Клод Фаррер – Корсар (страница 8)

— Потому, что это наслаждение — если употреблять ваше выражение — совершенно недоступно американке. А вы удивительно типичная американка.

— Да, это правда. Но как это вы так внезапно вдруг сделали это открытие?..

— Благодаря вашим вопросам. Вы полная противоположность француженке: вы именно любите отдавать себе во всем отчет… нет, пытаться отдавать себе отчет.

— Но разве это не естественный инстинкт всякого существа, которое обладает способностью мыслить?..

— Нет, скорее мания существа, которое не обладает способностью чувствовать!

М-сс Гоклей не рассердилась. Ее чуть сдвинутые брови указывали на то, что она серьезно размышляет. Мисс Вэн, все еще полулежавшая в своем кресле, вдруг рассмеялась.

— Что с вами? — спросила м-сс Гоклей, обращаясь к своей лектрисе.

Мисс Вэн ответила, продолжая смеяться:

— Это так комично, что именно вас, которая так легко возбуждается, упрекают в недостатке способности чувствовать.

— Прошу вас, — сказала м-сс Гоклей, — не прерывайте шутками нашего серьезного разговора.

Она опять обернулась к Фельзу:

— Скажите мне еще вот что, милый: ваш китаец… этот мандарин, с которым вы раньше были знакомы и которого теперь нашли здесь так романтически, он — совсем дикарь?.. Я хочу сказать, первобытный, отсталый человек?..

Фельз наклонил голову и посмотрел прямо в глаза м-сс Гоклей:

— Совсем, — подтвердил он. — Будьте уверены, что у вас не нашлось бы с этим китайцем ни одной общей идеи.

— Правда? Однако ведь он, кажется, много путешествовал?

— Как же…

— Он путешествовал, а теперь он в Японии, в стране, которая как раз сбрасывает вековое свое варварство… Мыслимо ли, чтобы этот китаец был таким отсталым, как вы говорите, таким чуждым цивилизации. Ну, например, неужели у него здесь, в Нагасаки, даже нет телефона?..

— У него нет телефона.

— Непонятно! Но как же вы можете находить удовольствие в обществе подобного человека?

— Как видите, я с ним не заметил, как пролетело время.

— Да…

Она опять задумалась, сдвинув брови.

— Французы, — вмешалась резко и рассудительно мисс Вэн, — сами люди необычайно невежественные во всем, что касается современного прогресса.

— Да, — согласилась м-сс Гоклей, удовлетворенная этим объяснением. — Да… они невежественны и пренебрежительны ко всему… Вы правы, Эльза.

Она поднялась с места и, подойдя к мисс Вэн, крепко потрясла ей обе руки, словно в порыве искреннего чувства.

Фельз, отвернувшись, стал глядеть в один из просветов, заменявших иллюминаторы, прижавшись лбом к стеклу.

Лакей внес два снопа орхидей. М-сс Гоклей взяла их и занялась размещением цветов в больших бронзовых вазах, украшавших монументальный камин.

— Японские?.. — спросила мисс Вэн, указывая на цветы.

— Нет, это все еще запас из Фриско… Они великолепно сохраняются на льду.

Фельз поднял с пола упавший цветок и растирал лепестки между пальцами.

— Без запаха!.. — сказал он.

Ему вдруг припомнился холм Аистов.

— В это время года все вишневые деревья Нагасаки в цвету. Неужели вы не предпочли бы цветущие, прелестные, живые розовые ветки этим орхидеям, которые похожи на искусственные цветы?

М-сс Гоклей не удостоила его возражением. Она только сказала:

— Это прямо удивительно и даже неприлично, что у такого изящного художника, как вы, могут быть такие простонародные вкусы!

Жан-Франсуа Фельз раскрыл рот, чтобы ответить, но м-сс Гоклей в это время подняла к бронзовым вазам обе руки с орхидеями.

Длинные, стройные ноги, широкие бедра, узкая талия, округленные плечи, над которыми горделиво поднимался сильный и тонкий затылок под тяжелой массой золотых волос — между двух вытянутых и напряженных рук, — все это женское тело было столь красиво и гармонично, что Жан-Франсуа Фельз так и не ответил ничего.

Тем временем м-сс Гоклей расставила свои орхидеи.

— Но, милый, — внезапно сказала она, — вы так и не рассказали нам об этой японской маркизе, портрет которой вы пишете… Как ее зовут, я позабыла?

— Иорисака…

— А, да… Что же, это настоящая маркиза?

— Самая настоящая.

— Древнего рода?

— Иорисака были когда-то даймио племени Шошу, с острова Гондо. И, кажется, их род никогда не вступал в браки ниже себя.

— Даймио, это значит феодальные владельцы?

— Да.

— Феодальные владельцы… ах, как это увлекательно!.. Но я думаю, что если вам нравится писать эту маркизу, то она, вероятно, тоже совсем дикарка, вроде вашего китайского мандарина?

Фельз улыбнулся:

— Не совсем.

— О! У нее есть и телефон, может быть?

— Я не знаю, но готов пари держать, что есть.

Мисс Вэн вступилась:

— В Японии у очень многих телефоны.

— Я знаю, — ответила м-сс Гоклей, — но меня удивляет, что маэстро согласился писать портрет такой японки, у которой есть телефон.

Она засмеялась, потом стала серьезной.

— Действительно, эта маркиза Иорисака — современная женщина?

— Довольно современная, да.

— Она не приняла вас коленопреклоненной на циновках в маленькой комнатке без окон, между четырех бумажных ширм?

— Нет, она принимала меня, сидя в большом кресле, в гостиной в стиле Людовика XV, между фортепиано и зеркалом в золотой раме.

— О!..

— Да. И кроме того, я имею все основания думать, что маркиза Иорисака одевается у того же портного, что и вы.

— Вы смеетесь надо мной?

— Ничуть.

— Маркиза Иорисака была одета не в кимоно и в оби?..

— Она была одета в очень элегантное платье.