Коди Кеплингер – Простушка. Лгу не могу (страница 17)

Райдер кивнул, и мы дружно зашагали к кабинету истории. Несмотря на мои прежние неудачи, я снова попыталась завязать с ним разговор. Только на этот раз решила обойтись без светской беседы и сразу спросила о главном:

– Как продвигается кампания твоего отца?

Райдер пожал плечами.

– Понятия не имею. А почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно. Выборы во вторник, и я знаю, что твой отец переизбирается. – Но, поскольку сенатор Кросс не представлял наш округ, мой интерес мог показаться немного подозрительным, поэтому я добавила: – Мне Эми сказала.

– Мы с отцом сейчас почти не общаемся. И я не думаю, что в ближайшее время что-то изменится.

– О. Мне очень жаль. Я знаю, что избирательная кампания – дело серьезное. Просто подумала, что ты, возможно, поедешь в Ди Си, чтобы его поддержать.

– Не сомневаюсь, что и ты, и все остальные в этой школе спят и видят, чтобы я уехал, – сказал он, когда мы вошли в класс и заняли свои места.

– Нет, – поспешно проговорила я. – Я не это имела в виду. Просто поинтересовалась.

– Так вот, отвечаю на твой вопрос: нет. Я не особо хочу, чтобы он выиграл, поэтому…

– Жестко. – Меня удивило его признание. Я знала, что натворил его отец, однако провела и собственные исследования, посвященные сенатору Кроссу. Без всяких сомнений, он был плохим мужем, но, судя по всему, блестящим политиком. За последние годы он инициировал несколько прогрессивных законопроектов и, казалось, сделал немало, чтобы помочь малоимущим и среднему классу Мэриленда.

Если не принимать во внимание любовницу-супермодель, я бы проголосовала за него.

– Ничего он не заслуживает, – сказал Райдер.

Я не нашлась с ответом, тем более что чисто технически не должна была знать подробностей его размолвки с отцом. От провала меня спас звонок, возвестивший о начале занятия.

Спустя полтора часа я перехватила Эми, выходящую из своего класса.

– Это Опоздашка Эми? – поддразнила я. – Тебя все еще тошнит? Вау, уж не залетела ли ты?

– Фу. – Она простонала. – Я не знала, что сказать. Это было так ужасно.

– Вовсе нет, – успокоила я ее. Мы продирались сквозь толпу, заполонившую коридор. В школе, где насчитывалось всего-то четыре сотни учеников, временами бывало на удивление тесно. – На самом деле ты была великолепна. Так и веди себя всякий раз при встрече с Райдером, и, не успеешь оглянуться, как он к тебе охладеет.

– Но мне совсем не хочется этого делать, – сказала Эми. – Я чувствовала себя так неловко.

– Все идет по плану. – Я подхватила ее под руку. – Не беспокойся. Все будет хорошо. Еще несколько встреч с чудаковатой Эми, и конец истории.

Похоже, Эми собиралась возразить, но тут я кое-что вспомнила:

– Черт. Сегодня утром я оставила свою зубную щетку в твоей ванной. Как ты думаешь, твои родители не зайдут туда? Не заметят?

– Заметят ли они твою зубную щетку? – Эми покачала головой. – Сомневаюсь. Да и незачем им заходить в мою ванную. У них своя имеется.

– Хорошо, – вздохнула я с облегчением, когда мы заняли свои места в классе миссис Перкинс. – Я какая-то рассеянная в последнее время. Вчера вечером оставила свои туфли на коврике, а два дня назад забыла запереть входную дверь, когда уходила из дома.

– Да ладно, – сказала Эми, доставая учебник английского, – родители ни словом не обмолвились.

– Да. Знаю. Я просто параноик.

– Если ты действительно так волнуешься об этом, мы можем все им рассказать, – предложила она. – Поверь, они не станут возражать, что ты живешь у нас, Сонни. Я тебе уже говорила. Если ты просто скажешь им, что тебя выгнали…

Я покачала головой:

– Нет. Все очень непросто. Они захотят поговорить с моей мамой, и… нет. Лучше оставить все как есть.

Эми вздохнула.

– Хорошо, – сказала она. – Я до сих пор не понимаю, в чем проблема, но это твой выбор. Несколько недель назад я бы сказала, что нам ни за что не удастся так долго сохранять это в тайне от моих родителей, но тем не менее у нас все получилось.

– Я та еще проныра. Русские могли бы завербовать меня как шпионку. На самом деле, кто знает, может, уже завербовали?

– Ты только что назвала мне три вещи, которые могли бы тебя выдать, – заметила Эми.

– Но ведь не выдали! – победно заявила я.

Эми, хихикая, покачала головой.

– Впрочем, хватит об этом переживать, – сказала я, когда миссис Перкинс вошла в класс и принялась строчить задание на доске. – Я имею в виду, из-за того, что меня застукают твои родители. Прошло уже несколько недель. Если бы они задались целью узнать, живу ли я у вас, то давно бы узнали. Похоже, я вне подозрений.

10

– Мы знаем, что Сонни живет у нас.

Пожалуй, я поторопилась с выводами.

Это случилось на следующий день, в субботу, – я уже почти месяц тайно жила в доме Рашей. Я действительно думала, что нахожусь вне подозрений, но когда отец Эми попросил нас зайти в гостиную на разговор с ним и миссис Раш, я поняла, что мы разоблачены.

– Что… о чем ты? – пискнула Эми. Бедняжка. Вина целиком и полностью отражалась на ее милом личике. Надо сказать, она крайне неудачно пыталась изобразить покерфейс[28].

– Мы давно это знаем, – отчеканил мистер Раш. – Вопреки распространенному мнению, мы, родители, не настолько рассеянны.

– Ты оставила несколько улик, – заметила миссис Раш. – И мы слышим, как ты ходишь по ночам. Не думай, что ты двигаешься бесшумно, Сонни.

– Еще мы заметили, что продукты заканчиваются быстрее, чем обычно, – добавил мистер Раш.

– Почему вы раньше ничего не сказали? – спросила я. – Если давно догадались…

– Мы надеялись, что ты сама придешь к нам, когда будешь готова, и расскажешь о том, что происходит, – ответил мистер Раш. – Но все более очевидно, что это может произойти нескоро.

Я откинулась на диванные подушки, подтягивая колени к груди. Я с трудом сдерживала волну паники, поднимающуюся в животе.

– Поэтому на данный момент у нас есть несколько вопросов, – продолжил мистер Раш.

– Да, – подтвердила миссис Раш. – Скажем, почему ты, Сонни, живешь здесь вот уже несколько недель? Ты же знаешь, тебе всегда рады в этом доме, но то, что ты тайком перебралась сюда, это нечто совершенно другое. Мы обеспокоены, и нам хотелось бы знать, что происходит у тебя дома.

– Я… я… – Я напряженно сглотнула. Не робей, Сонни. У тебя получится. Ты же дока в этом деле. Просто соври. Ври, ври, ври. – Я не знаю. На самом деле ничего не происходит. Дома просто скучно, поэтому… – Блин. Не лучшая моя импровизация. Но сердце колотилось, и ладони вспотели. – Ладно, я вернусь домой. Все в порядке.

Но мысль о возвращении домой лишь усилила панику.

Я хотела было встать с дивана, но Эми схватила меня за руку.

– Нет, – решительно произнесла она. – Расскажи им, Сонни.

Мистер Раш вскинул бровь, а его жена озадаченно нахмурилась.

– Что именно? – спросила она.

Но я окончательно растерялась и словно лишилась дара речи. Обычно я за словом в карман не лезу. На все случаи жизни у меня припасена ложь. И я уже тысячу раз лгала о себе, о своей матери. Что могло быть проще, чем снова соврать? Но в этот раз мне предстояло проявить чудеса изощренности, выкручиваясь перед людьми, которые могли легко обнаружить нестыковки в моих россказнях, и я вдруг почувствовала себя загнанной в угол.

Я не могла придумать новую ложь. Ложь, которая не вызвала бы еще больше вопросов. Мне нужно было сосредоточиться.

К счастью, Эми помогла мне выиграть немного времени.

– Ее выгнали из дома, – объяснила она родителям. – Она не хотела вам говорить, потому что мама ее выставила. Поэтому она поселилась у нас.

– Что? – всполошился мистер Раш. – Почему она тебя выгнала, Сонни?

Я уставилась на свои ступни, чувствуя, как жар смущения расползается по шее. Я не могла видеть их лиц и надеялась, что они не видят моего в момент величайшего обмана.

– Из-за травки, – пробормотала я.

– Серьезно? – прошептала Эми. – Ты мне ничего об этом не говорила.

Эми неделями умоляла меня – правда, очень деликатно, – рассказать ей подробности моего изгнания из отчего дома. Я ловко меняла тему или говорила, что не хочу об этом вспоминать, а то и делала вид, будто не слышала ее вопроса. Чем меньше разговоров о моей маме, тем лучше.

– Марихуана? – переспросила миссис Раш. – Но… это на тебя не похоже, Сонни.