Князь Процент – 69 +/– 1 = Ad hoc. Второе издание (страница 8)

«Аллен» заработал в режиме клуба, стало шумно от паршивой электронной музыки.

– Артур, нужен искусственный член. Секс-игрушка, а не человеческий.

– Да я понимаю! Слушай, тут передо мной выложили дилдо… Есть типа человеческие, есть еще лошадиные, бычьи…

– А существуют принципиальные различия между человеческим дилдо и лошадиным?

Из-за громкой музыки Акемгониму приходилось кричать в телефон. Он поймал взгляды двух сидевших неподалеку геев.

– Я дам тебе консультанта, – сказал Артур.

– Алло, – сказал iPhone женским басом. Акемгоним решил, что с ним говорил транссексуал.

– Добрый вечер. Я хотел бы проконсультироваться, какой дилдо выбрать.

– Как я могу к вам обращаться?

– Ланселот. А фамилия моя Лавджой.

– Вас, правда, так зовут?

– Почти. Но обращаться вы можете именно так.

– Как скажете, Ланселот. Что именно вас интересует?

– Меня интересует большой дилдо. Очень большой. Самый огромный, что у вас есть. Мне всё равно, человеческий или слоновий. Он должен быть гигантским, размером с Флориду, не меньше. Он разорвет мою нежную попку.

Акемгоним подмигнул геям.

Пьяная и обдолбанная чернь старалась дергаться в такт раздиравшей уши электронике. Акемгоним увидел, что за их столиком в одиночестве ел Гагин. Эллу Горгоной обнаружил у туалетов.

– А-кем-гоним, – улыбнувшись, произнесла она.

– Элла, я должен уехать, – сказал Горгоной. – Нужно встретить маму, она прилетает сегодня. Пойдем завтра в кино?

Лицо женщины отразило умственное напряжение.

– А сегодня… – сказала Элла, и Акемгоним потащил ее в мужской туалет.

Всё еще 5 января

– Что мы делаем? – спросила Элла, распространяя запахи пота и алкоголя.

Акемгоним запер дверь кабинки.

– Мало времени, – сказал он, целуя неприятно пахнувшие губы женщины. – Ты самая красивая девушка, что я встречал. Пойдем в кино завтра. А через неделю рванем куда-нибудь в Европу.

Элла обвила шею Горгоноя руками. Он расстегнул и приспустил свои джинсы. Оседлав весьма чистый унитаз, Акемгоним снял юбку Эллы, ее трусики и повесил на ручку двери. Усадив женщину себе на колени, Акемгоним принялся целовать ее вываливавшуюся из блузки грудь.

– Ой, – сказала Элла и расстегнула блузку.

Горгоной надел Durex и стал заходить в женщину. Та скривилась – пришлось разбираться вручную. Как оказалось, Элла была щетинистой и абсолютно сухой. Принюхавшись, Акемгоним решил, будто она давно не мылась. Впрочем, существовал риск, что Элла не использовала мыло для личной гигиены. Обычно такие женщины поясняли, что берегли уникальную микрофлору своих вагин. Иным заодно удавалось сохранить невинность до пенсии.

Горгоной чуть отстранил Эллу.

– Так, – сказала она. Акемгоним засунул ей между тех губ, что на физиономии, средний палец левой руки. Женщина, вероятно, решила, что это прелюдия, и начала меланхолично сосать фак Горгоноя.

Оплевав другой свой фак, Акемгоним засунул его в нижние губы Эллы. Зазвучала «Have a Nice Day»; Горгоной отвлекся, полагая, что это был Артур. Звонила Инна – Акемгоним не взял трубку.

С восьмого раза Горгоной зашел. Лицо Эллы даже не обрело черты трагических античных масок, как в первые семь раз. Однако ее ноги упорно разъезжались.

– Хи-хи, – сказала женщина, и вновь зазвонил iPhone Акемгонима.

– Я поднимаюсь в «Аллен», – сказал Артур. – За каким ты столиком?

Горгоной быстро, насколько позволяли спущенные джинсы, вышел из кабинки. Удостоверившись, что других людей в туалете не было, он сказал, перекрикивая музыку:

– Артур! Иди к мужскому туалету. Не пускай сюда людей. Как угодно! Чтобы никого! Я умножу твои бабки на два.

– Я у туалета! – прокричал Артур в телефон.

Плохо знавшие Артура считали его бандитом. Он был сын высокопоставленных родителей. Акемгоним познакомился с ним в Университете. Диплом Артур так и не получил, чем удивил весь курс. После юрфака он учился на актера – с тем же результатом. Артур трахал баб, смотрел футбол и нюхал кокс. Он в жизни не был трудоустроен. Периодически родители отнимали у Артура квартиру и не давали бабок. Тогда Артур промышлял чем мог: доставал редкие лекарства, возил оружие и «бомбил» на своем BMW.

– Что мы делаем? – спросила Элла, застыв в одном лифчике посреди кабинки и глупо улыбаясь.

Подозвав женщину, Акемгоним усадил ее толстую задницу на раковину. У него получилось войти идеально. Он снял лифчик Эллы, и бюст третьего размера ухнул вниз.

Жопа Эллы поползла ближе к зеркалу. Вероятно, член Горгоноя оказался большим для женщины.

Акемгоним взгромоздился на раковину. Она была сплошная и выдерживала двоих. Горгоной тут же придумал название для эксклюзивной линейки раковин: «Антиболивар».

Элла встала на четвереньки и поползла от Горгоноя. Он настиг беглянку. Его член опал, и Акемгоним вошел с трудом, на морально-волевых качествах.

– Ой, – сказала Элла при очередном его резком движении.

С этого «ой» женщина внезапно начала получать удовольствие. Она ухватилась за кран. Горгоной перехватил взгляд Эллы: женщина наблюдала за отражением своего бюста. Ее сиськи раскачивались, как боксерские груши после ударов.

Элла стала подмахивать задницей. Горгоной был далек от эякуляции: ананасовые фреши просились наружу золотым ливнем.

На числе «65 536» снаружи послышались возмущенные голоса. Дверь в туалет не распахнулась: Артур отрабатывал свой хлеб.

– Так, – сказала Элла. Она вынула член Горгоноя, перевернулась и уложила Акемгонима на спину. Его голова свесилась в раковину. Высвободив член любовника из презерватива, Элла обволокла его теплой мокротой своего рта. Сосала женщина посредственно, зато одной рукой наяривала Горгоною. Другой она теребила свою киску. Акемгониму приходилось держать голову на весу – это затрудняло математические упражнения.

Наконец, женщина задергалась. Запах ее пота стал непереносим. Горгоной всем своим телом развернул Эллу к зеркалу. Та рыкнула и посмотрела в глаза своему отражению.

Кончив, Элла дернулась особенно резко и столкнула любовника на пол. Акемгоним поднялся и отправился в кабинку. Облегчившись, Горгоной впервые после «Бесов» испытал удовольствие.

Акемгоним и женщина молча оделись.

– Пойдем, – сказал он и взял Эллу за руку. – Наши друзья заждались.

– Ты не подумай, что я всегда…

Горгоной обнял женщину.

Снаружи Артур не пускал в туалет давешних геев. Хлопнув Эллу по заднице, Горгоной отвел его в сторону.

– Восемьдесят. Это с учетом умножения на два и скорости, – сказал Артур. Он всучил Акемгониму два пакета и убрал руки за спину. Горгоной вынул рубли и отсчитал пятьдесят тысяч.

– Признайся, ствол дешевка. Он хоть заряжен?

– На хрена ты таскаешь столько наличных, Акемгоним? Убьют ведь.

– Мне в бою смерть не писана.

Акемгоним заметил, что в их сторону, раздвигая плечом дергавшуюся толпу, направлялся Гагин.

– Чем больше денег мужик вынимает из кармана, тем он сексуальнее. Кэш это секс, Артур. Кредитки для слабаков. Будь другом, покарауль еще немного.

Парни вышли из туалета. Других желавших облегчиться или заправиться Горгоной не увидел. Акемгоним кивнул Гагину, открыл дверь и пропустил его вперед.

– А, так ты с корешом что-то перетирал, – сказал Гагин, проходя в кабинку и не закрывая дверь. – А я смотрю, Элки нет, тебя нет… Неужели, думаю, она тебе дает где-нибудь за углом? Но она дорогая штучка, тебе не по зубам.

Гагин стал облегчаться. Горгоной достал из пакетов сюрпризы Артура. Гагин не спустил и повернулся к Акемгониму, застегивая джинсы.

Горгоной поднял «Вендетту» и сказал:

– Значит так, дорогой мой. Ты возьмешь эту штуку. И воспользуешься ей по назначению. В цивилизованном мире это именуют «развлекаться, когда дорогая штучка не по зубам». Иначе я тебе мозги вышибу, жертва аборта. Уж ты не сомневайся.