Климентина Чугункина – Фургончик с призраками (страница 1)
Климентина Чугункина
Фургончик с призраками
1. Проклятие туземного перстня
В один прекрасный весенний день, когда солнце ещё не слишком высоко вознеслось над горизонтом, в одном маленьком прелестном домике из красного кирпича царило небывалое оживление, точно накануне большого праздника. А всё потому, что к семейству Моорсов нежданно-негаданно вернулся тот, кто покинул их общество три года назад, и кого они едва ли могли надеяться увидеть вновь. Но теперь крепкий загорелый молодой человек стоял посередине комнаты, а походная сума была брошена у его ног, и улыбался во всю ширь своего большого рта, а вокруг его персоны царила такая суматоха, точно он был какой-нибудь важный сановник. Папаша Моорс беспрерывно пожимал его мощную лапищу, хозяйка спешно накрывала на стол, выставляя всё самое лучшее, что имелось в доме, и слёзы струились по её щекам, то и дело падая на льняную белоснежную скатерть. И только дочь их, Аарвен Моорс, старалась держать себя в руках, помогая матери, хотя её юное девятнадцатилетнее сердечко тоже билось от радости. Только в самом начале она не удержалась от того, чтобы обнять крепко-крепко своего дорого кузена, которого едва ли признала в этом дюжем мускулистом молодце (покидал-то он их совсем щуплым!). Он был самым лучшим и преданным другом детства, и она тосковала, когда он принял взрослое решение стать моряком, начал бегать в порт, а потом и вовсе исчез, написав им всем, что отправляется в дальнее плавание, нанявшись на торговое судно юнгой. Моорсы воспитывали Харменса как родного сына, хотя официально он и считался троюродным кузеном Аарвен. Оба его родителя скоропостижно скончались, когда ребёнку было всего пять лет, и добродушные Моорсы приняли на себя заботу о крохотном сироте, радуясь, что у их Аарвен с самых малых лет появится подобный компаньон, заделавшись участником всех её игр. Разница между обоими детьми составляла всего несколько месяцев.
С того самого момента, как Харменс пересёк порог дома, в котором ни дня не чувствовал себя ненужным и нелюбимым, все былые обиды за его сумасбродный поступок сами собою забылись. Остались лишь одни нежные чувства от неожиданной встречи после долгой разлуки. Дюжий молодец ощущал себя несколько неловко, принимая ласки обеих женщин, старой и молодой. За три года, проведённых в компании бывалых морских волков, он отвык от подобного обхождения и был рад, когда его наконец-то позвали к столу.
– Огурцы с пахтой, Харменс, – улыбнулась ему матушка Моорс. – Твоё любимое блюдо в детстве. И ещё пирог с почками. Вчера, когда я ходила на рынок, я как чувствовала, что ты вернёшься. Всё мелькали перед глазами картины твоих былых детских проказ. Но почему ты не ешь, сынок?
– Потому что я вспомнил, что сейчас самое время раздать вам всем подарки.
– Глупости! Это может подождать…
Но молодой моряк уже вскочил с места, бросаясь к своей суме.
– Вернись, Харменс, пирог остынет, – матушка Моорс с глубокой печалью посмотрела на дымящееся блюдо.
– Пусть сходит за подарками, жена. Нашему мальчику сейчас важнее всего на свете порадовать нас, а твой пирог никуда не убежит.
Аарвен мягко улыбнулась матери, соглашаясь со словами отца, хотя ей самой тоже было очень трудно усидеть на месте – хотелось ещё разочек обнять кузена, убедиться, что он живой и здоровый.
Харменс вернулся с двумя свёртками, замотанными в папиросную бумагу и перевязанными самой простой бечевой.
– Вот, держите, матушка, батюшка, я приобрёл эти вещи специально для вас. Туземные сувениры, что я привёз, можно распаковать и позже, но вот эти подарки я хочу, чтобы вы открыли прямо сейчас. Как видите, и вдали от дома я никогда не забывал о тех, кто помог мне стать настоящим человеком.
(Моорсы никогда не скрывали от Харменса, что случилось с его настоящими родителями.)
– Право, сынок, не стоило так беспокоиться, – молвил папаша Моорс, принимаясь однако с большим удовлетворением за разворачивание своего подарка. Он был очень рад сейчас, что то воспитание, которое он уделял Харменсу, не прошло для молодого человека напрасно.
Развернув обёртку, папаша Моорс обнаружил кисет, трубку и коробочки с табаком.
– Это настоящие южноамериканские изделия, – пояснил Харменс, – не какие-нибудь подделки из Ливерпуля. Эту трубку я лично заказал у одного индейца, и она помечена его собственноручной гравировкой.
– Да, от такого славного подарочка я буду получать наслаждение каждый день. Спасибо тебе большое, сын.
– А вам, матушка, я привёз настоящее чилийское пончо, чтобы вы больше никогда не мёрзли в наши морозные дни. Шерсть альпака (это такое местное животное) очень мягкая и при этом очень тёплая. Я ещё привёз вам шерстяную пряжу, но это после…
Матушка Моорс была польщена, что сын думал и о ней в дальних странах, но она никогда не видела пончо и не понимала, как эту штуку надо носить. Она накинула её на плечи на манер шали, и Харменс тотчас поднялся, чтобы помочь ей, отметив при этом, что Аарвен покинула своё место.
– Просто просуньте голову в это отверстие, матушка, ваши руки должны оставаться свободными. Вот вам и двойное удобство: можно заниматься привычными делами, не испытывая холода.
– Удивительно, до чего туземцы сметливые, – молвила мамаша Моорс, про себя одобряя приятную на ощупь полосатую шерсть, но едва ли веря, что она прибыла к ней из далёкого далёка за океаном.
– У дикарей имеется много удивительных штучек, хотя по своему развитию они едва ли вышли из животного состояния, – мимоходом заметил Харменс. – Простите, пойду верну Аарвен.
– А как же пахта?
Но матушкины слова сын едва ли услышал.
– Оставь его. Ты не видишь разве, что дети интересны друг другу более чем мы им? Лучше взгляни на меня. Жена, я так тебе скажу, в этом наряде ты похожа на настоящую чилианку.
К сожалению, ни один из супругов Моорсов и понятия не имел о Чили, но, оценив свои подарки, они пришли к выводу, что, пожалуй, были несколько несправедливы, запрещая сыну становиться моряком.
Аарвен же вышла из-за стола потому, что из её глаз вот-вот были готовы брызнуть слёзы. Едва ли она могла бы объяснить, почему её охватило подобное состояние в столь радостный момент. Просто Харменс стал таким взрослым… настоящим мужчиной, которому пора обзаводиться собственной семьёй. А он вот вернулся к ним, не остался где-то там, в неизведанных землях.
Она вовремя услышала его шаги, чтобы успеть утереться кухонным полотенцем.
– Аарвен, ты почему ушла? – подал голос Харменс, подходя к ней сзади.
– Я решила… решила проверить, всё ли здесь в порядке.
– Ты, наверное, подумала, почему я ничего не привёз тебе…
– Вовсе нет, я так не думала.
– Просто я не успел ещё вручить свой подарок тебе. Дай мне руку.
Аарвен не глядя протянула ему ладонь и почувствовала, как он что-то надевает ей на палец.
– Спасибо, – поблагодарила она.
– Но ты даже не посмотрела, что это.
– И не надо. Я рада любому подарку уже потому, что он от тебя.
– Так нельзя. Позволь, я покажу тебе.
Он взял её ладонь двумя руками и поднял повыше. На указательном пальце красовался перстень с большим камнем в квадратном оправе. Девушка пошевелила пальцем вверх-вниз, любуясь игрой света на его гранях.
– Какой красивый жёлтый камушек! – не удержалась она от похвалы.
– Он вовсе не жёлтый. Это топаз редкого коньячного оттенка. Мне вручила его одна туземная принцесса специально для тебя.
– Для меня?
– Да, потому что я рассказал ей, какая ты удивительная.
– Всё это очень мило, Харменс, но я не могу принять такой подарок, – девушка попыталась снять кольцо. – Ну вот, теперь придётся намыливать руку!
– Отлично, а то мне казалось, что оно окажется для тебя несколько великоватым. И нечего думать о том, чтобы вернуть его. Что за глупость!
– Потому что кольцо очень дорогое. Такая вещь не для меня, – всё же произнесла Аарвен, хотя попытки снять кольцо прекратила.
– Если ты не можешь принять перстень просто как подарок, пусть он тогда станет первым залогом моей любви к тебе.
Аарвен подняла на кузена широко распахнутые глаза.
– Ты это серьёзно, Харменс?
– Дети! Ваша матушка в нетерпении, что вы так долго не возвращаетесь к столу, – донёсся до них голос папаши Моорса.
– Ещё минуточку, пожалуйста! – бросил Харменс и уже нежнее обратился к кузине. – Ну, так ты согласна? Порадуем наших родителей?
– Это так неожиданно, Харменс. Неужели ты серьёзно предлагаешь мне стать твоей женой? Никто из нас не ожидал, что ты вернёшься сегодня, а тут ещё и такое…
– Если ты, конечно, не против выйти за моряка. Всё то время, что я пребывал вдали от дома, я думал о тебе каждый день, вспоминал наше совместно проведённое детство, а это ли не говорит о том, что я люблю. Ну а ты?
– Дети! – ещё нетерпеливей во второй раз прозвучал голос господина Моорса.
– Скорей же, Аарвен!
– Хорошо. Я согласна.
– Отлично. Идём обрадуем наших родителей.
Супруги Моорс тотчас заметили, что между детьми произошло нечто очень важное. Харменс отодвинул стул для кузины, а щёки Аарвен заливала краска всё то время, что она усаживалась, ни на кого не глядя. Когда молодой моряк тоже уселся, то постучал ложечкой по чашке, и матушка Моорс с сожалением отметила, что на приготовленные ею блюда он даже не смотрит.
– Хочу сделать важное объявление, – заговорил Харменс. – Рад сообщить вам, что Аарвен согласилась стать моей женой. Дату свадьбы поручаю назначить вам, только учтите, что на суше я долго не задержусь. И ещё, нам обоим не терпится получить ваше благословение, если вы его, разумеется, дадите.