Коди Кеплингер – Все было не так (страница 20)

– Да, обеспокоило, – сказал он. – Кажется, в последнее время ты сама не своя.

– Сэр, при всем уважении, вы едва меня знаете, – отметила я.

– Ты права, – признался он. – Но я отлично знал Сару.

Я заскрежетала зубами. Меня бесило, когда другие говорили, что отлично знали Сару. Они не знали. Никто из них не знал ее так, как я. Они знали тот образ, что нарисовали в своей голове. Карикатуру набожной девушки, лишенной изъянов. Может, брат Ллойд и видел лицо Сары в церкви каждое воскресенье. Может, именно он крестил ее. Но она не делилась с ним тем, чем делилась со мной. Помню его речь на ее похоронах, как он ее описывал. Он не очень хорошо ее знал.

Мне даже казалось, он сам не очень в это верил.

– Те истории, что ты про нее в последнее время рассказываешь, – продолжил он. – Знаю, если бы у тебя все было хорошо, ты бы не выдумывала такие вещи. Поэтому почему бы тебе не рассказать мне, что происходит на самом деле, вместо того чтобы врать про Сару?

– Я не вру про Сару, – сказала я. – Я рассказала ее родителям правду.

– Да ладно тебе, Ли. – Он скрестил руки на груди. – Мы оба все понимаем.

– Брат Ллойд, мне пора ехать.

Он вел себя так, словно не слышал.

– Ты знаешь, что Сара Макхейл для многих героиня. Не только здесь, но и по всей стране. Многих подростков она вдохновила на веру. Про нее даже написали христианскую рок-песню. Кажется, называется «Ее цепочка с крестиком». Слышала?

Я сжала руль.

– Да.

– Хорошая песня, да? Не совсем мой жанр. Я в основном слушаю госпел, потому что не настолько крут, как вы, молодежь… – Он пожал плечами. – Так вот. Ее история многое значит для людей. Ты это знаешь. Зачем отбирать ее у них? У Сары?

– Потому что цепочка принадлежала не ей, – сказала я. – И она ничего не говорила…

Брат Ллойд махнул рукой, чтобы я замолчала.

– Успокойся. Успокойся. Я понимаю, что ты через многое прошла, Лиэнн, но это не повод вымещать гнев на других. И особенно не повод говорить такое про Сару, которая даже не может защититься.

– Мне пора, – в этот раз тверже сказала я.

– Хорошо, – сказал он. – Но, пожалуйста, выслушай меня, пока не уехала. Я действительно обеспокоен. Если откроется, что ты говоришь такие вещи… люди не воспримут это по-доброму.

– Вы имеете в виду, если вы или Макхейлы кому-нибудь расскажете, что это говорю я.

– Я не вижу причин снова говорить на эту тему, если ты пообещаешь больше не распространяться об этом. Если не планируешь делиться этой ложью с кем-то другим, тогда…

– Это не ложь. И я не буду этого обещать. Я хочу, чтобы люди знали правду.

Брат Ллойд вздохнул и склонил голову.

– Мне жаль такое слышать. Надеюсь, ты передумаешь, но при этом мои прихожане будут за тебя молиться.

Минуту спустя я ехала по улице мимо его церкви и не могла не думать о том, что его последнее предложение походило на угрозу.

Сара Макхейл

Знаю, я говорила, что уделяю больше внимания Саре, чем остальным жертвам, но начинаю понимать – я много рассказала о том, кем она не была, и почти ничего о том, кем была.

Сара всегда была экстравертом. Она любила людей, внимание, любила быть той, кто всех смешит и влюбляет в себя. В шестом классе она целый месяц бредила астрологией и гордилась, что родилась Львом. Я была Раком.

– Вот почему ты такая отшельница, – дразнила она. – Если бы не я, ты бы никогда не выходила из дома.

Она не ошибалась. Когда мы никуда не выходили, я отлично проводила время – обычно мы отсиживались в ее комнате, смотрели фильмы или играли в настольные игры. Мне нравилось, когда, кроме нас, никого больше не было. Но Сара всегда хотела куда-то сходить, что-то сделать, показаться на глаза. И я всегда тащилась за ней.

Наверное, «тащилась» – грубое слово. Я ходила туда же, куда и она, потому что времяпровождение без нее приносило много боли. Ее родители всегда шутили, что мы как сиамские близнецы, а бывали ситуации, когда мне в буквальном смысле хотелось этого. Сара была моей единственной близкой подругой, единственным человеком, с которым мне было легко, а бывали времена – особенно в средней школе, – когда я жила в постоянном страхе, что Сара найдет другую подругу, более общительную, увлеченную, и она понравится ей больше меня.

Поэтому, куда бы она ни шла, я следовала за ней.

Когда я оглядываюсь назад, то понимаю, что наша дружба не всегда была здоровой. Сара была властной личностью. Например, в девять лет она настояла на том, чтобы я сделала челку.

– Не знаю, – сказала я ей. – Мама может разозлиться.

– Не разозлится, когда увидит, как хорошо получилось, – настаивала Сара. – С челкой тебе будет намного лучше. И я знаю, что делаю. Видела в Интернете, как это делают.

– Не знаю, Сара.

– Доверься мне, – сказала она, уже вооружившись ножницами.

С прямой челкой мне не стало лучше, и, да, мама разозлилась. Я месяцами ходила с заколками-бабочками и ждала, когда она отрастет. Сара же утверждала, что для нас это было достойным приключением.

– Мы как минимум чему-то научились, – отметила она. – Ты узнала, что тебе не идет челка, а я узнала, что стричь волосы не так уж просто.

Иногда ее властный характер доставлял нам неприятности, но бывало, я была ей благодарна. Например, в седьмом классе меня начали задирать мальчишки.

Я выглядела нескладной. Слишком высокая. Кожа да кости. Тело угловатое, никаких изгибов. С тех пор я, наверное, не особо изменилась, только волосы. Тогда они были длинными и прямыми, без малейшего намека на объем. Сара же всегда была красивой, даже без косметики, спрятанной в том году в шкафчике. Ходили шутки, что Сара только из жалости хорошо относилась к «уродине».

– Ли повезло, что Сара – добрая христианка, – услышали мы во время обеда слова Эвана Самюэля. – Потому что ясно – это из жалости.

«Это» – наша дружба.

Вроде бы просто дурацкое оскорбление от двенадцатилетнего парня, но было больно.

Сара, которая никогда не стеснялась конфликтовать, подошла и довольно громко сказала ему:

– Возможно, это тебе повезло, что я – добрая христианка. Потому что только это мешает мне сейчас надрать тебе зад.

Эван так оторопел (сомневаюсь, что когда-нибудь он слышал, как девушка угрожает надрать ему зад), что ни слова не произнес. А Сара вернулась ко мне, подхватила под руку и сказала мне:

– Сходи со мной за еще одним куском пиццы.

Словно ничего не произошло.

Пусть она всегда пыталась что-то изменить в моей внешности – начиная от неудачных попыток завить мои волосы и заканчивая копанием в моем шкафу и словами, что там ничего не «подчеркивало мою фигуру», – но если кто-то негативно отзывался о моей внешности, Сара тут же все пресекала.

Мне до сих пор плевать на одежду и макияж. Чаще всего я даже забываю провести расческой по волосам. Но иногда, собираясь в школу, я достаю свой единственный блеск. Он легкий, розового оттенка, и я знаю, что понравился бы Саре, хоть и смотрится на мне чуть глуповато.

Я так и слышу сейчас ее слова.

– Видишь, Ли! Ты такая красивая! А если ты позволишь что-то сделать с этими бровями…

Господи, я так по ней скучаю.

Если выбираешься из округа Вирджил хотя бы на день или два, всегда чувствуешь облегчение. И после неприятной встречи с братом Ллойдом – и моего побега – я не могла дождаться выходных. В декабре я пообещала Иден, что приеду к ней в университет до начала экзаменов.

Поездка занимала несколько часов, и я закинула в грузовик сменную одежду, закуски в дорогу и старые мамины диски.

Я уехала в пятницу днем, и мама еще не вернулась с работы, но написала мне. Будь осторожна. И лучше бы тебе не читать это сообщение, если едешь за рулем! Я ответила, что пока не выехала, и обещала позвонить, когда доберусь до общежития Иден. В другой ситуации она тревожилась бы больше, отправляя меня одну в дорогу, но мне кажется, она совсем не скрывала надежды на то, что я влюблюсь в кампус Иден и передумаю насчет переезда в Лос-Анджелес.

Я оставила грузовик на парковке, координаты которой несколько дней назад скинула мне Иден, и направилась к большому кирпичному зданию с названием общежития на двери.

Я достала телефон и написала Иден, что нахожусь внизу. Время перевалило за восемь, и уже потемнело. По двору гуляли студенты в толстовках с логотипом университета. Парни смеялись, а девчонки перекрикивались, расходясь в разные стороны и направляясь в ночные клубы.

Я смущенно стояла у здания общежития Иден и беспокоилась, что кто-то из проходящих посчитает меня подозрительной личностью, стоящей у запертой двери. Пусть я была одета в широкую серую толстовку и искусственно состаренные джинсы, как и все остальные, но мне казалось, кто-то должен был заметить гуляющую без дела незнакомку. Никто не обращал на меня внимания, но я не могла отделаться от мысли, что обратят.

Возможно, я выглядела нормальной, но нормальным выглядел и парень, который принес в мою школу оружие.

Не успела я спуститься вниз по этой мысленной спирали, как из здания вышла невысокая девушка с ярко-розовыми по плечи волосами. Она осмотрелась, и ее взгляд остановился на мне.

– Ли? – спросила она.

Я присмотрелась к ней. Это явно не Иден, но я знала, кто она, и была рада ее видеть.

– Дженни? – спросила я.