Клименко Тимофей – Шаман 2. Чёртов чай (страница 36)

– А если наоборот, если у людей рождался Разный? Как складывалась его жизнь?

– Его отдавали другим Разным, чтобы он был воспитан в любви и стал равным среди равных, чтобы не чувствовал себя ущербным и со временем тоже стал Разным… Да ладно, шучу я, шучу. Обычно их попросту сжигали на костре.

Дорога мягко шуршала под шинами и, извиваясь, словно спешащая к добыче кобра, убегала за горизонт. Ветви низко склонённых деревьев хлестали по зеркалам и временами закрывали обзор на особо крутых поворотах. Чёрно-белое железное ограждение, казалось, бежало наперегонки с машиной, в которой сидели бывший священник и Сатана. Бархатный обволакивающий баритон Синатры заполнил собой весь салон автомобиля, и дьявол, откровенно наслаждаясь дорогой, подпевал низким хриплым голосом, абсолютно не подходящим к его нынешней внешности. Дионисий достал из подлокотника бутылку про-хладной воды, немного отпил и, покатав во рту жидкость, смакуя её, проглотил.

– Туда что-то добавлено! — не спросил, а сказал он. И собеседник, покачиваясь в такт музыке, тут же кивнул:

– Сок лимона. Совсем немного, но настоящий и свежий, как нынче принято говорить, без ГМО.

– А если не секрет, на чём погорела эта девушка, в чьём теле ты пришёл?

– На жадности, святой отец, и на дурости. Она однажды ляпнула, что за хорошую тачку готова продать душу. Но душ у меня и так хватает, очередь лет на двести скопилась, а вот симпатичное перспективное тело всегда в цене. А особенно если женское! Бес-курьер ей типовой договор вручил, деваха его, не читая, подписала — и вуаля. Я с телом, а она с тачкой, договор исполнен в лучшем виде. Причём тачка, как видишь, в прекрасном состоянии, оформлена тоже чин по чину и в ГАИ, и в банке. Кредит всего на десять лет, хоть и переплата, конечно, конская. Ну что тут поделаешь, зато без очереди и кучи лишних справок.

– Кредит? — удивился батюшка. – Она хотела машину, а получила кредит? Но ведь это же нечестно!

– Кредит, кредит! Моё любимое изобретение после рабства и соцсетей. А обмана я тут не вижу. Девушка ведь хотела получить машину хорошую любой ценой? Девушка её получила. Любой ценой по тарифу "Желание с подвохом — каждому любителю халявы!" Я ведь потому и психовал сейчас, когда думал, что ты хочешь попросить у меня ту икону. Думал, и тебя это поветрие коснулось… Звиняй, Дэн, не по злобе! Ты просто не представляешь, как же много желающих что-то получить и как мало желающих это что-то заработать!

– Проехали, добрый враг, проехали! Бывает! Слушай, Коль, там мужик у поворота попутку ловит. Может, подберём?

– А давай! — легко согласился дьявол и плавно притормозил около стоящего на обочине седого человека.

– Едем прямо по федералке, если по пути — садись сзади! — звонко крикнула в окно Ольга и закашлялась от пыли, что тут же полетела в салон из-под колёс. Седой недоверчиво посмотрел на иномарку и покачал головой:

– Я вам все сиденья угваздаю! Давно стою, вон каким слоем пыли уже покрылся... Я лучше газик подожду, или зилок какой, им пыль моя нипочём!

– Дядя, машина — это только машина. Хочешь ехать, так не усложняй, садись да поехали! — вскинула брови Ольга. Мужчина пожал плечами и сел на сиденье прямо за ней. Он и вправду был покрыт пылью с ног до головы, но вовсе не это привлекло внимание отца Дионисия, а грубые швы, стягивающие кожу на том месте, где должна была быть кисть правой руки. Седой перехватил его взгляд и виновато улыбнулся:

– Нет, это не на войне и не по пьянке. Это на производстве, несчастный случай. Порвался трос и срезал мне кончики пальцев. Среднему, конечно, чуть больше досталось, а безымянный с указательным так вообще еле-еле зацепило. Я их бинтом замотал и спокойно смену доработал. На следующие сутки отоспался, а потом только в больницу пошёл... дурак! Ну, короче, когда я к хирургу попал, гангрена уже началась, вот мне всю кисть и оттяпали, чтобы остальную тушку спасти. Ой, блин, я даже не спросил, куда вы едете! — заволновался попутчик, но Ольга его тут же успокоила:

– В эту сторону, кроме Калиновки, километров на три-дцать больше ничего нет. Так что нам без вариантов по пути!

– Тоже верно, сударыня! Мне как раз туда, к сестре! — повеселел мужчина. – Это мне Бог вас послал! Как пить дать!

За рулём закашлялась Ольга, а Денис, пряча улыбку, поинтересовался:

– Даже если это так, и хоть пути его и неисповедимы, но разве не сказано в Библии «Не поминай имя Господа твоего всуе»? Сказано. А ты поминаешь!

Седой смутился и забормотал, съедая от волнения окончания слов:

– Так я же, это, в благодарность! Он для меня столько всего сделал хорошего! Я, это, стараюсь его всегда благодарить, даже за любую мелочь, не говоря уже о чём-то крупном!

– Что именно сделал? Руки лишил? Или жизнь сломал? Так это сомнительная помощь! — возмутилась Ольга, проезжая через старый бревенчатый мостик с наполовину сломанными перилами. Но собеседник её тут же недовольно одёрнул:

– А он-то причём? Меня никто не заставлял работать старыми стропами и без рукавиц! К врачу я тоже мог пойти сразу, но не пошёл! Тогда причём тут Бог? Делов-то наворотил я сам, и виноват в этом тоже только сам, а не Бог и не чёрт! Глупо это — обвинять других в собственных промахах и ошибках! Да и в чём сломана моя жизнь? Я жив, живу в деревне, на природе. Работаю, не бездельничаю. Где дрова поколоть, где снег почистить, а где и поплотничать! Работаю на свежем воздухе, сам начальник, сам дурак, как говорится! Лишних денег нет, но семье вполне хватает. И опять же вот, я могу быть уверен, что жена со мной не ради денег. А такой уверенностью далеко не каждый может похвастаться! Нет, ребята, я счастлив искренне, бесповоротно, и не считаю свою жизнь в чём-то ущербной!

– Наверное, мужик, ты всё-таки прав! — Ольга внима-тельно посмотрела через зеркало на попутчика. – По крайней мере, твоему отношению к жизни можно и нужно завидовать. Люди постоянно ругают и проклинают жизнь, в дело и не в дело, а ты вон и без руки счастлив и доволен, как слон! Приятно видеть, что не качество жизни определяет отношение к ней, а наоборот. Наше отношение к жизни определяет её качество! Как говорится, у кого-то суп жидкий, у кого-то жемчуг мелкий! Но несчастливы оба. А кто-то вдруг и неожиданно доволен тем, что имеет. И не просто доволен, а по настоящему счастлив, хоть и не имеет всего, что должен!

– Ну, сударыня, я было дело, тоже жизнь проклинал. В больнице. Чувствовал себя каким-то несправедливо обделён-ным. У всех обе руки, а у меня только одна! Прямо как малыш, которому дед мороз вместо шоколадной конфеты дал карамельную! Да и в то, что вылечат, тоже не очень-то верил. А оно и не лечилось, резали всё дальше и дальше. А я психовал от бессилия и орал на врачей, медсестёр и соседей по палате. Щедро и от души лил гадость вокруг себя. Но как-то однажды перегорел за ночь, то ли по-настоящему смирился, что в этой ситуации от меня ничего не зависит, то ли просто увидел себя со стороны... Но утром на ситуацию смотрел уже по-новому. Жив? Жив. Лечат? Лечат. А ведь каждый день — это подарок жизни, так что её теперь ругать, могло и этого не быть. И знаешь, я как-то почти сразу пошёл на поправку, руку, считай, спасли, а ведь могли и до плеча отрезать. Не, ребята, жизнь — штука чудная! А я ещё до внуков хочу дожить, я детей-то пеленать одной рукой умею, а уж с внуками справлюсь и подавно!

Дионисий, который внимательно слушал все слова случайного попутчика, неожиданно сник и отвернулся. Пассажир уловил по поведению, что чем-то обидел этого худого и явно больного человека, но не смог понять, чем именно. Не зная, как сгладить непонятную ему неловкость, мужчина виновато развёл руками:

– Ребят, ну согласитесь, глупо тратить дни жизни только на ожидание смерти! А ведь мы даже не знаем, есть ли что-то там, за чертой! Не лучше ли наслаждаться этой жизнью, стараясь прочувствовать каждый миг, каждый день и каждую ночь?

– Глупо или не глупо, — покачала головой Ольга, – тут как посмотреть. Жить сегодняшним днём — много ума не надо, поверь! Очень многие люди оставляют после себя только поношенную одежду и чувство облегчения у окружающих. Те, кто тупо наслаждаются каждым днём, редко наслаждаются им с умом. Тупо оно и есть тупо. И уж поверь, ещё реже они наслаждаются на том свете. Но и те, кто проживает жизнь в ожидании смерти, ничуть не умнее. Как бы ты ни ждал этого момента, как бы ни собирал посмертные узелки и ни оставлял многотомные завещания, как бы ни фантазировал, что будет после, смерть почти всегда наступает неожиданно. Редко кто оказывается к ней реально готовым, и это особенные, уникальные люди. У ос-тальных ожидание смерти сводится к тупой бесполезной браваде. Как и девиз жить здесь и сейчас!

– Так что же, я глуп, что радуюсь каждому прожитому дню? — закипая, но ещё сдерживаясь, спросил попутчик. Однако прежде, чем Сатана ответил, Дионисий оторвался от созерцания приносящихся за стеклом полей и положил конец спору:

– Брейк, ребята, брейк! Вы оба, прежде чем говорить, научитесь сначала слушать, хотя бы друг друга! Радоваться жизни и прожигать её бесцельно — это не одно и то же! Всё! Всего десяток слов, а спору уже на полчаса! Голова раскалывается вас слушать!

Сатана усмехнулся в зеркало пассажиру и кивнул на Дионисия: