Клим Ветров – Пионер. Том III (страница 25)

— Считаем: блокпосты — четыре по три человека, это двенадцать. Рынок — минимум десять на постоянку, плюс смены. ГБР — десять. Еще резерв, связные, координаторы… Итого, как минимум пятьдесят штыков. На постоянной основе. И это только старт. Плюс оружие, боеприпасы, горючка, жратва…

Миха отмахнулся, его лицо расплылось в самоуверенной ухмылке. Он явно чувствовал себя героем момента.

— Пфф, не проблема, шеф! Считай, что народ уже есть! Половина пацанов готовы, еще по району наберем — мужики тоже не дураки, порядка хотят. Оружие? Со склада раздадим что есть, на первое время хватит. Разобьем на группы, назначим старших — и вперед! Можно хоть завтра начинать! — Он выпятил грудь, словно готов был прямо сейчас возглавить штурм.

Обговорив последние детали, договорились: завтра утром — общий сбор на базе. Огласить план, сформировать группы, назначить командиров. Ну а пока — разойтись. Надо было выспаться перед новым днем, который обещал быть долгим и тяжелым.

Я вышел первым. Время всего девять, а уже задолбался как раб на галерах. Сел за руль, завёл двигатель, и порулил домой. Пока разговаривали, прошел дождь, асфальт почернел, и казалось что фары почти не светят. Спасали редкие фонари, которые еще горели, отбрасывая желтые, расплывчатые пятна на мокрый асфальт. Прохожих — ни души. Мертвая зона. Только где-то вдалеке завыла собака, да ветер шевелил обрывки газет в лужах.

Я ехал не спеша, стараясь объезжать особенно глубокие колдобины, думая о горячем ужине и постели. Только размечтался — как справа оглушительно хлопнуло!

Звук был громкий, сухой, как выстрел. Машину резко, с ужасающим скрежетом понесло влево! Руль вырвало из рук! Я инстинктивно вдавил тормоз в пол, чувствуя, как «девятка» идет юзом, разворачиваясь боком. Едва не вписавшись в огромное, облезлое дерево у обочины, она содрогнулась всем корпусом, подпрыгнула на кочке и замерла, накренившись на правый бок. Двигатель заглох. Наступила гробовая тишина, нарушаемая только моим собственным прерывистым дыханием.

Огляделся по сторонам — мало ли. Улица пустынна. Темные подворотни. Заброшенные гаражи. Окна ближайшей пятиэтажки — глухие, безжизненные. Не раздумывая, нащупал под водительским сиденьем холодную рукоять дежурного ТТ. Вытащил его, сжал в руке. Металл был успокаивающе холодным.

Только теперь осмотрел машину. Правое переднее колесо. Оно ушло «на выстрел» — покрышка была разорвана в клочья, словно ее изнутри разорвало гранатой. Ну и ладно, — подумал я с горькой иронией. Запаску воткнуть — дело десяти минут. Бывало и хуже.

Открыл багажник, достал запаску, бросил ее с глухим стуком на мокрый асфальт рядом с убитым колесом. Теперь нужен баллонный ключ. А вот с балонником так же лихо не получилось. Перерыл весь багажник: запасные свечи, тряпки, кусок троса, пустая канистра… Ключа не нашёл. В салоне тоже, ни под водительским, ни под пассажирским сиденьями. Черт!

Возвращаться обратно на базу? В принципе, недалеко, километра три всего отъехал. Но… бросать тачку на дороге опасно. Особенно здесь, на окраине, возле этих гаражей. Велик шанс, что вернувшись, просто не найду её. Разберут на запчасти за полчаса, а то и спалят для потехи.

И машин-то, как назло, нет. Раньше здесь, на этой дороге к промзоне, даже вечером было движение. Сейчас — пустыня. С последними событиями народ не катается особо, а вечерами вообще из дома носа не сует. Страшно.

В общем, подождал я немного, прислушиваясь. Тишина. Закрыл машину на ключ, сунул руки в карманы куртки, и пошагал обратно, по направлению к базе. Быстрым, но не бегущим шагом, стараясь слиться с темнотой у обочины.

Раньше, когда только очутился здесь, да и позже, гуляя по городу, я порой ловил себя на странном чувстве — наслаждался обстановкой. Ностальгия, если хотите. Знакомые хрущевки, запах сирени весной, крики детей во дворах — отголоски нормальной, пусть и небогатой, жизни. Сейчас же чувствовал себя как в тылу врага. Каждый шаг отдавался гулко в тишине. Каждый темный проем, каждый куст таил угрозу. Постоянно оглядывался, и пушку из рук не выпускал. Глаза бегали, выискивая движение, уши ловили каждый звук.

Где-то через километр, дорога шла мимо длинного, мрачного здания общаги и соседней с ней АТС — низкой бетонной коробки с решетками на окнах. Я прибавил шаг, стараясь быстрее миновать это мрачное место. И вдруг заметил шевеление. Тени метнулись в глубине узкого прохода между зданием и забором. Лезть не хотел категорически. Думал, проскочу мимо, не привлекая внимания.

Но меня окликнули.

— Эй, мужик! — Голос был сиплый, агрессивный. — Стопэ!

Я замер, медленно поворачиваясь к источнику звука. Из тени прохода вышли трое. Фигуры коренастые, в темных куртках, лица скрыты капюшонами и шапками надвинутыми на лбы. Один, пониже, держал в руках монтировку. Другой, повыше и шире в плечах, сжимал в кулаке трубу. Третий, стоявший чуть позади, казался тоньше, его руки были пусты, но он нервно ерзал на месте.

— Парни, я мимо иду, — ответил я спокойно. Левая рука была в кармане, правая, с ТТ, спрятана за спиной. — Дела свои делайте, я вам не мешаю.

— Пойдешь мимо, только лавэ нам скинешь! — угрожающе поднимая монтировку, прошипел тот что пониже.

В этот момент раздался пронзительный, старческий голос сверху:

— Эй вы, сволочи! А ну отстали от человека! Слышали⁈ Я щас милицию вызову!

Все, включая грабителей, невольно взглянули наверх. Из окна третьего этажа общаги, высунулась голова бабки. Она размахивала костлявой рукой.

Я понимал что просто так не уйду, и хотел просто попугать шпану пистолетом, но ее крик сработал как сигнал, все трое ринулись в бой.

Не желая убивать, выстрелил в ногу парню с трубой. Выстрел грохнул, оглушительно гулкий в вечерней тишине. Он вскрикнул, подпрыгнул, и тут же растянулся во весь рост на асфальте. Второй, вместо того чтобы отступить, заорал и рванул ко мне, занося монтировку для удара по голове.

Третий же, достав откуда-то нож, прыгнул сбоку. Я выстрелил дважды, тощий захрипел, выпустил нож и рухнул на колени, хватаясь за шею, издавая булькающие звуки. Парень с монтировкой просто свалился лицом вниз. Бабка завизжала, и испугавшись произошедшего, с глухим стуком захлопнула окно.

Глава 15

Не задерживаясь ни секунды, я ринулся напролом через разросшиеся вдоль забора колючие кусты. Впереди, как маяк во тьме, тускло светились редкие окна девятиэтажки. Но она была ещё далеко, и когда луна спряталась за тучами, стало так темно, что собственной руки не видно. Бежал, спотыкаясь о всякий хлам — кирпичи, какие-то обломки. Несколько раз едва не грохнулся, спасали реакция да крепкие ноги, — спасибо спорту.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день», — лихорадочно крутилось в голове, пока ноги автоматически перебирали по кочкам. А что будет через месяц? Дальше загадывать боялся. Ситуация в стране — хоть стой, хоть падай. Сравнить не с чем, разве что с телерепортажами про какую-нибудь африканскую Зимбабву.

Бежал долго, отчаянно надеясь выскочить к «пятаку» — месту, где обычно стояли «бомбилы». Но не тут-то было. Закон подлости, помноженный на общий бардак. Ни на «пятаке», ни на соседних улицах — ни одной машины. Тишина мёртвая, нарушаемая только завыванием ветра в проводах да редким криками где-то вдалеке. Город вымер, а вместе с ним вымерли и надежды поймать попутку.

Соображал на ходу, куда податься. Дом — далеко. И в таком виде — родителей пугать не хотелось. Мастерская тоже не близко. Оставался один вариант — гараж. Там можно перекантоваться, отдышаться, а утром уже разбираться с брошенной на дороге «девяткой». Хорошо хоть ключи с собой — машинально сунул их в карман джинсов перед выходом из дома, будто предчувствовал.

Шёл долго, устало волоча ноги. По разбитому асфальту, мимо темнеющих в ночи «хрущевок», мимо заколоченных витрин бывшего промтоварного, мимо школы и детского сада. Когда добрался до знакомых ворот, на часах показывало без пяти два. Открыл замок, проскользнул внутрь, притворил тяжелую металлическую дверь. Щелкнул выключателем — глухо. Света так и нет. На ощупь, по памяти, нашел полку у входа. Пальцы наткнулись на шершавый цилиндр — свечка. Чиркнул спичкой, желтое, неровное пламя осветило знакомую обстановку: потертый диван, стеллажи заваленные хламом, столик, печка-буржуйка.

Поднимая свечку повыше, шагнул вперёд, и присев на корточки перед буржуйкой, открыл дверцу с визгом ржавых петель. Порадовался собственной предусмотрительности — в топке всё было готово: смятые страницы газет, щепа, несколько тоненьких поленьев. Поджёг. Огонь с хрустом принялся за газету, потом схватился за щепу. Затрещало, повеяло сухим теплом и запахом дыма. Из стоявшей на полу пятилитровой пластиковой канистры с водой плеснул в закопченный алюминиевый чайник. Достал жестяную кружку с облупившейся эмалью, сыпанул туда две ложки молотого кофе, насыпал сахарного песка — глюкоза не помешает. Тоже залил водой. Поставил рядом с чайником на раскаляющуюся буржуйку.

Минут через десять чайник зашипел, из носика повалил пар. Кофе тоже поднял шапку — готов. Попробовал — горячо, горьковато, бодрит. Хотя спать и без «допингов» не хотелось. Мысли путались. Голова болела не столько за брошенную на улице «девятку», сколько за всю эту карусель безумия. За страну, которая, как старый автобус без тормозов, несётся под откос. Про встреченных ночью уродов. Нет, их мне не было жаль. Поделом. «За что боролись, на то и напоролись», — мысленно процедил, прихлебывая кофе. Не хрен людей грабить.