Клод Беата – Кошки, которые сводят с ума. Почему кошки психуют и что делать с их проблемным поведением (страница 21)

Итак, одомашнена ли кошка? Как мы уже могли убедиться, это не совсем так!

Большинство наших домашних кошек могут вернуться в дикую природу и жить самостоятельно, питаясь мелкой добычей.

Некоторые кошки до сих пор выбирают жизнь без контакта с человеком и без его помощи. Если они находят пищу вблизи жилища человека и питаются отбросами его жизнедеятельности, их называют бродячими. Если они полностью восстанавливают свои охотничьи навыки и уходят из среды обитания людей в леса, их называют гаретскими[36], то есть одичавшими кошками.

Существование этих кошек многому нас научило: они показывают, что одомашнивание – это не билет в один конец. Вид, которому «посчастливилось» жить рядом с человеком, может решить отказаться от этой привилегии. Думаю, это одна из причин обрушившегося на них гнева и обвинений во всех грехах, самым серьезным из которых сегодня является посягательство на биоразнообразие. Представители семейства кошачьих оскорбляют людское самолюбие пренебрежительным отношением к подарку судьбы в виде возможности жить в доме человека.

А что делать нам, ветеринарам-психиатрам? На какой из отметок пути между дикими и домашними находимся мы?

Лечение и забота

Поведенческая медицина не является – я снова повторяюсь, это очень важно – ни нормативной, ни морализаторской. Мы владеем научными данными, подтверждающими, что жизнь кошки в помещении может быть гармоничной, а жизнь на улице, хотя и делает ее более выносливой, сопряжена с гораздо большим количеством опасностей. То, что хорошо для целого вида, далеко не всегда хорошо для отдельных его представителей…

Поэтому наша миссия вполне понятна:

– избегать догматизма, иначе нам придется признать невыносимым содержание кошки в доме, в плену, взаперти, как утверждают некоторые, или принять сторону ярых противников свободного перемещения на воле и проявления всей полноты охотничьих инстинктов со всеми сопряженными с этим рисками;

– предоставлять уход и лечение (так называемая врачебная этика): мы рядом, с уважением относимся к индивидуальным особенностям каждого пациента, внимательно следим за тем, как он приспосабливается к окружающей среде, исходя из своих возможностей, отслеживаем положительные или отрицательные последствия отношений, установленных им с другими живыми существами.

Будучи экспертами в этом вопросе, мы проверяем, соблюдаются ли 5 свобод (или 5 потребностей, 5 сфер теории благополучия), а также 5 столпов [10] благоприятной для кошки среды. Это возвращает нас к спорам о понятии нормы: я считаю, что из-за двойственной природы у кошачьих в запасе гораздо больше способов вписываться в это определение, чем у собак, и тем более любое отклонение не может расцениваться как патология.

5 столпов здоровой окружающей среды для кошек

по данным Международного общества медицины кошачьих

Столп 1

Предоставить животному безопасное место.

Столп 2

Предоставить несколько отдельных ресурсных зон: еду, воду, туалетную зону, зону с когтеточкой, игровую зону и зону отдыха или сна.

Столп 3

Предоставить возможность играть и проявлять инстинкты хищника.

Столп 4

Обеспечить позитивное, адекватное и предсказуемое социальное взаимодействие.

Столп 5

Следить за тем, чтобы окружающая среда отвечала всем требованиям обонятельной системы кошки, имеющей для нее очень большое значение.

Но не стоит также забывать и о не самых ярких признаках расстройства, неспособности адаптироваться и спонтанном исчезновении чувства обратимости, которые мы расцениваем как маркеры начала развития поведенческой патологии.

Например, кажется, что Луку довольно легко вернуть в стабильное состояние. Этот котенок был обречен на верную смерть, а сейчас ему обеспечили лучшие условия жизни и много внимания. С другой стороны, психологическая травма, полученная в первые дни после рождения и сопряженная с этим уязвимость, нарушившие способность к торможению и самоконтролю, перевели состояние котенка в плоскость патологии, спровоцировали развитие у него различных расстройств и возникновение опасных ситуаций для его хозяев. Роль ветеринара в этом случае состоит в том, чтобы облегчить его страдания, научить новым способам адаптации и поддержать Луку на пути восстановления самоконтроля и механизма торможения. После этого медикаментозное лечение можно будет прекратить и продолжить терапию, которая постепенно интегрируется в повседневную жизнь этой группы. Большинство моих клиентов беспокоит один важный момент: мы не планируем продолжать лечение всю оставшуюся жизнь. Мы используем препараты для восстановления пластичности головного мозга, и, за исключением редких случаев, прекращаем их прием спустя 6, 12 или 18 месяцев, в зависимости от диагноза, прогноза заболевания и интенсивности параллельной терапевтической работы.

Итак, Луке был прописан психотропный препарат, влияющий на уровень серотонина, нейромедиатора, имеющего отношение к дефициту самоконтроля в моменты проявления острой агрессии.

Помочь ему развить самоконтроль

Терапия классическая, но эффективная: прекращение любых физических наказаний и словесных угроз, к которым коты могут быть столь же чувствительны. Сильный страх вызывает не только фобии, но и физическую боль. К слову, «нормального» котенка можно научить, например, команде «мягкая лапка», нажимая на подушечки его пальцев, чтобы он втянул когти, когда, заигравшись, слишком сильно их выпускает. В случае Луки это тоже удалось сделать благодаря назначенным препаратам. Установление целью атак разрешенные игрушки тоже интересный ход, но, рискуя прослыть вероотступником, я все же считаю, что игры с руками не стоит прекращать для того, чтобы периодически проверять уровень контроля над когтями и зубами. Укусы и царапины стали появляться все реже и жизнь постепенно налаживается. У Луки случаются рецидивы, но уже менее серьезные, Лиди и Реми относятся к нему с нежностью и уважением, а я наслаждаюсь ощущением победы.

Случай Луки – крайность, но он показателен в плане того, как трудно некоторым «кошам-выкормышам» наладить базовые отношения. Такие случаи не редкость, но, повторюсь, они поддаются терапии, а научные знания и умение понять эмоции животного обеспечивают им довольно неплохой прогноз. На одном из последних видео, полученных в рамках наблюдения за Лукой, я увидел большого взрослого кота, лежащего рядом со своим человеком и ластящегося к нему. В коротком комментарии к видео говорилось: «Мы подумали, что вам будет приятно это увидеть». И на самом деле, увидев такой результат, я испытал большую радость.

За моей спиной стоят десятки, а может даже сотни тысяч кошек, страдающих от несоответствия между их способностью выстраивать отношения и возложенными на них ожиданиями: количество межвидовых споров, отношений, которые должны были стать добрыми, но приносят страдания, тревогу и враждебность!

Пришло время обратить на них внимание и вернуть всем надежду.

Исида, путешествие в глубины ада

Кошки не собаки! Я не устану повторять это!

Мой профессиональный опыт только подтверждает мои слова, ведь я часто наблюдаю за тем как люди, хоть и без злого умысла, но крайне беспечно обращаются с кошками как с собаками.

У двух этих видов много общего: оба принадлежат к отряду хищных, живут рядом с человеком несколько тысяч лет, развиваются в рамках теории привязанности, что позволяет им на протяжении всей взрослой жизни выстраивать добрые отношения с другими. Живут в едином сенсорном пространстве: у них пять одинаковых органов чувств и, например, более острое, чем у человека, обоняние, которое сближает их еще больше. Это неотенические виды[37], их ювенильные характеристики сохраняются на протяжении всей взрослой жизни, например, способность играть, что объясняет наше стремление предложить им защиту, кров и пищу.

Словом, такая путаница вполне объяснима.

Алин и Раймон приехали на консультацию в крупный парижский ветеринарный центр. На дворе зима, оба закутаны в пуховики, которые, как вскоре выяснилось, служат им не только для защиты от холода.

Моя пациентка – маленькая черная пушистая кошечка, которая без особой опаски выходит из своей переноски, затем подходит ко мне, я глажу ее… но вторая попытка потрогать ее провоцирует громкое шипение. Этот звук обозначает угрозу, как рычание у собак. Он сигнализирует о желании увеличить дистанцию и прекратить контакт.

После этого я прерываю контакт и спрашиваю о причине визита. Первой заговорила Алин: «Вы сами только что видели: она набрасывается! Она меня пугает!.. К тому же она начала ходить куда угодно, только не в лоток».

В двух словах – две классические жалобы, и это только верхушка айсберга.

Исида расхаживает по кабинету, прыгает на колени Алин, затем перебирается на Раймона, снова возвращается к Алин, та ее гладит, но после четырех-пяти поглаживаний снова раздается шипение.

Собирая анамнез, параллельно наблюдаю за Исидой: ее переноска открыта, но она не спешит в ней спрятаться. Несколько раз проходит мимо, обнюхивает ее, но не воспринимает как потенциальное убежище, как делают многие соплеменники на ее месте, не торопясь порадовать нас своим появлением из переносок во время консультаций.

Вместо этого, каждый раз проходя мимо, она трется загривком, чуть ниже уха, об Алин и Рэймона, что вызывает у обоих рефлекс ее погладить. Первые два или три прикосновения воспринимаются нормально, но от последующих кошка как минимум отворачивается, шипит, ворчит, но чаще всего довольно сильно бьет лапой.