй. Она положила сумочку на пол, слегка встряхнула руки и, как раз когда хотела их перевести в горизонтальное положение и расставить, левым локтем слегка толкнула Цутию в бок.

— Ой!

Она и не подумала, что Цутия так отреагирует на лёгкую боль. Харуна лишь мимолетно взглянула на него. Она просто вытащила из сумки небольшую камеру и направила объектив на стеклянную витрину. Но тут Цутия дёрнул её за руку, указывая на табличку внизу витрины: «Фотографировать запрещено».