Клод Анджи – Откровение Элохим. Тайна Дианы де Пуатье (страница 14)
Она собиралась подняться с края кровати, на которой сидела, но он остановил её.
– Подождите Диана. – Он удержал её за руку.
– Диана, скажите всё же.
– Почему вы остались на месте, там в лесу?
– Вместо того чтобы убежать прочь.
– Даже страшно представить, что могло с вами случиться!
– Если бы я не успел появиться так вовремя, – добавил он.
– Я просто никак не могу понять. Почему вы не убежали?!
– Вы стояли там, на своей рыжей кобыле, такая спокойная! Словно, прекрасная каменная статуя и в ваших глазах не было и капли страха!
– Неужели вы не испугались? – Спросил он.
– Ах, вы, а о кабане! – Выдохнула она, думая о поцелуе.
– Ах, нет. Что вы, я просто не успела испугаться вот и всё. – Ответила она.
Он слегка улыбнулся.
– И всё же, это чудовище напугало бы кого угодно. – Сказал он задумчиво.
Она уже встала с краешка кровати, на котором присела рядом с Генрихом.
– Я просто не успела, вот и всё. – Ответила она улыбнувшись ему.
Она уже собиралась выйти из комнаты. Но, вдруг повернулась и сказала.
– Генрих, ещё раз спасибо.
– Вы спасли мне, скорей всего жизнь!
– Надеюсь, ваша нога скоро заживет.
– Я приду завтра, – напомнила она.
– И принесу вам бульон.
Он снова сделал смешную гримасу.
– Нет, Генрих.
– Вы мне обещали выпить весь бульон. – Добавила она.
Он улыбнулся ей.
– Конечно, моя дорогая Диана.
– Я выпью даже яд из ваших прекрасных рук! – Ответил он.
Она, улыбнувшись, покачала головой и вышла, закрыв тихо за собой дверь.
Через неделю Генрих действительно уже был на ногах. Раны на нём, кажется, действительно затягивались чудесным образом, и то ли помог чудодейственный бульон Пуатье, которым она нещадно поила Генриха, как и обещала, толи дело было в горячих поцелуях, которые следовали после бульона. Несмотря на прописанный докторами постельный режим, Генрих уже через неделю сидел в седле. Придворные дивились столь быстрому выздоровлению Генриха. На что он отвечал окружающим, что он так быстро встал на ноги благодаря чудодейственному лечению мадам де Брезе, и что её бульон, определенно, обладает магическим действием. Делая загадочный вид, Генрих рассказывал очередным придворным, о чудо бульоне. Пуатье же покрывалась красным румянцем, слыша его речи, не зная, что именно он имеет в виду. Действительно её бульон или страстные поцелуи. Хотя, она была уверенна, что скорее второе, чем первое. Придворные же оставались в догадках и сомнениях об их отношениях, и сколь близкими они были. Генрих же видя её порозовевшие щёки, широко улыбался ей. А она делала вид, что вовсе не слышит, о чём он болтает. Делая вид, что она занята увлекательной беседой с какой-нибудь дамой. Видя, что она усердно притворяется глухой. Он повторял фразу громче.
– Чудодейственный бульон! Говорю я вам. – Обращаясь к собеседнику, почти кричал он, своим громовым голосом.
Тут уж должен был услышать даже глухой!
И тогда не выдержав, Диана бросала на него почти злой и колючий взгляд.
Словно говоря ему. Да замолчите же вы!
Он же делал невинное лицо и ещё невиннее улыбку и она сменяла гнев на милость. Да и как можно было на него злится?! На Генриха злиться было невозможно! Пуатье пыталась скрыть от всех любопытных глаз их отношения. Генрих же хотел кричать в буквальном смысле, о том, что они вместе. И лишь зная, что её это сердит, говорил пока о бульоне.
Так началась их история, длинною в целую жизнь!
Для которой, как оказалось, целой жизни было слишком мало!
Они бегали по ночам по тёмным коридорам и узким лестницам дворца, прячась от любопытных глаз. Прокрадываясь, друг к другу в покои, словно воры, а днём делая серьёзные лица. Но, придворные конечно шептались, но никак не могли их уличить. Кажется, обоим доставляла удовольствие водить всех вокруг за нос, смеясь над любопытными и играя с придворными в кошки мышки. А когда их не видели, они пускали друг в друга огненные стрелы взглядов. Но, всё же слухи поползли, ведь всем было любопытно. Так ли это на самом деле? Любовники ли они?
Наконец-то они решили открыться, и открыто отправились в известное во всей Франции место, которое посещать могли только любовники. Они отправились в замок Экуен, принадлежащий констеблю Монморанси. Настроение в этом замке создавалось знаменитыми эротическими витражами. Эти витражи шокировали своим содержанием даже Рабле! Они иллюстрировали любовь Психеи, и намекали Генриху, что и его богиня может быть человечной. Может затрепетать в его объятиях, как Психея в руках Амура.
Так началась знаменитая в последующих веках любовная история!
Диана, знавшая до тех пор лишь любовь своего старого мужа, который годился ей в дедушки и столь же не молодого и себялюбивого короля. Только познав страсть пылкого принца, который по возрасту годился ей в сыновья. Поняла, что любовь может быть не только исполнением супружеского долга, но и удовольствием. Генрих же в свою очередь не выглядел как юнец. Наоборот, он выглядел гораздо старше своих лет по внешнему виду, и по уму был зрелый мужчина. Поэтому Пуатье забыла о разнице в возрасте. Генрих был тем более счастлив, обнимая свою богиню, о которой грезил и мечтал всегда, с первой их встрече её образ был в его сердце. Свои чувства он также выразил в стихах. Он сожалел, о потере времени. Об удерживающей его боязни, что его богиня не снизойдет до него. Что он будет верен ей до последнего своего вздоха, и его сердце всегда будет принадлежать ей одной! И когда они абсолютно счастливые вернулись во дворец. Всем стало всё ясно окончательно. Больше они не скрывали своих отношений, и все при дворе поняли, что они любовники.
Превратности судьбы
Колокола били по всему Парижу и по всей Франции. Франция была в трауре. Скончался от тяжелой легочной болезни наследный принц Франциск. Генрих был убит горем. Он искренне любил брата. Он молча стоял у окна. Она подошла к нему сзади.
– Генрих, вы не могли ему помочь.
– Мне очень жаль, что Франциска не стало. – Сказала она.
Он повернул к ней несчастное лицо, полное горя и утраты.
– Мне жаль, – повторила она обняв его.
Он положил свою голову ей на плечо и молчал, как когда то в детстве. Тогда, когда они встретились впервые, и он был ещё ребёнком. В тот день, когда их совсем детей, Генриха вместе с ещё здоровым братом, отправили в плен.
Она погладила его густые, чёрные волосы. Так они и стояли молча, не произнося не слова.
Как странны порой переплетения судьбы или самого рока. Много лет назад маленького принца, второго сына короля все попросту забыли даже поприветствовать, отправляя в плен. Ведь он не должен был стать королём. Но, кто из смертных может знать, что должно быть? И чья неукротимая сила, и рука сверху, пишет и решает судьбы людей? Неотвратимый рок или сама судьба! А власть, которой обладают короли, лишь иллюзия! Потому что есть только одна истинная власть! Это его власть и воля! И имя ему создатель или Бог! Какую судьбу он уготовил каждому из нас?! Какой поворот приведёт нас к гибели или к победе?! Генрих не должен был стать наследником престола, но он им стал! И всё изменилось. Если раньше он мог бродить один и его не особенно замечали, не считая конечно дам, то наследник престола, интересовал теперь всех. Теперь он не мог быть не замеченным. Придворные буквально караулили его у каждого куста, пытаясь добиться расположения. Они хороводом ходили за ним по пятам. Он жаловался Диане, что они не оставляют его в покое не на минуту. Новое положение Генриха совсем не радовало, оно его тяготило, и столь обожаемая им свобода была утеряна безвозвратно. Его не радовало совершенно то, что он станет королем. Генрих всю жизнь готовил себя к военной карьере, а это означало походы и сражения. Где всё решает лишь собственная смелость и доблесть. Теперь же он понимал, что всё перевернулось. Он никогда не сделает военной карьеры, так как он будущий король Франции, и это его печалило. Он всё ещё был раздражён.
– Лживые льстецы! – Говорил он, разговаривая с Дианой.
– Ходят вокруг, словно стая шакалов.
– Высматривая что-то или выпрашивая.
– Вы не представляете Диана!
– Нынче днём я со злости сказал некую несуразицу, в надежде на то, что хоть кто-то возразит мне.
– И что вы думаете?!
– Они в один голос согласились с чепухой, которую я сказал!
– Как такое может быть?! – Закончил он, раздражённо.
Он посмотрел на неё совершенно несчастный и добавил.
– Диана, это ужасно! Вы не представляете.
Диана полулежала, облокотившись на шелковые подушки на сделанной в римском стиле не большой софе. Она махнула рукой Генриху, который нервно мерил комнату шагами, приглашая его присесть рядом с ней.
– Генрих дорогой.
– Да не думайте вы о них столько, право.
– Будто вы не знаете придворных.
– У вас совсем дурное настроение из-за этого.