Кодзи Судзуки – Кольцо (страница 23)

Рюдзи стал прокручивать по кадру, пока экран не заволокло черным. Затемнения длится всего три-четыре кадра, а кадр — это одна тридцатая секунды, значит время составляет примерно одну десятую секунды.

— В реальных сценах затемнения появляются, а в воображаемых их нет. Почему? Ты рассмотри картинку получше. Она ведь не матово черная.

Асакава вплотную придвинулся к экрану. Действительно, чернота не однородная. В некоторых местах видны какие-то пятна, как будто белесая дымка.

— какие-то размытые формы… Как будто остаточное изображение. Когда я смотрел, то чувствовал собственное присутствие в сцене: все реально, ощутимо… Что это может быть?

Рюдзи приблизил к нему лицо, нарочито широко раскрыл и закрыл глаза… моргнул. Черная завеса, черная завеса… Что?

— Это что, моргание? — пробормотал Асакава.

— Оно самое! Все срослось. Человек может видеть вещи напрямую глазами, а может рисовать их в уме. А в уме, разумеется, не моргают, поскольку сетчатка не задействована. А то, что видят глазами — не более чем игра света и тени, отражающаяся в сетчатке глаза. Чтобы предотвратить высыхание сетчатки, мы непроизвольно моргаем. Так что, черная завеса — это и есть закрытые глаза!

Опять появилась тошнота. Первый просмотр видео заставил Асакаву броситься в уборную, но сейчас он еще острее, чем тогда, почувствовал омерзительный холод. В его тело действительно Кто-то забрался! Не механизм записал изображение, а чьето зрение, слух, обоняние, вкусовые ощущения, осязание — словом, все пять чувств — непонятным образом напрямую попали на видеопленку. И этот отвратительный холод в теле, нестерпимый озноб, все это — отражение какого-то человека, через органы чувств впитавшиеся в тело. Все, что видел тогда Асакава, он видел чужими глазами.

Приходилось все время вытирать стекающий со лба холодный пот.

— И вот что! С незначительными отклонениями, среднее число морганий у мужчин двадцать, а у женщин — тридцать раз в минуту. И что получается? Скорей всего, это женские глаза, врубаешься?

Асакава не слышал его слов.

— Хе-хе-хе, что замерз? У тебя рожа как у мертвеца! — засмеялся Рюдзи, — Эй, оптимистичней надо быть! Мы же, Как-никак, на целый шаг приблизились к разгадке. Если видео — отражение чьихто чувств, то и заклинание должно быть Как-то связано с волей этого человека. Короче, этот Кто-то хочет от нас чего-то!

Но Асакава, похоже, на время утратил способность мыслить. Ушами он улавливал слова Рюдзи, но смысл их до сознания не доходил.

— Как бы там ни было, теперь ясно, что делать. Нужно доподлинно выяснить, кто это такой. А то, чего он при жизни… ну, скорей всего, его давно уже нет… то, чего он при жизни хотел — и есть наше заклинание.

Рюдзи весело подмигнул Асакаве — мол, не дрейфь, и не такое распутывали.

С автотракта ТокиоИокогама3 Асакава вывел машину на магистраль ИокогамаСига. Рюдзи безмятежно спал на переднем сиденье, откинув спинку до отказа. Было уже около двух часов, но есть Почему-то совершенно не хотелось.

Асакава хотел потрепать спящего Рюдзи за плечо, но отдернул руку. До цели еще далековато. Ехать нужно было в Камакура, но вот куда именно… никаких пояснений на этот счет он не получил. Попробуй, покрути баранку, когда ни направления, ни даже цели поездки не знаешь — у любого водителя нервы сдадут. Рюдзи обещал рассказать подробности в машине, но сам второпях затолкал вещи в сумку, и, едва оказавшись на сиденье, провалился в сон, завещав до Камакура не будить, дескать, он «вчера не ложился». Возле Асахина они съехали с Иокогамской автострады, и, проехав всего каких-то пять километров по Канадзавакайдо, прибыли к вокзалу Камакура. Рюдзи проспал уже часа два.

— Эй, приехали!

Асакава ткнул Рюдзи в плечо, тот по кошачьи выгнулся, кулаками протер глаза и энергично встряхнул головой.

— Ну вот, я как раз сон смотрел…

— Дальше куда?

Рюдзи приподнялся, высунулся из окна и осмотрелся кругом, соображая, где находится.

— По этой дороге прямо, перед Первыми храмовыми воротами налево, и сразу стоп, — коротко отчеканил он и снова откинулся в кресле, — Хехехе, а я пока сон досмотрю…

— Какой сон, тут и пяти минут не будет! Хватит дрыхнуть, объясни все толком.

— Да подъедешь — сам поймешь.

Рюдзи уткнулся коленями в «бардачок» и снова засопел.

Сразу за поворотом машина остановилась. Прямо перед ними стояло двухэтажное здание с небольшой табличкой «Мемориальный музей Тэцудзо Миуры».

— Заводи на стоянку, — оказывается, Рюдзи не спал, подсматривая сквозь щелочки глаз. Он довольно пошевеливал ноздрями, как будто нюхал что-то благоухающее.

— Хе-хе-хе, а сон-то я досмотрел! Пять минут — великое дело…

— И что ты там, во сне, делал?

— Ясно что, по небу летал! Обожаю летать во сне…, — Рюдзи с шумом продул ноздри, смачно облизал губы.

В «Мемориальном музее Тэцудзо Миуры» не было ни души. На первом этаже комната примерно пять на шесть, на стеллажах и витринах фотографии и рукописи, на центральной стене доска с краткой биографией этого самого Миуры. Только прочитав биографию, Асакава наконец понял, куда попал.

— Извините пожалуйста, есть здесь кто-нибудь? — позвал Рюдзи. Ответа не было.

Оставив профессорскую кафедру, Тэцудзо Миура скончался два года назад в возрасте 72 лет. Он занимался теоретической физикой и был особенно сведущ в вопросах теории вещества и статистической механики. Но этот, пусть небольшой, музей был обязан своим открытием отнюдь не его профессиональным достижениям. Его темой было научное обоснование паранормальных явлений. В биографии мэтра значилось, что его работы привлекали внимание и за рубежом, но наверняка интересовались ими далеко не все исследователи. Ничего удивительного, что Асакаве никогда не приходилось слышать это имя. Ну, и чего же такого особенного наш профессор наоткрывал? Ответ, вероятно, должен быть где-то на стендах. «…Мысль обладает энергией, и энергия эта…», — начал читать Асакава, но тут услышал шаги по лестнице, обернулся и увидел, что створка двери отодвинулась и из глубины дома показался усатый мужчина лет сорока. По примеру Рюдзи, который уже спешил к нему с протянутой визиткой, Асакава потянулся к нагрудному карману.

— Позвольте представится, Такаяма из Университета К.

С Асакавой он так не разговаривал, и слышать вежливую речь из его уст было даже забавно. Асакава протянул карточку. На лице мужчины появилась тень неудовольствия — еще бы, вузовский преподаватель вкупе с репортеромгазетчиком — не лучшие гости.

— Если вы не возражаете, мы хотели бы посоветоваться с вами об одном деле…

— Хм… Я слушаю, — мужчина глядел настороженно.

— Видите ли, однажды мне довелось встретиться с профессором Миурой, когда он был жив, и…

При этих словах мужчина Почему-то облегченно вздохнул, тут же принес три складных стула и поставил их кружком.

— Вот как! Пожалуйста, садитесь.

— Это было примерно три года назад… Дада, как раз за год до смерти сэнсэя. Мне как раз предложили прочитать в университете курс лекций по научной методологии, ну, я и пришел к сэнсэю за советом…

— Здесь, в этом доме?

— Да, нас познакомил профессор Такацука…

Услышав имя Такацуки, мужчина, наконец, улыбнулся. Всплыли общие знакомые… Значит, эти двое на его стороне, а не какие-то злопыхатели, которых следует опасаться.

— Ах да, извините, я сам не назвался. Тэцуаки Миура. Простите, у меня, к сожалению, закончились визитки…

— Вот оно что! Так значит вы…

— Да. Непутевый сын покойного… к вашим услугам.

— Вот как. Я и не думал, что у сэнсэя такой взрослый сын!

Асакава сдержался, чтобы не прыснуть. Этот «взрослый сын» тебя лет на десять старше, так что комплимент явно неуместен.

Миурамладший кратко ознакомил их с музеем. Рассказал о том, как ученики профессора открыли его совместными усилиями, как упорядочили все хранящиеся здесь материалы. Что сам Тэцуаки, к стыду своему и вопреки желанию отца, не пошел по научной стезе, а открыл на территории музея пансион, чем и зарабатывает на жизнь.

— Конечно, живу за счет славы отца, на его же земле, так что, как мне еще себя называть… непутевый и есть, — сказал Тэцуаки и смущенно усмехнулся. В его пансионе в основном останавливаются школьники, когда путешествуют классом. Большинство посетителей составляли разного рода научные клубы, скажем, любителей физики или биологии. Была в книге отзывов и запись от Общества изучения парапсихологии. Чтобы работать со школьниками, обычно нужно быть мало-мальски известным. Короче говоря, «Мемориальный музей Тэцудзо Миуры» — не более чем внешняя приманка для путешествующих групп школьников.

— Кстати…

Подведя мосты, Рюдзи наконец перешел к сути дела.

— Ах, извините. Я тут заболтался совсем… О чем, собственно, вы хотели посоветоваться?

Да, судя по всему, младший Миура особыми научными способностями не блещет. Еще бы, под тон собеседника подстраивается молниеносно, как заправский торгаш — во взгляде Рюдзи чувствовалось презрение.

— Дело в том, что мы ищем одного человека…

— Какого человека?

— Нет, имени его мы не знаем. Потому и обращаемся к вам.

— Ээ, а чем, собственно… Я не совсем понимаю…, — лицо Миуры выражало такое недоумение, что лучше было рассказать все по порядку.

— Видите ли, мы не знаем даже, жив этот человек или уже умер. Пока не знаем. Очевидно одно — он наделен необычными, сверхчеловеческими способностями.