Климент Ворошилов – Рассказы о жизни. Книга первая (страница 46)

Октябрьская всеобщая политическая стачка, развернувшаяся во многих промышленных центрах, парализовала всю экономическую жизнь России. Прекратили работу фабрики и заводы, остановились железные дороги, замерли почта и телеграф. Устои самодержавия сотрясались от многочисленных революционных митингов, демонстраций, а во многих местах дело доходило до вооруженных схваток рабочих с полицией. Борьба повсеместно проходила под большевистскими лозунгами свержения самодержавия, активного бойкота булыгинской Думы, установления демократической республики. Это и вынудило царское правительство прибегнуть к новому обману масс.

17 октября 1905 года напуганный царь Николай II издал специальный манифест, призванный заглушить революционный пожар. Царский манифест обещал народу «незыблемые основы гражданской свободы: действительную неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов». В манифесте говорилось также об амнистии политическим заключенным, о созыве законодательной думы — «российского парламента», о расширении и привлечении к выборам более широких слоев населения. Но все это, разумеется, делалось лишь для того, чтобы выиграть время и подготовить новые силы для разгрома революции.

Однако царские власти просчитались: революционная волна повсеместно продолжала нарастать. Бурные события происходят в это время и в Луганске. Собрания и митинги на заводах и в железнодорожных мастерских впервые проводятся открыто и приобретают все более откровенный антисамодержавный, революционный характер. Рабочие-большевики смело провозглашают революционные лозунги своей партии: «Долой царское правительство!», «Долой гнет и насилие помещиков и капиталистов!», «Да здравствует Учредительное собрание!» Эти призывы встречаются радостными, бурными возгласами народных масс. Можно сказать, что демонстрации трудящихся против самодержавия, за демократическую республику в эти дни потрясали Луганск.

В ходе революционной борьбы росла решительность и сознательность рабочих в борьбе против ненавистного им самодержавного строя, крепла их организованность и солидарность.

И если в дни февральской забастовки гартмановцев депутатское собрание возникло на паровозостроительном заводе, то участие рабочих-луганчан в октябрьской политической забастовке привело к созданию таких органов рабочего самоуправления на патронном заводе, в железнодорожных мастерских и на некоторых других предприятиях города. Под руководством Луганского партийного комитета они иногда собирались на совместные заседания для обсуждения общих вопросов и выработки общей тактики борьбы с хозяевами и царским самодержавием. И хотя таких заседаний было проведено всего четыре, связь депутатских собраний (кое-где их называли советами фабричных старост) не прекращалась и в дальнейшем, причем главная роль в координации их действий принадлежала наиболее крупному и влиятельному из них — депутатскому собранию завода Гартмана. Это дает основание, как мне думается, говорить о создании в это время Луганского Совета рабочих депутатов, потому что совместная работа и контакты наших депутатских собраний полностью соответствовали деятельности подобных рабочих органов в ряде промышленных центров страны, выступавших под именем Советов рабочих депутатов.

В короткий срок Совет рабочих депутатов Луганска завоевал огромное влияние в массах и под руководством большевистской партийной организации стал такой силой в городе, что с ним вынуждены были считаться и царские власти, и местные анархиствующие элементы, и откровенные монархисты-черносотенцы. Это объяснялось тем, что мы, луганские большевики, пользовались в то время широкой поддержкой не только заводских рабочих, но и всех горожан. Кроме того, наша боевая дружина, хотя и была еще плохо вооружена, действовала смело и решительно и не давала спуску любым попыткам полиции и черносотенцев расправиться с революционными выступлениями трудящихся.

По примеру пролетариев-луганчан Совет рабочих депутатов был создан на металлургическом заводе ДЮМО в Алчевске. Его организатором стал мой старинный знакомый рабочий-литейщик Дмитрий Константинович Паранич, успевший к этому времени хлебнуть лиха в Сибири и на Луганском гартмановском заводе, откуда он был уволен с зачислением в «черный список». Возглавив Совет, Д. К. Паранич развернул бурную деятельность, привлек к участию в заводских митингах видных большевиков-ленинцев Г. И. Петровского и Ф. А. Сергеева (Артема), организовал заводскую боевую дружину, в составе которой была и конная группа. Особенно активно в дружине действовали рабочие-большевики Иван Мирошниченко, Иван Кротько, Кривцун, Мовчанов, Придорожко, инженер Василий Харченко. По примеру луганчан Алчевский Совет установил прочные связи с крестьянами окрестных деревень.

Попытки полиции разгромить Совет рабочих депутатов завода ДЮМО окончились провалом и привели к тому, что дюмовские дружинники, возглавляемые И. А. Кротько, арестовали и обезоружили часть полицейских, а затем стойко обороняли станцию Алчевск, когда в одном из пассажирских поездов туда прибыли тринадцать переодетых в штатское казацких офицеров. Их задержали и обезоружили. В результате этой борьбы Совет рабочих завода ДЮМО по существу на какое-то время захватил власть в Алчевске и охранял город, станцию, рабочий поселок, а также деревни Васильевка и Новоселовка от нападения полиции и черносотенцев.

Активным помощником Д. К. Паранича в организации всей деятельности Совета рабочих депутатов в Алчевске была местная фельдшерица, член большевистской организации завода ДЮМО Анна Ивановна Шохина. Эта отважная женщина была в центре революционной борьбы, и, когда в Горловке вспыхнуло вооруженное восстание, она вместе с другими алчевскими дружинниками выехала на помощь восставшим и отважно сражалась в их рядах. Будучи арестованной и конвоируемой в Луганск в составе большой колонны избитых и раненых рабочих, она смело бросила в лицо начальнику конвоя гневные слова:

— Вам бы только с женщинами воевать, холуи!

За этот «бунт» ее тут же вывели из колонны арестованных и зверски зарубили в придорожных кустах.

Луганский Совет рабочих депутатов набирал все большую силу, становился органом подлинно революционной власти. Опираясь на прочную поддержку рабочих и всех трудящихся горожан, наш Совет не подчинялся приказам полиции и сам выносил решения и распоряжения, которые выполнялись населением беспрекословно. Весьма характерна в этом отношении борьба Луганского Совета рабочих депутатов против погромов и погромщиков.

В Луганске, как и во многих городах Украины, сравнительно небольшую часть населения составляли евреи, такие же труженики, как и представители других национальностей. Были среди них, конечно, как и среди проживавших там русских, украинцев и греков, люди состоятельные и богатые. Будучи интернационалистами, мы, большевики, всегда считали, что рабочие и трудящиеся всех национальностей — наши друзья, а все богатеи, эксплуататоры — наши враги. Но в те дни местным царским властям было особенно выгодно натравливать друг на друга рабочих разных национальностей, разжигать национальные страсти, вражду и ненависть. Таким путем они стремились одурманить массы шовинистическим угаром, мутной мерзостью еврейских погромов отвлечь наиболее нестойкую часть населения от участия в революционной борьбе.

Луганский партийный комитет и Совет рабочих депутатов зорко следили за происками монархистов-черносотенцев и готовили наиболее сознательную часть рабочих к тому, чтобы в нужный момент дать погромщикам организованный отпор. Активную роль в этом деле сыграл наш луганский рабочий, большевик, один из лучших моих друзей, Александр Яковлевич Пархоменко, ставший впоследствии героем гражданской войны. Смелый, решительный и горячий Александр Пархоменко проявил в те дни кипучую энергию, и когда 21 октября 1905 года в городе внезапно возникли пожары и начались погромы, он вместе с другими молодыми рабочими разгонял анархистов, черносотенцев и подпавших под их влияние обывателей. И несмотря на то, что погромы фактически поощрялись полицией, наши дружинники и активисты своей большевистской агитацией и активной защитой еврейского населения остудили шовинистические страсти и прекратили в городе беспорядки, развязанные погромщиками.

Эта борьба большевистской организации Луганска за наведение революционного порядка в городе была для нас весьма поучительной, и об этом следует рассказать подробнее. Именно в то время не только трудовое население, но и местная буржуазия отчетливо увидели, что наш Совет рабочих депутатов представляет собой реальную силу, способную не только агитировать против самодержавия, но и руководить массами, охранять их жизнь и спокойствие.

Сообщение о царском манифесте 17 октября было получено в Луганске в тот же день, часов в семь-восемь вечера. Весть о нем вызвала в разных слоях населения самые различные мнения: от открытого одобрения до насмешек и резкого осуждения. Либералы и монархисты ликовали, и именно по их инициативе на следующий день в городе начались патриотические молебны и торжественное шествие. А мы организовали рабочую демонстрацию. Огромные толпы рабочих с красными флагами, большевистскими лозунгами и с пением революционных песен уверенно прошли по улицам города и мирно разошлись по домам. Но на этом дело не кончилось: кто-то, несомненно, из черносотенцев пустил по городу грязные слухи о том, что якобы евреи собирают деньги «на гроб императору Николаю II» и что «теперь они будут править Россией, лишь бы им извести царя». Это, разумеется, взбудоражило обывателей, которые составляли значительную часть местного населения.