Клинтон Стэгг – Серебряная Сандалия (страница 10)

— Подготовка! — торжественно объявил Провидец. — Годы раздумий и работы собственными руками! Полоски серебра, а также кольца и пружины из вашего нового металла, называемого сталью.

Механическая походка! Автоматическое передвижение ног! Неподвижная, высоко поднятая голова! Сидни вдруг подумал обо всем этом. Провидец не лгал. Сидни знал это. Он видел собственными глазами!

— Так вы умерли своей смертью? — медленно спросил Сидни. — Люди, доставившие вас в ресторан, выполняли вашу волю?

Он вспомнил тост старухи. То, как она коснулась губами лба бородача, то, как она поклонилась, прежде чем уйти из ресторана. Все это должно быть правдой, истиной. Торнли Колтон ошибся! Это не было убийством; это просто исполнение последней воли странного человека.

— Да, — ответил бородач и медленно вернулся в шкаф в углу комнаты. — Да, можете это рассказать вашему слепому хозяину.

Его слепой хозяин! От этих слов Сидни Темз очнулся, словно его окатили холодной водой, и все отброшенные подозрения вернулись к нему. Провидец знал о Колтоне! А значит, понимал, что за ними следят. И все это не больше, чем трюк. Он понял это, когда они оставили бородача в ресторане. И он никак не мог вернуться сюда. Тогда кто же этот человек? И кем был бородач, пальцы которого обвивали бокал вина? И кто такая старуха? Старуха! Он совершенно о ней забыл!

Он дернулся на стуле, как только занавес шкафа опустился, скрывая вернувшегося в него человека. Глаза старухи в серебряных сандалиях все еще были закрыты, и она раскачивалась взад-вперед. Сидни начал подыматься. Он выяснит, что все это значит! Резкий голос ворона нарушил гробовую тишину.

— Серебряная Сандалия, проснись! — приказал он. — Юноша видит и слышит. Проснись и коснись его, чтобы он понял, что все это не сон.

Старуха перестала раскачиваться. Ее угольно-черные глаза медленно раскрылись и уставились прямо на него. Сидни снова почувствовал их невероятную силу. Его мышцы обессилили, и он снова опустился на стул. Старуха медленно встала. Ноги в серебряных сандалиях медленно передвигались под черным шелковым платьем. Сидни снова охватило желание сбежать, но конечности опять не слушались его. Старуха стояла перед ним… над ним, точно так же, как бородач несколько минут назад. Она подняла руку. Пытаясь не встречаться с ней взглядом, Сидни отвел глаза и заметил яркий серебряный блеск от чего-то в ее руке. Рука приближалась к нему. Он инстинктивно поднял собственную руку, откинулся назад и вжался пятками в ковер. Рука старухи метнулась, словно молния. Сидни почувствовал жжение в левом боку. Старуха качнулась, как от головокружения, а потом пошла дальше. Через мгновение Сидни увидел новое действующее лицо — появившееся из скрытого бархатом шкафа в углу. Это была девушка с испуганными и ужасными глазами, пальцы ее левой руки крепко сжимали бархат, а золото ее волос блестело, отражая мерцание свечи.

Губы девушки шевелились. Сидни четко расслышал ее слова:

— Другой! Господи, другой!

Все погрузилось в непроглядную тьму, по крайней мере, для секретаря Торнли Колтона.

Глава VII. Попрошайка

Тысяча отзвуков сообщала слепому сыщику то, что упускали глаза тех, кто мог видеть. Он запоминал сотни людей только по их голосам. Его память была так замечательно натренирована, ведь ему приходилось полагаться лишь на нее, ввиду отсутствия зрения, и он никогда не забывал услышанные голоса и людей, которым они принадлежали. Так что слепота Торнли Колтона была ему не столько помехой, сколько преимуществом. Лица можно замаскировать до неузнаваемости, а вот радикально изменить голос нельзя в силу природы голосовых связок.

Ухватившись за ржавые перила на крыльце старого особняка, проблемист ждал окружного прокурора, поприветствовавшего его из машины. Еще один поворот в деле, в котором уже задействованы коронер и капитан полиции.

Окружной прокурор быстро пересек тротуар, весело кивнул молчаливому Креветке и пожал протянутую руку Колтона.

— Если вы разведываете, то мы можем делать это вместе. Полагаю, нам по пути.

— Серебряная Сандалия? — спросил проблемист.

Окружной прокурор кивнул, упустив из виду то, что Колтон был слеп. Впрочем, об этом забывали многие.

— Занятный персонаж, — сказал он. — Более четверти века она избегала облав на гадалок и прочих предсказателей. Людей посылали к ней, чтобы они нашли свидетельства мошенничества, но они возвращались, рассказывая о поразительных вещах, которые она проделывает. Этим утром я собрался посмотреть на нее сам.

— Думаю, вы опоздали часов на шесть, — уверенно заявил слепой сыщик.

— Что вы имеете в виду? — спросил окружной прокурор. Торнли Колтон ожидал именно такую реакцию — предыдущее заявление прокурора о разведке было не более правдиво, чем слова Колтона.

Проблемист коротко ответил:

— Я имею в виду, что Серебряная Сандалия ушла, вместе с ее объяснением насчет мертвеца в «Бомонде».

— Но как вы их увязали между собой? — прокурор был явно огорчен.

— В Нью-Йорке не так-то часто встречается псевдоним «Серебряная Сандалия».

— Это увиливание! — попытался отмахнуться прокурор. — Как вы узнали, что гадалка из подобного района связана с убийством в крупном бродвейском отеле?

— Мой секретарь посетил этот дом вскоре после того, как выяснилось, что бородач мертв.

— Но как? Ведь полиция не связала эти два места!

— Я же не полицейский, — мягко иронизировал Колтон.

— Вы вовсе не полицейский! — уверенно заявил прокурор. — Колтон, можем ли мы работать вместе? Я знаю, что полиция вам досаждает, и вы имеете право этим возмущаться. Но у этого дела есть все признаки чего-то выходящего из ряда вон. Вот почему и я работаю над ним. Вчера все было непонятно, а мне доводилось встречаться с упоминаниями о Серебряной Сандалии. Поэтому, как только я услышал об этом деле, я смог связать их воедино. Я понимаю и ценю ваши способности, и моего здравого смысла хватает, чтобы осознать: моя должность еще не делает меня всезнающим. Так что там у вас?

Прямота просьбы затронула Колтона как ничто в мире. Возможно, окружной прокурор был достаточно умен, чтобы понять это, но в тоне его голоса была искренность. Он был достаточно проницателен, чтобы знать: проблемист является человеком, а не бездушной машиной; что он возмущался высокомерием профессиональных следователей, отчетность которых основывалась на количестве осужденных, а не на количестве правильных решений. Для полиции арест и осуждение человека означали конец дела и добавляли им престижа. Для слепого же величайшим моментом было решение криминальной загадки. Он понимал справедливость предложения окружного прокурора и ответил откровенностью на откровенность.

— Помогу, в чем смогу, — пообещал Колтон, и они скрепили договоренность рукопожатием.

— Ну, теперь — внутрь. Честно говоря, я не доверяю исчезновению Серебряной Сандалии. Она уже годами была местной достопримечательностью. Никто не знает ни откуда она появилась, ни как ее настоящее имя. За много лет в моем офисе скопилось целое досье на нее.

— Что-то криминальное?

— Ничего. Она первоклассная ясновидящая. Глухонемая, и с удивительным вороном, который говорит за нее. Это выглядит всего лишь трюком, но всевозможные проверки показали, что старуха и в самом деле не может ни слышать, ни говорить. На другой стороне улицы должны были сносить дом, и люди наблюдали, побеспокоит ли ее шум. Однажды здание рухнуло, но она не услышала грохот. Она и в самом деле глухонемая, а список ее посетителей удивит вас: в нем четыреста имен — от политиков, банкиров, финансистов с Уолл-стрит до игроков и прожигателей жизни.

— Все мы подвержены суевериям, — кивнул Колтон. — Даже у Наполеона был сонник.

Окружной прокурор шагнул к двери.

— Готовы? — спросил он.

— Одну минуту, — сказал Колтон и обернулся к Гонорару. — Креветка, твой костюм чист?

Лицо парнишки покраснело в тон его волосам.

— Мистер Колтон, честно, он чистый. Ну, может, совсем немного запачкался, когда я вчера помогал Майклу чистить автомобиль. — Мальчик умоляюще обратился к прокурору: —Он ведь чистый, разве не так?

Озадаченный чиновник согласился с ним.

— Если он довольно чистый, — улыбнулся Колтон, — то пойди за угол и вываляйся в канаве. Затем пройди по переулку вправо — там ты найдешь ватагу ирландских детишек.

Недоумевающему прокурору он пояснил:

— Мой слух в три раза острее вашего. Я отлично их слышу, хотя до вас не доносится ни звука. Вы и сами знаете, что здесь был большой ирландский район, и некоторые из старых семей так и не уехали отсюда.

Он снова обратился к Креветке.

— Ясно?

— Еще бы! — глаза мальчишки расширились от радости. Он понимал, что ему предстоит то, что он любит: настоящая детективная работа, помощь слепому сыщику.

— Влейся в их компанию и выясни, как зовут человека, который привел нас сюда. Не делай ничего больше. Не пытайся найти его самостоятельно. А если попытаешься, то больше не буду давать тебе поручения! — он говорил настолько решительно, что мальчишка был вынужден согласиться, прежде чем отправился на задание. Но сперва он испачкался настолько, насколько хотелось его мальчишеской душе.

— Но что же все это значит? — поинтересовался окружной прокурор, когда паренек исчез с поля зрения.

— Вы видели человека, который был вместе с нами, когда вы появились?