Климентина Чугункина – Оркестрион ужаса (страница 1)
Климентина Чугункина
Оркестрион ужаса
1
– Добрый вечер! Прошу вас следовать за мной, – такими словами был встречен я, как только дверь особняка сэра Гэмпри Макуини распахнулась передо мной и слуга пропустил меня в ярко освещённую переднюю. Затем он аккуратно запер за мной входную дверь и пошёл чуть впереди, указывая путь.
Владелец этого обширного имения, к кому я нынче направлялся на деловую встречу, был известен как заядлый коллекционер всего, что имело отношение к механическому воспроизводству звука, а именно – граммофонных записей, восковых валиков, катушечных лент, музыкальных шкатулок и табакерок, всевозможных шарманок, механических самоиграющих музыкальных инструментов, музыкальных автоматов, роботов-органов. Сюда же можно было отнести уйму чего ещё. Будучи богатым, влиятельным и в меру независимым человеком он мог позволить себе посвящать всё свободное время хобби, не заботясь о средствах. Жил он в уединённом месте, поместье его занимало огромную территорию, а в доме его, как я слышал, был оборудован даже специальный концертный зал. Не просто помещение, где мог бы с удобством разместиться камерный оркестр, но самая настоящая высоченная зала с изогнутым потолком с лепниной, где находились лучшие или особенные экспонаты его страсти.
Мне хотелось бы походить среди таких сокровищ, оценить взглядом знатока некоторые изделия, о которых я только слышал, но с этим человеком я никогда намеренно встречи не искал. Сэр Гэмпри Макуини сам позвонил мне, вернее, кто-то из его людей от его имени, и меня попросили приехать к нему с тем, что он был готов предложить мне какую-то работу, которая, по словам этого посыльного, должна была меня заинтересовать. Я уже был занят двумя заказами, но мои клиенты не торопили меня по времени, так что у меня имелась возможность узнать, чего на этот раз такому важному и влиятельному заказчику захотелось от меня. С тем я и прибыл. Заодно исполнилась бы и моя мечта мельком взглянуть на знаменитую коллекцию. Тогда я мог бы с гордостью объявлять, что один из немногих, кто своими глазами видел её, а этим уж точно не могли похвастаться мои конкуренты, которых было немало. Я уже сделал себе имя собственным трудом и бывал польщён, когда среди прочих выбирали именно меня, а теперь ещё и этот факт мог бы повысить ещё больше мою репутацию человека, могущего добыть необходимый товар точно в срок, аккуратно и без излишней шумихи.
Но, к моему удивлению, слуга всё вёл и вёл меня за собой, мы с ним переходили из одной комнаты в другую, и все они были ярко освещены, но я так и не встретил ни малейшего намёка на интересы хозяина. Да, на пути мне попадалось много подлинных и интересных вещиц из разных частей света, но ничего из его музыкальных пристрастий. Я вспомнил, что сэр Гэмпри Макуини по большей части приобрёл всё это из вторых рук, скупая множество ценностей и находок как на официальных аукционах, так и на чёрном рынке. И самого его никак нельзя было назвать любителем постранствовать по миру. Едва ли когда он забирался дальше тех мест, что требовала его работа. Возможно просто, что своё истинное пристрастие он содержит в определённом месте, и не каждому предоставлена возможность лицезреть «его самоё».
Мы, должно быть, прошли уже дюжину комнат и как раз совершили изогнутый поворот в одно из крыльев этого здания, по стилю планировки напоминающего дворец, как слуга легонько стукнул в высокую дубовую дверь, а затем отворил её передо мной, пропуская вперёд. Как только я сделал шаг внутрь, дверь за мной бесшумно затворилась.
Это было небольшое помещение, нечто вроде библиотеки, потому что три стены были заняты полками с книгами, уставленными от пола до потолка. Здесь размещались и удобный широкий стол, и кожаные кресла, на одном из которых восседал сам хозяин особняка. Мужчине можно было дать лишь немногим за пятьдесят, он тщательно следил за своей внешностью, закутан был до самого подбородка в шёлковый халат серого цвета с изображением зелени бамбука, и только на руке его красовались массивные часы, а на пальцах отливали золотом перстни. Он вертел в руках зажжённую сигару, выпуская изо рта колечки дыма, воспаряющие плавно вверх, и весь его вид давал понять, что на данный момент он истинно наслаждается жизнью.
– Хорас ван Вимпль, – с расстановкой произнёс он моё имя глубоким голосом, – вы заставили себя ждать, опоздав на пятнадцать минут. Садитесь.
Он указал на кресло напротив себя и снова затянулся, не глядя в мою сторону.
– Прошу за это прощения. Ваш особняк не так просто найти.
Я всегда оставался вежлив со своими потенциальными клиентами, понимая, что в моих же интересах так себя вести, потому что в итоге я получаю от них немалые деньги. Меня не должно было касаться, нравится мне человек или нет (а Макуини не понравился мне с первого же взгляда), ведь к моим услугам прибегали совершенно разные типы, а потому я имел надлежащую привычку и сноровку в общении с разными личностями. Вдобавок на этот раз я в любой момент мог распрощаться и уйти. Однако его замечание было справедливым. Я действительно опоздал. Адрес-то мне сообщили, но никто не потрудился объяснить, как лучше всего добраться, а на карте это место было расположено почему-то не совсем верно.
Хозяина моё объяснение по-своему удовлетворило. Он только заметил:
– Ничего. Свой сегодняшний вечер я и так полностью освободил ради нашей встречи, – он снова выпустил три колечка, которые одно за другим потянулись вверх, потом прикрыл глаза, словно бы моё присутствие было для него неважным.
Но я тоже имел поистине удивительное терпение. В своей работе мне порой приходилось применять многочисленные уловки ради того, чтобы раздобыть только одно-единственное сведение. Я уже был здесь и хотел узнать, что мне собираются поручить. Особенно от одного из тех хозяев жизни, которые ни во что не ставят людей, работающих на них. Про себя я решил, что восемьдесят процентов во мне против того, чтобы я взялся за эту работу ещё до того, как услышу, что она собой представляет.
– Должно быть, вы гадаете сейчас, мистер Винкль, для чего я вас пригласил, ведь вы должны быть обо мне наслышаны. Или о моей коллекции, что более вероятно, – он хмыкнул.
Я проигнорировал, что он неправильно озвучил мою фамилию. И оставался бесстрастным, в молчании ожидая продолжения и отслеживая взглядом то, как дым рассеивается под потолком.
– Всё дело в том, что вас мне порекомендовали, – он снова прикрыл глаза, как если бы в этот момент раздумывал о чём-то ещё.
– Кто, если позволите узнать? – вежливо осведомился я.
– Один мой знакомый очень вас расхваливал. Кажется, вы раздобыли ему редкие экземпляры семейства фарфоровых окарин производства Франции второй половины восемнадцатого века.
Я сразу вспомнил заказчика. Работёнка была рядовой.
– Так что теперь вы поработаете на меня, – продолжил он. – Я хочу получить подлинник инструмента, который один способен воспроизвести мелодию из перфорированной органной книжицы под названием «Вариации на тему фантастической кантаты-экспромта №394» без указания авторства. Инструмент этот – оркестрион бельгийской фирмы Gebroeders Decap пятидесятого года выпуска. Вы что-нибудь слышали об этой вещи?
Гэмпри Макуини так и не выполз из своего расслабленного состояния, иначе непременно оценил бы моё оживление, которого мне скрыть не удалось. Пусть и сидя в кресле, всё же я весь напрягся. Я уже понял, чего ради меня наняли, но был не из тех, кто берётся за поиски того, не знаю чего, а этот оркестрион был вещью, известной более по легендам.
– Говорят, – заговорил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, как и до того, – что в 1950 году фабрикой было изготовлено два абсолютно одинаковых внешне и по комплектации оркестриона. Одинаковых, но не почти. Один почти двадцать лет простоял в бельгийском кафе и служил развлечением для посетителей, другой, его копия, сразу отправился к частному лицу в Голландию. И этот человек не долго думая устроил в своём доме вечеринку. По слухам, автомат играл какие-то жуткие мелодии, от чего все посходили с ума. Вроде бы большая часть гостей покончила с собой на этом же приёме. После того, как вмешалась полиция, и инструмент, и ноты пропали. Всё это случилось семьдесят пять лет назад и успело обрасти уймой слухов, так что по мне – это выдумка. Сказочка из разряда фильма Ханса Баковича «Абсолютный конец света» или книжки «Аль-Азиф» безумного араба.
– Это не так. Я знаю, что говорю, потому что не берусь за то, в чём не смыслю, – Макуини в момент пробудился от своей неги и даже стал казаться слегка недовольным, как если бы его возмутило то, что ему не верят. – Конечно, тот вечер оброс слухами, тут вы правы. Но инструмент существует, как существуют и ноты. Владелец оркестриона хранил их у себя всю жизнь, так и не избавившись до конца от привязанности к этой жуткой вещи. Он был зависим от музыки, пусть только записанной на бумаге, без всякой возможности слушать её снова и снова. Он пытался уничтожить запись фантастической кантаты-экспромта перед смертью, но так и не смог. Мой человек сумел заполучить ноты прежде, чем имущество столетнего старца начали распродавать на торгах. Не верите мне? Что ж, я покажу вам их, как и брата-близнеца оркестриона. Вполне обычную вещь, к сожалению, интересную только своим причастием к этому делу. Он хорош как копия, чтобы иметь представление об оригинале.