Клим Ветров – Чужие степи 7 (страница 5)

Зато теперь стоит глаза закрыть, — то в кукурузнике штурвалом балуюсь, то планер из пике вывожу, а то и просто, руками размахивая, летаю.

В общем, когда на горизонте показались огни маяка, я даже расстроился немного, только привыкать начал, а уже и на посадку пора.

Сели тоже штатно — слава богу. Потому как показалось что ошибся я чуток с углом захода, но нет, пробежавшись по подсвеченному полю, машина медленно «опустила крылья».

Народу на полосе оказалось неожиданно много, причём люди так радовались, что мне даже неудобно стало. Это я потом понял что не конкретно нам радость эта была предназначена, а самому факту полёта.

Потихоньку отвыкая от цивилизации — а без топлива процесс этот проходил достаточно споро, люди очень трепетно относились к её остаткам. Ну а прибытие летающей машины вполне подходило на роль цивилизационного маркера. — Мол не всё так плохо, есть ещё порох в пороховницах. Тем более ночью, с иллюминацией.

— Ну давайте мужики, сейчас по домам, а с утра жду вас у себя! — дождавшись когда улягутся эмоции, пробасил глава поселения — Юрий Михайлович Твердохлебов.

Хоть и не местный, с самого своего появления здесь он смог завоевать уважение жителей. Где-то словом — имея докторскую степень по философии, говорить он умел, а где-то и делом — богатырская комплекция вкупе с черным поясом дзюдоиста, прислушиваться заставляла даже самых ушлых.

Огромного роста, бородатый, с многократно поломанным носом и борцовскими ушами, он походил одновременно и на батюшку из прихода, и на бандита с большой дороги.

Но главный его секрет знали немногие. После полученного ранения в одной из бесконечных стычек, ему пришлось вколоть созданный на основе Володенькиной крови эликсир. Рана смертельной не была, но пошло заражение крови, и других вариантов просто не оставалось. Конечно будь на его месте кто-то другой, вряд ли мы стали бы тратить драгоценное лекарство, но этот человек был слишком ценным «игроком», поэтому посовещавшись, решили дать ему шанс.

Разговор тогда получился трудным, ему без утайки объяснили что хотим сделать, но Юрий Михайлович, хоть и понимал что умирает, поначалу отказался. Я как мог убеждал упрямца, но тот ни в какую. И только поговорив с Аней, — а она сказала ему что проводит медицинский эксперимент, дал добро.

Да по сути это и был эксперимент. Володенькиной крови оставалось немного, вот мы и решили похимичить, рассчитывая получить в итоге вакцину от всех болезней.

Люди в станице умирали часто, — кто-то от болезни, кто-то от ран, поэтому недостатка в «материале» не было. Работая в больнице, Аня втихомолку вкалывала обреченным на смерть полученную в результате опытов субстанцию, и смотрела каким будет эффект. Помогало далеко не всем, но Юрий Михайлович оказался в списке счастливчиков, и вскоре поднялся на ноги.

А для домашних моё появление оказалось полной неожиданностью, но ещё более неожиданным стала новость о скором отбытии в очередную командировку. Радости конечно никто не испытал, но и горевать не стали. Прожив больше десяти лет в мире где каждый день может стать последним, на многие вещи мы уже смотрели иначе. Поэтому, просидев до утра за самоваром, мы с Аней пошли в клуб, выяснять что за спешка и почему потребовался именно я.

— Он сейчас подойдет, присаживайтесь. — вежливо сообщила секретарь, немолодая, восточная женщина с не выговариваемым, но красивым именем.

Пройдя в приёмную, мы присели на оставшиеся свободными стулья, Михалыча ждали не только мы. За последние годы станица прилично подросла, поэтому как раньше, по-простому, уже не работало. На приём к главе поселения в котором проживало без малого десять тысяч человек, записывались заранее, — проблем хватало.

Лезть без очереди не хотелось, поэтому облокотившись на спинку стула, я приготовился к долгому ожиданию и даже успел задремать, сказывалась бессонная ночь.

Но выспаться не удалось. Дверь вскоре открылась, являя на пороге хозяина кабинета.

— Доброе утро! — громко поздоровался он, и протянув мне руку, пригласил к себе.

— Присаживайтесь. Чайку?

От чая мы отказываться не стали, и пока Юрий Михайлович доставал стаканы и термос, выжидающе молчали.

Я просто разглядывал обстановку, Аня же смотрела в окно.

— На травках, сам собирал! — закончив приготовления выставленным на стол блюдцем с кусками сахара, похвалился глава.

Отхлебнув по глотку, мы дружно похвалили напиток, но как по мне, так он ничуть не отличался от любого другого сбора. Сейчас бы обычного, нормального чая выпить, а трава уже у всей станицы в печёнках сидит. Наверное единственное исключение — дядя Саша. Вот он может чай собирать, — там и вкус, и аромат совершенно другие. Ну и лечебные свойства, куда без них.

Словно подслушав мои мысли, Юрий Михайлович воодушевленно стал нахваливать сам себя.

— Сбор лечебный, такого нигде не найдете, я вообще в этом деле спец, такой букет составлю, на раз настроение поднимет!

Вот чего чего, а поднимающей настроение травы в станице хватало. Если раньше с ней боролись, то сейчас стало некому, и растёт она теперь едва ли не каждом участке.

— Михалыч, давай уже ближе к теме! — совсем не разделяя его оптимизма, попросил я.

— К теме так к теме. — пожал плечами тот, и шумно отхлебнув из стакана, поморщился — чай был обжигающе горячим.

— Как ты знаешь, мы уже давно планируем поход к нефтяному месторождению…

— Да уж знаем, весь колхоз только про это и говорит! — заметила Аня.

— Ну так вот, если не считать мелочей, у нас всё готово, и выступать можно хоть сейчас.

— Замечательно. Но я-то причём?

— Понимаешь, геолог говорит что без разведки с воздуха никак не обойтись. Я бы тебя не дёргал, думал братьев Буреевых послать, Ивана с Алексеем, да как на грех Ванька ногу сломал, а брат его с температурой свалился!

— А кроме этих двоих никого нет что-ли?

— Были бы, я б тебя не дёргал! — Нервно повторил глава, но встретившись взглядом с Аней, поспешно отвернулся, делая вид что ищет что-то на подоконнике.

— Витёк Пермяков в прошлом месяце пропал, Оглоблин ещё по зиме помер, Григорич пьёт по-черному, а Сашка Сыч без травы проклятой жить не может. Кого прикажешь посылать?

Вопрос, разумеется, риторический, — некого. Обучить летать на планере, или автожире, дело не хитрое, за неделю можно десяток новых пилотов в строй поставить, но для этого бензин требуется, без него никак. Да и потом практиковаться нужно. Это у меня налёт приличный, а молодежь — даже те кого перечислил Юлий Михайлович, в лучшем случае часов по пять налетали вокруг села.

— Без воздушной разведки никак, а экспедиция уже собрана, можно сказать почти сто человек на низком старте!

— Сколько-сколько? — мне показалось что я ослышался.

— Восемьдесят шесть, плюс ещё собираются! Дело рискованное, как ни крути, поэтому никаких принуждений, всё только добровольно.

Десять, ну пятнадцать в крайнем случае. Куда больше-то? С таким количеством народа это не разведка получается, а полноценная войсковая операция — разумеется в «наших» масштабах.

— Ты не думай, тут всё рассчитано. Вот, сам посмотри.

Юрий Михайлович подвинул ко мне стопку пронумерованных листов.

Просмотрев первые два, я понял что это надолго, и попросил пересказать суть.

— Пойдёте по воде, на баржах. Всё необходимое там есть, и если в двух словах, то ваша задача добраться до места, найти нефть, и прямо там заняться её перегонкой. Аппарат опробован, работает, если верить книжкам, нефть там чуть ли не на поверхности, так что шансы хорошие. На каждой барже установлены емкости под горючку, плюс три десятка бочек. Получится загрузить половину — уже успех.

— А баржи-то откуда?

Вниз по течению Урала сплавлялись трижды, — искали расположенный где-то там город, но все разы неудачно, и те лодки что удалось построить, были утеряны. Одна утонула самостоятельно из-за ошибки лоцмана, вторую утопили прямым попаданием сто двадцатой мины, ну а третья пропала вместе со всем экипажем.

— Так за зиму построили, пока ты в городе прохлаждался, сейчас мужики туда поедут, можешь с ними прокатиться, на месте и поглядишь — неожиданно предложил он.

Отказываться я не стал, и проводив Аню до дома, вскоре уже трясся по ухабам, развалившись на дне набитой сеном телеги. Можно было и верхом добраться, но хотелось вот так, «по-барски». Да и надоели мне уже эти лошади, век бы их не видеть.

Верховая езда как хобби, — может и прикольно, но в случае когда седло становится единственным способом приемлемого передвижения — прикольность куда-то девается. В детстве, когда смотрел фильмы про индейцев, или революцию, это казалось таким романтичным, но когда дошло до практики, понял, никакой романтики тут нет, спина только болит постоянно, да геморрой жить мешает.

Так что, устроившись на сене, я просто смотрел в небо. Высокое оно весной, красивое… Жаль только что ехать недалеко, больно уж приятно лежать и ничего не делать.

Зато когда добрались до места и я увидел насколько здесь всё поменялось, чуть за сердце не взялся.

Там где стоял слепленный из говна и веток шалаш, теперь красовалось высокое бревенчатое здание с четырехскатной крышей, рядом расположилась вереница домиков поменьше, но каких-то низеньких, типа сараек. Склады? Или для скотины что-то? И только когда подъехали ещё ближе, я понял что никакие это не сарайки и не склады, а причаленные к берегу плавательные средства, которые Михалыч гордо именовал баржами. Баржа это что? — Корабль. Очень большой корабль. Здесь же дикая смесь плота, понтона, и катамарана. Бочки, бревна, сталь — этакий сендвич с постройками. Оно понятно что функциональность наше всё, но наслушавшись Михалыча, я ожидал увидеть несколько другое.