Клод Анджи – Откровение Элохим. Тайна Дианы де Пуатье (страница 4)
Мальчуган перестал шмыгать носом и успокоился, в детских глазах засветилась надежда и вера в её слова, кажется его страх действительно исчез. Она поднялась с колен и вновь присев в реверансе отошла от него. Мальчик снова стал серьёзным.
Принцев усадили в лодку, и она медленно начала исчезать в тумане, унося их в неизвестность. Диана и весь двор стояли на берегу. Она подняла руку и помахала им на прощание. Маленькая чёрная головка повернулась к берегу, она узнала маленького Генриха. Он поднял руку и в ответ помахал ей рукой.
Свобода
Чёрные тучи нависли над поместьем де Брезе.
Холодное, серое утро соскользнуло с неба моросящим дождём, делая окружающий мир тускло-серым.
Священник продолжал говорить над холодной, чёрной могильной дырой в фамильном склепе де Брезе. Наконец, он закончил свою речь и чёрную дыру с телом графа со скрежетом закрыли могильной плитой, словно его проглотил беззубый рот чудовища.
Диана стояла над могилой своего мужа. Она была одета в траурные чёрные одежды, и из-за этого её невероятно белое лицо казалось почти неестественно белым. Она молча смотрела на могилу, в нос ей ударил запах сырой земли склепа, перемешанный с запахом затхлости и мёртвого тела, это был запах смерти. Её дочери стояли рядом. Люди задвинули камень, скрыв тело графа навечно. Прощание живых с мёртвым было закончено.
Она вместе со своими дочерями вернулась в свой особняк. Похороны графа совершенно вымотали её постоянными визитами и соболезнующими. Она устала так сильно, что без сил рухнула в стоящее у камина кресло.
Её взгляд поневоле остановился на двери и вдруг, она поняла. – Никогда больше он не зайдёт в эту дверь, её муж мёртв и теперь она вдова.
И тут ей в голову ворвалась другая мысль. – Нет же, она не вдова, она свободна! Свободна, от вечных унижений, от его присутствия, от его запаха в своей кровати, от его вечного недовольства.
Она свободна! – Прожгла мысль мозг.
Свободна! – Словно упиваясь этой мыслью, думала она.
Её сердце вдруг радостно вздрогнуло и за долгие годы впервые неожиданно для неё самой, ожило. Её глаза вдруг вспыхнули огнём, заблестели и зажглись жизнью, словно до этого дня она была мертва. Она резко поднялась с кресла, в котором сидела и почти подбежала к окну распахнув его резким движением настежь. В комнату ворвался свежий воздух, за окном была всё та же унылая погода, было сыро, и моросил дождь. Она почувствовала запах дождя смешанный с запахом мокрой земли и вдохнула этот живительный аромат полной грудью, прикрыв от удовольствия глаза, прошептала восхищённо, словно видела этот мир впервые. – Какой восхитительный день! Её лицо за долгое время озарила улыбка.
Другая мысль пришла, заменяя восторг. – Я поставлю памятник! Из большого, тяжёлого камня!
Она улыбнулась шире, не замечая, что говорит вслух, сказала.
– Я поставлю вам памятник, месье де Брезе!
– И надеюсь, его тяжесть придавит ваши кости в вашем склепе! – Почти выкрикнула она.
Её брови грозно сошлись на переносице, а перед её глазами возникла картина из прошлого, как будто это было только вчера, и его голос режущий, словно нож по её сердцу, каждым сказанным графом словом: «Как же вам повезло, дорогая. Теперь вы графиня де Брезе». Её глаза вспыхнули огнём, взбудораженная воспоминаниями.
Она продолжила говорить вслух.
– Я поставлю вам памятник!
– Чтобы быть уверенной, что если вам вздумается оттуда вылезти, он вам преградит дорогу! – Презрительно закончила она.
– Он будет очень большой! – Добавила она, закончив свою невольную речь, и не замечая, что говорит вслух сама с собой. Вздохнув с ещё большим удовольствием полной грудью аромат промозглого дня.
Памятник на удивление всем был действительно очень большой и тяжёлый, его с трудом установили. Когда рабочие закончили с установкой, она отпустила их и осталась одна у могилы графа.
Она заговорила тихо, её обращение было к графу, словно усопший граф мог её слышать.
– Надеюсь вам нравиться ваш памятник? Я надеюсь, месье, – добавила она, нахмурив лоб и сверкая глазами, едва слышным, дрожащим голосом.
– Надеюсь, он раздавит вас, в вашем склепе и если вы вдруг намереваетесь вылезти оттуда, то эта глыба закроет вам дорогу! – Закончила она, почти задыхаясь от ненависти к усопшему мужу.
Её пробила нервная дрожь, а дыхание стало прерывистым и от чувства ненависти к нему, ей стало тяжело дышать, губы сжались и посинели, а кулаки, сжавшись, впились ногтями в мясо. И в порыве столь глубокой ненависти к нему, она не сдержалась и плюнула ему на могилу.
– Это всё что ты заслуживаешь от меня! – Выкрикнула она, выпрямившись, словно встала, наконец, за эти годы с колен.
И облегченно выдохнув, уже спокойно и презрительно добавила.
– Это всё что вы заслужили от не достойной вас, месье де Брезе!
– Надеюсь, вас сожрут черви! – Закончила она презрительно.
Она метнула свой взгляд, словно кинжал, на памятник, словно проверив ещё раз напоследок, так ли он прочен и велик. И убедившись, что это так, гордо вскинув подбородок вверх, резко развернулась и зашагала твёрдо прочь, она больше не оглянулась.
Разбирая уже теперь свои дела Пуатье поняла, что муж не оставил ей и её детям ничего!
Он не только не оставил им средств, но и оставил непомерные долги, заложив так же и их имение. Всё было им проиграно в азартных играх. Сумма долга была велика и если не будет выплачена, то она и её дети могут лишится всего, включая поместье.
Она сидела в кабинете по столу и на полу валялись накладные, долговые и бумаги на поместье, заложенное за долги. Она не могла в это поверить.
Она сидела, молча уперев голову рукой, дела обстояли хуже некуда. Что ей делать?! Куда она пойдёт, потеряв имение?! Где будут её дети?! Что будет с ними?! – Думала она в полном отчаянье.
Несмотря на холод к своим дочерям она всё же любила их, стараясь всегда о них, заботится, дать должное образование и воспитание. Больше всего её беспокоил тот факт, что потеряв имение, девочкам врят ли будет святить хорошая партия в браке.
Боже! Кому они будут нужны?! Кто женится на них, если в свете узнают о почти полном их банкротстве! К тому же бедняжки и без того были далеко не красавицы. – Думала Пуатье совершенно отчаявшись.
Кроме прочих проблем с имением вскоре тёмные тучи сгустились и над её любимым отцом. Его обвинили в заговоре и вместе с другими заговорщиками усадили за решётку, ему могла грозить казнь. Но, полного обвинения ещё не было выдвинуто, а значит, была надежда.
Она сидела мрачная и одинокая в кабинете, в очередной раз, разглядывая бумаги, отчаянно надеясь найти выход, надеясь на чудо.
– Что же мне делать?! Боже мой! – Вырвалось у неё отчаянно.
Ситуация казалась, была безвыходной, она совершенно отчаялась. Обхватив голову руками, она сидела так, не шевелясь и уставившись в одну точку. Сколько времени она так сидела, она не знала, но вдруг она вздрогнула, её охватила злость на себя за слабость и бездействие.
– Надо что-то делать! Надо ехать в Париж! – Вдруг произнесла она вслух, говоря сама с собой.
– В Париж, к королю! Больше никто не сможет мне помочь, только король! – Решительно закончила она.
Но, вставал вопрос. Как? Тогда, она решила обратиться за помощью к одной даме. Она вспомнила, что эта дама была знатного, но давно обедневшего рода и поэтому была пристроена в свиту к одной невероятно богатой и знатной 60 летней вдове, с высоким званием и столь же большим карманом. Вдова всеми силами пыталась молодиться и тратила на наряды, румяна и драгоценности уйму денег, собирая вокруг себя уйму дворянок в своей свите, показывая всем тем самым своё высокое положение. Дамы же, за определенную плату, выказывали ей своё восхищение и не скупились на лестные похвалы. Вдова обожала бывать в обществе и при дворе. Пуатье немедленно написала своей знакомой письмо с просьбой, чтобы та порекомендовала её на место в свите. Ответ пришёл, не заставив себя ждать. Ответ был: «Что, Пуатье, может в скором времени приехать и будет, несомненно, украшением свиты и вдова с удовольствием её примет». Дальше были прочие светские новости и любезности, письмо заканчивалось на том, что её будут с нетерпением ждать.
Оставив распоряжения в поместье, Пуатье выехала уже через несколько дней и уже на неделе была принята на своё новое место.
Вдова оказалась полноватой маленькой 60 летней женщиной с чрезмерно розовыми щеками, причина которых было очень большое увлечение вдовой румянами и столь же большое преобладание пудры, отчего её лицо было белым, словно полотно. Всем своим странным видом и образом она напоминала сову увешанную драгоценностями. К ним она питала особую страсть и любовь, увешивая себя ими столь расточительно, что напоминала рождественскую ёлку.
Однажды оставшись с одной из дам свиты вдовы в комнате старой дамы девушки увидели на туалетном столике престарелой дамы прекрасное колье с брильянтами. Камни были изумительной красоты и чистоты. Солнечный свет упал на прекрасные камни, и они заискрились тысячами огней. Девушка, что была с Пуатье, восхищённо ахнула и сказала с восхищением, обращаясь к Диане.
– Боже мой! Дорогая, посмотрите какая восхитительная красота!
– Боже! Какой блеск! Они стоят целое состояние!
Она не сводила восхищённого взгляда с камней.
Пуатье посмотрела на каменья, искрившиеся на солнце, и вдруг перед её глазами встала сморщенная шея вдовы, переходящая в столь же сморщенное лицо, и брильянты, свисавшие на этой старой увядшей шее. Бриллианты вдруг потускнели в её глазах и потухли, и она просто ответила.