Кодзи Судзуки – Кольцо (страница 6)
— А волосы? Волосы на голове не рвали? — спросил Асакава, потянув себя за шевелюру.
— Чего?
— В смысле… ну, может они в голову себе вцеплялись, волосы вырывали…
— Да нет, ничего такого вроде не припомню. — Понятно. А имена и адреса тех двоих нельзя получить как-нибудь? — Отчего же… можно. Но смотри, ты обещал!
Удостоверившись, что Асакава засмеялся и кивнул, Ёсино поднялся из-за стола. Стол дрогнул, кофе выплеснулся на блюдце. В течение всего разговора Ёсино так к нему и не притронулся.
Асакава собирался выкроить время на работе, чтобы изучить круг общения умерших четверых, да не тут-то было: работы оказалось невпроворот, и найти время никак не удавалось. Так, в беготне незаметно пролетела неделя, а за ней и месяц. Август с его парилкой и дождями, по-летнему жаркий сентябрь постепенно превращались в обрывки воспоминаний, теснимые вступающей в свои права осенью. Изредка заглядывая в газеты, Асакава до сих пор не встретил ничего, что могло бы его заинтересовать в связи с происшедшим. Может быть, он просто не замечал, а тем временем где-то продолжали происходить такие же страшные события? Как бы то ни было, те четыре смерти все чаще казались ему случайными и никак меж собой не связанными. Ёсино он так и не видел с тех пор, хотя тот, скорее всего, уже и сам все забыл. Иначе наверняка бы вышел на связь.
Когда Асакава чувствовал, что интерес к происшествию угасает, он доставал из кармана четыре небольшие карточки, чтобы снова оживить воспоминания и еще раз удостовериться, что все это не могло быть простой случайностью. На карточках, под именами и адресами четырех человек были отведены поля, чтобы подробно записывать все данные, которые удавалось по ним собрать: как жили, что делали в августе-сентябре и т. д.
Объект 1
Тиэко Оиси (ж., 17), род. 21.10.1972
Частная женская гимназия Кэйсэй, 3 класс
Адрес:
Обстоятельства смерти:
Причина смерти:
Объект 2
Сюити Ивата (м.,19), род. 26.05.1971
Подготовительные курсы Эйсин, 1 семестр.
Адрес:
Обстоятельства смерти:
Причина смерти:
Объект 3
Ёко Цудзи (ж., 17), род. 12.01.1973
Частная женская гимназия Кэйсэй, 3 класс
Адрес:
Обстоятельства смерти:
Причина смерти:
Объект 4
Такэхико Номи (м.,19), род. 4.12.1970
Подготовительные курсы Эйсин, 2 семестр
Адрес:
Обстоятельства смерти:
Причина смерти:
То, что Тиэко Оиси и Ёко Цудзи ходили в одну школу, а Такэхико Номи и Сюити Ивата учились на одних курсах и были приятелями, подтверждалось всеми опрошенными, хотя и так было совершенно очевидно. Такэхико и Ёко могли и не быть влюбленной парой, но во всяком случае хорошо знали друг друга, доколе уж отправились на машине за город поразвлечься. Да и среди одноклассников Ёко ходил слух, что она дружит со студентом из Токио. Не совсем ясно было только, когда и как они познакомились. Естественно, напрашивался вопрос, а не было ли чего-нибудь между Тиэко Оиси и Сюити Иватой, но так и не удалось обнаружить ничего, что хотя бы косвенно это подтверждало. Возможно, они и не знали друг друга ранее. Но что тогда могло связывать всех четверых? Слишком уж близки были их отношения, чтобы таинственное
«Вирусы, вирусы…» — бормотал Асакава, поднимаясь по лестнице. все-таки, первоочередная задача сейчас — найти научное объяснение. Так что, версию с вызывающим инфаркт вирусом пока, наверное, стоит принять за рабочую. Допустим, нет никакого вируса, и что тогда? Нет уж, чем носится с параномальной ерундой, лучше придумать что-то мало-мальски рациональное, тогда хоть не засмеют. Даже если такой вирус на Земле еще неизвестен, он вполне мог быть занесен совсем недавно из космоса, скажем… в метеорите. Опятьтаки, нельзя отрицать и возможность утечки некоего бактериологического оружия.
Пожалуй, это уже что-то. Пока поработаем с «вирусной» версией. Хотя и с ней, конечно, еще остается ряд нерешенных вопросов. Почему, например, все четверо умерли с выражением крайнего удивления на лице?
Так, идем дальше: с того времени пострадавших не было, а стало быть, очевидно, что данный вирус воздушным путем не передается. То есть, либо
Сев за компьютер, Асакава на время выкинул из головы историю с вирусами, достал конспект и магнитную кассету с последним интервью и резво принялся за верстку материала. Статью надо было закончить в течение дня. Завтра, в воскресенье, вместе с женой Сидзукой они решили навестить невестку — Ёсими Оиси. На самом деле Асакава хотел своими глазами увидеть место, где умерла Тиэко, и, что называется, «понюхать воздух». Естественно, Сидзука тут же согласилась ехать с ним, дабы выполнить долг сочувствия и хоть Как-то успокоить сестру, потерявшую единственную дочь, но об истинной цели визита, разумеется, не догадывалась.
По ходу набрасывая в уме пока еще смутные контуры будущей статьи, Асакава застучал по клавишам.
Сидзука, жена Асакавы, виделась со своими родителями впервые за последний месяц. С тех пор, как умерла Тиэко, они каждый выходной приезжали из Асикага в столицу и проводили время с ее сестрой, разделяя с ней боль утраты. Сидзука об этом только сегодня. Невыносимо больно было видеть лица родителей, еще больше постаревших от охватившего их горя. Раньше внуков у них было трое. У Ёсими — старшей дочери, была Тиэко. Средняя дочь Норико родила сына Кэнъити. У Асакавы и Сидзуки родилась дочка Ёко. По одному внуку от каждой дочери — не сказать, что и много. Всякий раз, встречаясь с первой своей внучкой, родители неизменно расплывались в улыбке, и нянчились с ней в свое удовольствие. Родители Сидзуки едва ли не тяжелее переживали смерть внучки, чем сестра с мужем; горе их прямо-таки подкосило. Неужели внуки так много значат для людей?…
Сидзука, которой едва стукнуло тридцать, всеми силами пыталась осознать горе сестры, представляя, что значит потерять собственного ребенка. Но, как бы то ни было, ее дочке Ёко едва исполнилось полгода, и неуместно было сравнивать ее с Тиэко, умершей в 17 лет. Сидзука не могла даже представить себе, насколько все эти годы могли углубить родительские чувства.
Около трех часов дня родители начали потихоньку собираться домой в Асикага. Сидзука диву давалась: с чего это вдруг ее муж, постоянно ссылающийся на занятость, сам предложил навестить невестку, которую, к тому же, мало знал. А ведь даже на похоронах не показался, у него, мол, «с рукописью сроки поджимают». А гляди ж ты: время к ужину, а он о возвращении и не заикается. Тиэко ему, почитай, дальняя родственница, и виделись-то они всего-ничего, казалось бы… Ни о чем особенно не говорили, так что ему бы соболезнования выразить, да и раскланяться.
— Ну что, мы наверное уже… — прошептала Сидзука Асакаве, потрепав его по коленке.
— Смотри, вон Ёко у нас совсем сморилась. Может, лучше ее здесь уложить?
Дочку они взяли с собой. После обеда она обычно спит — вот и клюет носом. Но если ее положить, то придется здесь пробыть еще часа два, не меньше.
— Что же, она в поезде не поспит? — пробурчала Сидзука.
— Да ну, я уже однажды вкушал это удовольствие. Нет уж, спасибочки.
Когда Ёко засыпает в полном вагоне, то разваливается так, что ее совершенно невозможно держать. Рукиноги раскидает, а уж если заорет, вообще стыда не оберешься. А шипеть на нее — только масла в огонь подливать, так что лучше уж спокойно дать ей поспать, если есть на то возможность. Иначе придется Асакаве сидеть в поезде, ловя косые взгляды пассажиров, и многозначительно демонстрировать горестную физиономию, дескать, «вам-то ладно, а нам-то каково». Да и Сидзука наверняка не хотела бы любоваться видом играющего желваками супруга.