Клинтон Стэгг – Серебряная Сандалия (страница 14)

— В этом не было ничего странного. У меня бронируют столики разные люди и не только: от светских львов до ручных обезьян, я даже организовывал банкет для вождей южнотихоокеанских островов, на их щеках были вытатуированы бабуины! Если кто-то хочет, чтобы ему было подано его собственное вино, то что ж — это не мое дело, если он платит за обслуживание.

Бирбауэр хотел было сердито возразить, но отвлекся — толпа у дверей расступилась. В глазах коронера воссиял свет — капитан полиции Макманн пробивался сквозь толпу.

— Могли ли мужчина и женщина пройти в ресторан так, чтобы их никто не заметил? — спросил Бирбауэр, хотя это был формальный вопрос, заданный только потому, что его надо было задать.

— Нет. Кто-то лжет! — ответил управляющий.

— Как это?

— Вы думаете, в отель уровня «Бомонда» могут проникнуть мошенники или карманники? — саркастично ответил управляющий. — Кто-нибудь видит всех входящих. Я плачу людям за то, чтобы они наблюдали!

— Вы владелец «Бомонда»?

— Им владеет Филипп Дж. Брэкен.

— Был ли он уведомлен о событиях прошлой ночи?

— Я всю ночь пытался связаться с его яхтой по радио. Когда он вернется, вы сможете расспросить его. Но он знает не больше моего.

— На этом все!

Карл с ворчанием удалился, разгоняя репортеров со своего пути.

— Капитан Макманн! — объявил Бирбауэр, и капитан полиции, с осознанием собственной значимости, поднялся на трибуну и принял присягу.

— Вы расследовали вчерашнее происшествие в «Бомонде»?

— Я. Принялся за работу уже через пятнадцать минут после того, как получил письмо. Оно могло быть фальшивым, но я не собирался рисковать! — капитан взглянул на газетчиков, чтобы удостовериться, что они его поняли. Затем он перевел взгляд на новое движение толпы у дверей. На его лице промелькнул триумф, а затем он словно снова надел маску официальной сдержанности. Новоприбывший держал в руке трость, а голубые линзы его очков уставились прямо на капитана. Вошедшим был Торнли Колтон.

Коронер также заметил его, и прежде чем задать вопрос, он встретился взглядом с капитаном.

— Судя по вашему опыту, можно ли классифицировать смерть человека за столиком ресторана как убийство? — прямо спросил он.

— Вне всяких сомнений! — четко и не колеблясь ответил капитан.

— Расскажите суду, что вас в этом уверило? — судя по голосу коронера, он уже знал ответ. Он обвел взглядом комнату, и его глаза остановились на седом человеке, лениво развалившемся на заднем ряду.

— Расскажу, — медленно ответил капитан, и присутствовавшие уловили в его голосе нотку злорадства. — Я знаю, что это убийство, потому что убийца уже арестован! Его зовут Джордж Нельсон, это официант, улизнувший из «Бомонда» прошлой ночью!

Наступившая вслед за этим заявлением тишина была нарушена стуком трость Торнли Колтона.

Глава IX. Дымный след

Быстро сделано! На языке полиции и газетчиков эта фраза описывает быстрое решение дела и арест заключенного. Эти два слова являются лучшим панегириком, которого может удостоиться полицейский. Капитан Макманн проделал это быстрее всех в истории полиции Нью-Йорка. Восемь часов после загадочного убийства, и вот — город уже знает, что преступник задержан.

Капитан полиции был последним свидетелем. Он рассказал, что всю ночь искал заподозренного человека — официанта, обслуживавшего столик. Он нашел его в задней комнате кафе в Парк-Роу, где он пьяно бормотал о Серебряной Сандалии, ходячем мертвеце, и о том, что ему не удалось получить деньги за «самый великий трюк, провернутый на глазах сотни человек».

Заключенный находился под воздействием алкоголя, и полиции пришлось постараться, чтобы привести его в состояние, в котором он мог бы сделать признание. Детективы уже шли по следу женщины в серебряных сандалиях и ожидали ее ареста уже через несколько часов. Согласно показаниям капитана полиции Макманна, «Джордж Нельсон, двадцатисемилетний официант, был задержан как особо важный свидетель».

Прежде чем капитан сошел с трибуны, репортеры уже разбежались в поисках телефонов, а присяжные столпились вокруг капитана, чтобы пожать ему руку и поздравить его. Отчего коронерская коллегия присяжных должна это делать, остается сложнейшей загадкой, но присяжным свойственно кого-нибудь поздравлять. Не важно, обвиняемого или прокурора. Болезненное любопытство объяло присяжных, а коронер Бирбауэр освободился от официальной маски и добродушно улыбался. Его долг был выполнен, и выполнен хорошо.

Торнли Колтон одиноко стоял в дальней части зала и выстукивал дробь тростью по деревянному полу. Рыжеволосый мальчишка, костюм которого, по-видимому, был вывалян в грязи, пробивался к нему через толпу, чтобы поднять оброненную трость, после чего возвращался обратно.

Наконец, капитан Макманн заметил слепого сыщика и направился к нему, по пути раскланиваясь направо и налево в благодарностях за полученные поздравления. Приспешники из офиса коронера держались на расстоянии и переговаривались друг с другом. Были слышны перешептывания «Я же говорил, что он это сделает!»

— Поздравления уместны? — спросил слепой, протягивая руку.

Макманн воспринял его слова как констатацию факта.

— Вы умеете проигрывать. Но как я уже говорил, это было дело для профессионалов. Вы проделали хорошую работу, но с настоящими делами должна справляться полиция.

— Вне всяких сомнений, это настоящее дело, — улыбку Колтона сменила серьезность. — Вы уже прояснили все его странности?

— До ночи разберемся! — капитан уклонился от вопроса. — Мы взяли официанта около часа назад. Я позвонил коронеру — сказать, что я был прав, но у меня не было времени разобраться с деталями.

— Не расскажете, как вам удалось так быстро задержать официанта? — кажется, проблемисту было по-настоящему интересно.

— Немного размышлений, немного знаний о человеческой природе и практические навыки в профессиональной работе, — великодушно ответил Макманн. — Если вы хорошо знаете человеческую природу, то понимаете, что никто не может проделать такой трюк, как вчерашний, и не выпить пару рюмок, чтобы забыться. После этого память притупляется, но хочется выпить еще, а потом он становится разговорчивым. Так бывает в восьми случаях из десяти. На практике нам нужно осмотреть питейные заведения. Мы знали, что он был новичком, ведь под его описание не подходил никто из «старичков». Мы взяли его, и это показывает, что хоть ваши теории и хороши, но у вас не было возможности научиться на практике.

— Хм, — трость Колтона снова начала барабанить по полу. — Он выглядел, как если бы пьянствовал около пяти дней, разве не так?

Ухмылка исчезла с лица капитана.

— Что вы имеете в виду под «пятью днями»? — спросил он.

— Яхта Брэкена пристала к берегу пять дней назад. Я уточнил. Вчера он снова отчалил. Я предположил, что кто-то мог напоить официанта и украсть рекомендательные письма, чтобы занять его место.

Ухмылка вернулась на лицо капитана.

— У нас были подобные подозрения, — объявил он. — Но этот парень заговорил! Он рассказал, что взялся за работу и не получил за нее денег. Он знал, что женщина носила серебряные сандалии!

— Я позабыл об этом.

Умей капитан читать мысли, он бы увидел, что проблемист пребывает в недоумении. Но оно ничуть не отражалось в голосе слепого, когда он задал очередной вопрос:

— Вы еще не узнали имя покойного?

— Еще нет, но узнаем еще до вечера! — уверенно заявил капитан.

— Возможно, я смогу помочь вам, — Торнли Колтон вынул из кармана бумажник и протянул полицейскому полдюжины газетных вырезок. Макманн прочитал одну из них:

3-го декабря в Нью-Йорке скоропостижно скончался шестидесятитрехлетний Иладнас Анярберес. Кремация в Фреш-Понд.

Капитан полиции быстро осмотрел все остальные вырезки. Они были из разных нью-йоркских газет, но все они вышли в тот же день.

— Где вы их взяли? — спросил полицейский.

— В доме той женщины в серебряных сандалиях, которая привела мужчину в ресторан.

— Так вы нашли этот дом? — в голосе капитана читалось уважение и удивление. Колтон побывал в доме гадалки раньше полиции! — Пройдемте отсюда! — как обычно грозно прорычал полицейский, увидев, что на них глазеют ротозеи, скопившиеся в зале.

Колтон кивнул и пошел за ним. В углу коридора капитан остановился и, нахмурив лоб, еще раз взглянул на газетные заметки.

— Иладнас Анярберес, — повторил он. — Иностранец.

— Возможно, Серебряная Сандалия, если читать наоборот, — указал Колтон.

— Вы хотите сказать, что эта заметка о смерти убитого в ресторане? — саркастично спросил капитан.

— Да.

— Вздор! — отмахнулся полицейский. — Это фальшивка! Где это слыхано: анонсирование смерти! Ведь, чтобы подать объявление в утренние газеты, нужно было направить текст в редакции еще до того, как тот человек был убит!

— Вы хотите сказать, до того, как смерть была обнаружена, — мягко поправил его слепой проблемист.

— Но кто дал его? Кто?

— Тот же, кто написал три письма на папирусе.

— Может быть, вы знаете, кто это? — воинственно спросил капитан.

— Да, — на полном серьезе ответил Колтон. — Это был тот человек, которого вы нашли мертвым. Это был сам убитый!

— Что!? — снова выпалил капитан, да так, что его предыдущие словесные взрывы показались мягкими в сравнении с этим.

— Это так, — убежденно сказал Колтон. — И письма, и объявление написаны человеком, которого мы обнаружили мертвым. Вот здесь изображено, как он их пишет, — Колтон вынул из кармана фотографию. Капитан полиции рассмотрел изображение бородача в свете от большого окна. У него был двадцатилетний опыт сравнивания фотографий, и его было не обмануть.