Климентина Чугункина – Восточная сказка (страница 1)
Климентина Чугункина
Восточная сказка
Жил-был в одном восточном государстве султан Джамшид. Он был ещё очень молод по причине того, что лишь недавно взошёл на трон. Однажды старый визирь, служивший ещё при прежнем султане, умер. Молодому султану никак нельзя было обходиться без первого советника, но брать на эту должность какого попадя человека ему не хотелось. Думал он, думал, как ему быть, и, наконец, придумал, издав особый указ и разослав его во все концы государства для всеобщего ознакомления. В этом указе значилось следующее: кто раздобудет для султана в дальней чужой земле лучший и великолепнейший дар, тому и быть новым визирём. Сроку давалось полгода, и был назначен султаном конкретный день для смотра подарков, и назван день этот Великим днём смотра даров. Принять участие в этом состязании на получение богатой и влиятельной должности мог любой желающий, будь он знатен или простого происхождения, богат или беден, из столицы или с окраинных поселений. Единственным условием было лишь, чтобы это был подданный султана, совершеннолетний и свободный муж. Так султан сразу пресёк всякую возможность того, чтобы подле него в качестве его правой руки находился иностранец, раб, юнец или женщина. Те лица, которых он ни во что не ставил или по той или иной причине не доверял. И подивились люди тогда мудрости молодого султана, говоря друг другу, как хорошо он всё предусмотрел.
Не прошло и дня после издания указа, как из разных уголков страны потянулась вереница людей, кто по одиночке, кто в сопровождении своего верного войска. Люди спешили оправиться в чужеземные дали за желанным подарком для своего повелителя, но в первейшую очередь, конечно, за получением заветной должности для себя.
Один военачальник по прозвищу Зоххак, что означало человек-дракон, которое он получил за то, что свирепо нападал на противника и не давал тому пощады, тоже устремился со своей дружиной прямиком на север, в те земли, где, по словам многих скитальцев, не было ничего, что могло принести хоть какую-то пользу – одни глухие непроходимые леса, и только. Но военачальник верил в свою счастливую звезду и упорно продвигался в сторону Нелюдимого края, как называли восточные люди на своём языке эту местность. Он был уверен, что именно там отыщет великолепнейший дар для своего господина, людям же своим он пообещал богатой наживы.
Путешествие оказалось крайне тяжёлым, и прошло целых две луны прежде, чем они достигли первых обжитых территорий Нелюдимого края. Местные жители здесь были все язычниками и не имели сколь-нибудь развитой цивилизации, по мнению пришельцев. Людям Зоххака и ему самому они казались дикарями и поначалу лёгкой добычей. Но не тут-то было! Многие женщины в этих труднопроходимых лесах сражались наравне с мужчинами, что было для магометан неслыханным делом, поэтому подобных воительниц они прозвали «прислужницами шайтана». Вдобавок ни один из туземцев не желал сдаваться в плен или уступать, за ценности и своё добро они сражались до последнего, словно жизнь ничего не значила для них, и не проходило и дня, чтобы у военачальника не умирал кто-нибудь или не был ранен. Уже очень скоро его воинам не по душе стало такое положение дел: слишком много риска, а ценной добычи почти никакой (северяне вместо злата и серебра более ценили и использовали при обмене какие-то пушистые шкурки да маленькие невзрачные камушки яхонты). Они всё чаще начали выказывать недовольство, не обходилось и без стачек при дележе мизерных трофеев. Вот-вот мог начаться бунт. Да и срок смотра даров неумолимо приближался, а Зоххак так пока и не отыскал ничего, чему можно было дать определение «великолепнейший и несравненный».
Но всё-таки счастливая звезда военачальника не подвела его и на этот раз. Внезапно они наткнулись на достаточно большое укреплённое поселение, которое с натяжкой, но можно было назвать городом. Возможно, это был крупный, по местным меркам, ремесленный центр или центр торговли, а может быть, какое-то паломническое место, потому что над низенькими постройками возвышалось несколько зданий, напоминающий храмы, а единственные ворота города были распахнуты, и народ спокойно проходил внутрь или выходил, и ни у кого не было видно оружия. Местные жители спохватились только тогда, когда магометанское войско оказалось внутри. Теперь уж солдаты военачальника не знали удержу. Началось самое настоящее побоище. Солдаты Зоххака прямо-таки озверели и убивали всех без разбору, намеренные отомстить северянам за все причинённые ранее унижения.
Только благодаря тому, что местные жители были застигнуты врасплох, удача на этот раз была на стороне пришельцев с востока. И военачальник не имел ничего против, когда его люди пожелали поделить всё добро, а затем предать огню поселение и сравнять руины с землёй в назидание. Он даже отказался от своей доли награбленного, что было редкостью для магометанина. Но Зоххак мечтал о нечто более ценном, чем сиюминутное обогащение. И его цель была близка, как никогда. К чему ему серебряные статуи из храмов язычников и душистые смолы, если уже совсем скоро он сможет иметь всё, что душе угодно, и будет почти что равным султану, его правой рукой.
Он нашёл эту редкостную жемчужину поблизости от самых пышных зданий города. Она сражалась с яростью берсеркера в мужской одежде, стреляя из большого лука от уха, а не от груди, как было принято в его среде, с большой точностью. Она сразила трёх его людей прежде, чем на неё удалось набросить сеть, но даже скованной ей удалось тяжело ранить кинжалом ещё одного его воина. Потом как дикий зверь она рвалась из пут и кусалась, несмотря на ангельскую внешность, коей была наделена.
Прекрасно зная нрав своих людей, которые уже значительное время были обделены женским вниманием, Зоххак незамедлительно принял дикарку под свою опеку, приказав под страхом мгновенной смерти никому не приближаться к ней ближе, чем на пять шагов. Он сам относил ей пищу до тех пор, пока в их окружении не объявился переводчик из числа тех немногочисленных пленных, которых они решили забрать с собой в качестве рабов для возможной будущей перепродажи на родине. Военачальник и сам был бы не прочь обладать таким сокровищем, но хорошо понимал, что это утешит его на одно мгновение, в то время как должность визиря станет намного более ценным приобретением, а он не сомневался, что выиграет состязание с такой добычей, зная прекрасно по слухам, как сладострастен молодой султан.
Ибо дикарка с севера была до крайности хороша собой. Её можно было легко назвать живой богиней, и не было ни одного мужчины, который остался бы равнодушен к подобной красоте, несмотря на её маленький рост и кажущуюся хрупкость. Она стала бы наиболее желанным подарком для султана. Вдобавок, впоследствии от переводчика Зоххак узнал, что она, как жрица какой-то богини, девственна и непорочна, и никто не имел права касаться её обнаженной плоти где бы то ни было. Ни один муж до сей поры не прикасался к ней. И тогда военачальник выделил ей свой плащ, в который она могла бы заворачиваться, сохраняя неприкосновенность и укрываясь от взоров его солдат. Они были довольны своей долей награбленного добра, но всё же порой посматривали на незнакомку с плотским желанием.
Возвращались в спешке, едва поспевая к назначенному сроку. Военачальник не забывал непрестанно благодарить Аллаха в своих молитвах за поразительное везение, которое даровала ему одна его воля. Он предвкушал, как совсем скоро станет визирём.
Билькис была переполнена ненавистью к чужеземцам, которые сравняли с землёй её родной город, уничтожили до последнего человека её народ, осквернили богиню, которой она служила, а в завершение – оставив ей жизнь, сделали рабыней и забрали с собой. Она уже знала, что всем этим бедам обязана человеку по имени Зоххак, главному среди этих дикарей. Узнала она и то, что действовал он по приказу другого, ещё более влиятельного человека, правителя некой восточной страны, о которой Билькис никогда не слышала, хотя встречала на своём веку разных странников из далёких мест. Этому-то властелину её и собирались преподнести в дар, как если бы она была вещью или бессловесным животным. По крайней мере, именно такой смысл донёс до неё переводчик.
Она считала ничтожным трусом этого человека, который был так покорен чуждому для себя народу, считая достаточным служить за то, чтобы ему сохранили его жалкую жизнь и достаточно кормили. Счастье, что он не принадлежал к её племени, а прибыл в храмы как гость, иначе бы она лично перерезала ему глотку при первой же возможности за столь позорное предательство. В её роду никогда не было столь презренных тварей, предпочитающих жизнь в бесчестьи смерти. Она общалась с этим человеком лишь потому, что он, по её просьбе, стал обучать её языку поработителей. Жрица желала понимать, что говорят её враги, потому что отныне, после того, как она всё потеряла, перед ней стояла намного более важная цель, чем всё, что делала она прежде, служа своей девственной богине. Она отомстит за её поруганную честь. Для этого ей оставили жизнь.