Климент Ворошилов – Сталин и Красная армия (страница 15)
Нетрудно понять, что в таком географическом распределении борющихся сил России нет ничего неестественного. В самом деле: кому же еще быть базой советского правительства, как не петроградско-московскому пролетариату? Кто же другой мог быть оплотом деникинско-колчаковской контрреволюции, как не исконное орудие русского империализма, пользующееся привилегиями и организованное в военное сословие — казачество, издавна эксплоатирующее нерусские народы на окраинах?
Разве не ясно, что никакого другого «географического распределения» и не могло быть?
Но это обстоятельство имело (и продолжает иметь) своим последствием целый ряд роковых неизбежных минусов для контрреволюции и столько же неизбежных плюсов для революции.
Для успеха войск, действующих в эпоху ожесточенной гражданской войны, абсолютно необходимо единство, спаянность той живой людской среды, элементами которой питаются и соками которой поддерживают себя эти войска, причем единство это может быть национальным (особенно в начале гражданской войны), или классовым (особенно при развитой гражданской войне). Без такого единства немыслимы длительные военные успехи. Но в том-то и дело, что окраины России (восточная и южная) не представляют и не могут представлять для войск Деникина и Колчака ни в национальном, ни в классовом отношении даже того минимума единства живой среды, без которого (как я говорил выше) невозможна серьезная победа.
В самом деле, какое национальное единство может быть между национальными стремлениями татар, башкир, киргиз (на востоке), калмыков, чеченцев, ингушей, украинцев (на юге), с одной стороны, и истинно-русскими самодержавными управлениями Колчака–Деникина, с другой стороны?
Или еще: какое классовое единство может быть между привилегированным казачеством Урала, Оренбурга, Дона, Кубани, с одной стороны, и всем остальным населением окраин, не исключая русских «иногородних», искони угнетаемых и эксплоатируемых соседними казаками?
Разве не ясно, что войска, составленные из таких разнородных элементов, неминуемо должны распасться при первом серьезном ударе со стороны советских армий, что каждый такой удар неминуемо должен усиливать тягу неказачьих элементов окраин России к советскому правительству, в корне отрицающему великодержавные вожделения и охотно идущему навстречу их национальным стремлениям.
В противоположность окраинам внутренняя Россия открывает совершенно иную картину. Во-первых, в национальном отношении она едина и спаяна, ибо девять десятых ее населения состоит из великороссов. Во-вторых, достижение классового единства живой среды, питающей фронт и непосредственный тыл советских войск, облегчается наличием в ней популярного среди крестьянства петроградско-московского пролетариата, тесно сплачивающего его вокруг советского правительства.
Этим, между прочим, и объясняется тот поразительный контакт между тылом и фронтом Советской России, которым никогда не блистало правительство Колчака–Деникина: достаточно советскому правительству кликнуть клич о помощи фронту, чтобы Россия мигом выставила целый хоровод новых полков.
В этом же нужно искать источник той поразительной силы и беспримерной упругости, которую обычно проявляет Советская Россия в критические минуты.
Здесь же следует искать объяснения того, непонятного для просвещенных шаманов Антанты, факта, что «контрреволюционные войска, дойдя до известных пределов (до пределов внутренней России!), неминуемо терпят катастрофу…»
Но кроме указанных выше глубоких причин поражения контрреволюции и, прежде всего, Деникина, существуют еще другие ближайшие причины (мы имеем в виду главным образом южный фронт).
Таковы:
1) Улучшение дела резервов и пополнений на советском южном фронте.
2) Улучшение дела снабжения.
3) Наплыв на фронт коммунистов-рабочих из Питера, Москвы, Твери, Иваново-Вознесенска, вошедших в наши южные полки и совершенно преобразивших последние.
4) Налажение аппаратов управления, совершенно расстроенных раньше набегами Мамонтова.
5) Умелое применение командованием южфронта системы фланговых ударов при наступлении.
6) Методичность самого наступления.
Из всех частей Деникина наиболее серьезной силой следует считать добровольческую армию (пехота), как наиболее квалифицированную с большим резервом кадровых офицеров при полках, и кавалерийские корпуса Шкуро–Мамонтова (конница). Добровольческая армия имела своей задачей взятие Москвы, конница же Шкуро и Мамонтова — прорывы и разрушение тылов наших южных армий.
Первые решительные успехи нашей пехоты обозначились в боях под Орлом, в районе Кром–Дмитровска. Здесь нашей пехотой был разбит первый корпус (лучший корпус) добровольческой армии, корпус генерала Кутепова с корниловской, дроздовской, марковской и алексеевской дивизиями.
Первые же решительные успехи нашей конницы обозначились в боях под Воронежем, в районе рек Икорец, Усмань, Воронеж и Дон. Здесь наша конная группа т. Буденного впервые встретилась грудь с грудью с соединенными корпусами Шкуро–Мамонтова и, встретившись с ней, опрокинула ее.
Нашими успехами под Орлом и Воронежем был заложен фундамент всему дальнейшему продвижению наших армий на юг. Успехи под Киевом, Харьковом, Купянском и Лисками являются лишь следствием и развитием основных успехов под Орлом и Воронежем. Ныне добровольческая армия беспорядочно отступает перед нашими частями, потеряв связь и управление, потеряв убитыми, ранеными и пленными не менее половины своего старого состава. Можно с уверенностью сказать, что без отвода в тыл и серьезного ремонта она вскоре потеряет всякую боеспособность.
Что касается конной группы Шкуро–Мамонтова, то, несмотря на ее усиление двумя новыми кубанскими корпусами (корпуса генералов Улагая–Науменко) и сводной уланской дивизией ген. Чеснокова, она все же не может представлять серьезную угрозу для нашей конницы. Доказательством служат недавние бои под Лисичанском, где усиленная группа Шкуро–Мамонтова была на-голову разбита нашей конницей, оставив на месте семнадцать орудий, восемьдесят пулеметов и более тысячи зарубленных.
Конечно, нельзя сказать, что армии Деникина уже разгромлены. Разложение армий Деникина еще не дошло до степени разложения армий Колчака. Деникин пока еще способен на некоторые тактические, а может быть и стратегические каверзы. Не следует также забывать, что за десять недель мы успели у Деникина отобрать всего лишь около 150 орудий, 600 пулеметов, 14 бронепоездов, 150 паровозов, 10.000 вагонов, тысяч 16 пленных. Но одно все же несомненно: армии Деникина неудержимо катятся под уклон по стопам армий Колчака, между тем как наши армии изо дня в день усиливаются качественно и количественно.
В этом порука окончательного разгрома Деникина.
P. S. Статья эта была написана до прорыва нашими войсками деникинского фронта под Таганрогом. Этим собственно и объясняется ее осторожный характер. Но теперь, после прорыва фронта Деникина, когда добровольческие армии отрезаны от донской и кавказской армий Деникина, когда за два дня боев на подступах Таганрога (1–2 января) наши войска отобрали у противника свыше двухсот орудий, семь бронепоездов, четыре танка и массу других трофеев, когда наши войска, освободив Таганрог, осаждают очаги контрреволюции — Новочеркасск и Ростов, — теперь можно с уверенностью сказать, что разгром деникинских армий идет на всех парах.
Еще удар, — и полная победа будет обеспечена.
Телеграмма
Реввоенсовета Южного фронта командующим 8, 12, 13, 14 и 1 Конной армиями
Противник продолжает свой отход на всем фронте южных армий. В соответствии с принятым мной планом дальнейших действий против добровольческой армии противника приказываю:
1) 12 армии продолжать выполнение поставленных в директивах нумерами 0/01 и 86/сек. боевых задач, срочно обеспечивая дальнейшее наступление к югу правого фланга 14 армии путем последовательного выдвижения своих левофланговых частей на линию ст. Ромодан, г. Зеньков Хухрь (на реке Ворскла).
2) 14 армии, усиленной 45 и 52 стрелковыми дивизиями, продолжать энергичное наступление на всем фронте армии с целью овладения в кратчайший срок районом г. Харькова, стремясь при выполнении этой задачи путем фланговых ударов нанести противнику возможно больший урон.
3) 13 армии, продолжая настойчиво преследовать отступающего противника, усилить свой левый фланг…[28] дивизией, имея задачей в кратчайший срок овладеть районом г. Купянска.
4) 8 армии по овладении совместно с частями…[29] армии г. Павловском развить энергичное наступление в общем направлении на Старобельск.
5) Конной армии т. Буденного решительным наступлением в направлении на Купянск содействовать 13 армии по овладению районом последнего.
6) Разграничительные линии между армиями южнее занимаемого ныне боевого расположения: а) между 12 и 14 армиями — Путивль–Тучное–Михайловка–Хухры (на реке Ворскла)–ст. Искровка, все пункты за исключением последних двух для 12 армии включительно, б) между 14 и 13 армиями — Рождественское, ст. Троицкое, ст. Гостинцево, ст. Топлинка, Северный Донец до Лебяжье, ст. Шабелинка, все пункты для 13 армии включительно, в) между 13 и 8 армиями — Паталовка, Сталовая, ст. Опатовка, Покровское, ст. Лиман, все пункты для 8 армии включительно, г) между 8 армией и юго-восточным фронтом — Кирсанов, ст. Таловая, Павловск, Луганск, все пункты для юго-восточного фронта включительно.