Клим Ветров – Чужие степи 7 (страница 45)

Сначала взлетел я, за мной юнкерс, и замыкающим хейнкель. Высоко забираться не стали, облаков так и не было, поэтому держались на совсем небольшой высоте. Грузовик с бомбардировщиком шли на трёхстах, я же повыше взял, так чтобы обзор был, и если что, иметь возможность прикрыть сверху.

Первые минут сорок полета прошли спокойно. Небо чистое, видно далеко, на горизонте чисто. Но вдруг тревожно как-то стало, оглядываюсь наверх, по сторонам — никого. А потом что дёрнуло вниз посмотреть, а там пара мессеров в хвост юнкерсу пристраивается. Ещё немного, и стрелять начнут. Рации нет, предупредить не могу, поэтому только личным примером.

Сваливаю машину на крыло, повышаю обороты на максимум, и с разворотом, камнем падаю вниз. Позиция для атаки идеальная; сверху, от солнца, да и немец внимания не обращает, — занят, юнкерса выцеливает уже. И ведь знает что у того пулемет верхнюю полусферу прикрывает, снизу подкрадывается. Ну а что, преимущество в скорости почти двухкратное, догнал, отстрелялся, и можно разворачиваться.

Я тоже быстр, во всяком случае сейчас, когда практически падаю, но как раз из-за такой бешеной скорости просто не успеваю выстрелить. Черный силуэт мелькает в прицеле на сотую долю секунды, и пролетая мимо, мне не остаётся ничего другого как уводить самолет от земли.

А сзади оживает пулемет. Жора-повар пытается исправить мою ошибку, но тоже не попадает, слишком велика нагрузка на организм. Тяну на себя, тело наливается такой тяжестью, что кажется ещё чуть-чуть, и меня просто размажет по сиденью.

А до земли какие-то считанные метры, — вот и всё, доигрался — мелькает паническая мысль, но машина выравнивается, и едва не цепляя траву, задирает нос в небо.

Секунда, другая, и вот он, момент моего триумфа. Украшенный крестами немец ложится в прицел, и мне только и остаётся нажать на гашетку. Жму от души, но коротко, экономлю. Трассер упирается в прямо в центр чужой машины, что-то взрывается и разбрасывая куски обшивки, мессер красиво кувыркается вниз.

Остаётся второй, но пока кручу головой, понимаю что его нигде нет. Резко штурвал вправо и вниз, еще вправо и еще вниз, и вот уже разгоряченный фриц проносится мимо. — В хвост заходил, паскуда.

Снова кручу головой и снова поднимаю обороты. Первого сбил «на дурачка», а вот со вторым уже так не будет.

Оно вроде и хорошо что воевать по-правильному меня не учили, но оно же и плохо одновременно. Хорошо потому что сложно предугадать мои действия, а плохо потому что и сам я предугадать ничего не могу.

А мессер меж тем появляется снова, и цель его уже не юнкерс, а хейнкель. Неужели не видят?

Только подумал, как по подбирающемуся снизу немцу полетели трассеры. Пулеметов у бомбардировщика три, один впереди, перед кабиной, второй наверху в центральной части, и третий прямо под брюхом.

Не знаю на что рассчитывал фриц когда лез под Хейнкеля, но стоило нижнему стрелку открыть огонь, тот, явно удивленный такой встречей, тут же отвалил в сторону и пропал.

Небо чистое, внизу степь, видимость отличная, но как не крутил головой, немца нигде не было. Скорее всего ушёл на свой аэродром, баки тоже не резиновые, а кушает он дай бог.

Мы же упрямо летели к цели. Я смотрел вперед, по сторонам, иногда оглядывался назад и мне совершенно не верилось что через какие-то часы буду дома. Да что говорить, само слово дом казалось уже чем-то нереальным, чем-то из совсем другой жизни. А ведь мы с самого первого дня здесь только и делаем что боремся за него. Отстраиваем, защищаем, укрепляем.

Порох из угля и навоза, электричество из приделанного на столб генератора, машина на дровах, плот из говна и палок — всего и не перечислишь. Всё это у нас есть, и всё это работает, вроде как давая возможность выжить, а по сути продлевая агонию.

Но тут появляется шанс. Шанс на новую, нормальную жизнь.

И надо-то всего ничего. Самую малость. Долететь до дома и рассказать о находке.

Главная ценность подземной базы — нефть.

Нефть — кровь земли, энергия жизни. Долетим — обеспечим стабильное будущее для своих детей, для их внуков и правнуков.

До верху забитые оружием и боеприпасами склады — отдельная песня. Я не любитель проливать кровь, но после десяти прожитых за гранью лет, обеими руками соглашусь с автором фразы — «Да захлебнется в крови тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ибо милосердие наше беспощадно.»

Да-да, от моря до моря, огнём и мечом построим новое, сугубо мирное государство.

Но это потом, а пока надо долететь.

Успокоившись и лишь изредка поглядывая по сторонам, я так замечтался, что не сразу заметил подаваемый Жорой-поваром сигнал. А когда сообразил и обернулся, понял что прекрасного будущего может и не быть.

Три чёрные точки быстро приближались с юга, разрастаясь буквально на глазах. Всего лишь три маленькие точки. И ведь лететь-то осталось всего ничего, судя по расчётам, не больше часа. Какие-то двести пятьдесят километров.

Откуда они здесь? Ладно бы вдогонку шли, так ведь нет, наперерез чешут. Ещё один аэродром? Но это ладно, с аэродромом разбираться потом будем, если живы останемся.

На Юнкерсе тоже заметили приближение истребителей, отреагировав сближением с Хейнкелем, дабы прикрыть оголенное брюхо. Что транспортник, что бомбардировщик, хоть и неуклюжие оба, но уж точно не беззащитные. Не летающие крепости, но и не мальчики для битья, сдачи могут так дать, уносить замучаешься.

Меж тем точки превратились во вполне себе маленьких птичек, продолжая стремительно увеличиваться в размерах.

Как там дядя Саша говорил? Бой на вертикалях — высота — заходить от солнца?

Вертикали это не ко мне, высоту набрать не успею, остаётся солнце.

Но и с солнцем не вышло, не замечая «тяжеловесов», вражеская троица с ходу кинулась прямо на меня.

Небо-земля, земля-небо. Всё так быстро мельтешило перед глазами, что я уже не понимал где верх, а где низ, по какому-то непонятному наитию выкручивая самые невероятные пируэты.

Вот скажи мне десять минут назад что я так смогу, не поверил бы. А теперь вот, прогресс налицо.

Выстроившись друг за другом, немцы попытались «закаруселить», но у них это не получилось и донельзя удивлённые, они дружно пошли на второй круг.

Я же только уворачивался, о том чтобы пострелять, даже не думал, главной целью было уцелеть в навязанной карусели, и по возможности потянуть время. Да, на долго меня не хватит, это я понимал, но и ничего другого предложить не мог.

Жора тоже, поначалу дав очередь, уже не стрелял, или так же не успевал, или отключился, не выдержав перегрузок.

А по-другому никак. Я хоть и старался не жестить, но вариантов не было, навязанный тремя истребителями бой требовал полной отдачи. Главное не думать, отпускаешь инстинкты, и вперед, за лиловыми кроликами.

Развернувшись на второй заход, немцы изменили тактику, атакуя не один за одним, а вместе и с разных направлений.

Изворачиваясь как только возможно, я ушёл от атак первого и второго, но третий прошил машину насквозь. Очередью по крылу через фюзеляж вдарил, но как-то очень «удачно», не зацепив ничего важного. Фанера и не такое стерпит, бить нужно по двигателю, или так чтобы плоскости отлетали. В общем, повезло мне, и я снова умудрился уцелеть.

Сколько уже тяну? Минуты три? Или пять? Пока немцы готовятся для очередной атаки, пытаюсь найти своих, но не вижу. Ещё столько же протянуть и всё, уйдут. Оторвутся, сменят курс, и ищи потом ветра в поле.

Но эти пять минут нужно ещё выстоять. Убегать бестолку, догонят и насуют, поэтому кручусь на пятачке, осторожно смещаясь к северу.

А немцы, выстроившись гуськом, делают всё по учебнику. Заходят от солнца, с высоты, стараясь нацелится в хвост, но я не даюсь, выжимая из своей машинки всё что можно. Выходят для атаки, я замечаю и набираю скорость со снижением, начинаю плавно, но заметив что первый немец уже на прямой, резко срываюсь в штопор. Он за мной. Высота никакая, землю видно во всех подробностях. Тащу штурвал на себя, вытягиваю кое как, и едва не шаркая пузом, успеваю разминуться.

А сзади взрыв. Мессер хоть и быстрее, но неповоротливее, решив во что бы то ни стало добить надоедливый бипланчик, сам врезается в землю.

Наверное я должен радоваться такой удаче, но некогда. Прижимая меня к земле, сверху проносятся остальные, и вроде даже стреляют.

Задирая нос, ловлю в прицел ведомого, жму гашетку, но не попадаю. Далеко.

Разворачиваю машину и так же на минимальной высоте разворачиваюсь в другую сторону. Сколько уже? Минут семь в общем? Успеют уйти?

Кручу головой и никого не вижу. Куда подевались? Решили бросить меня и догнать беглецов?

Семь минут это тридцать километров, если они сменили курс, найти их практически не реально, и такие опытные летчики не могут этого не понимать. Потихоньку набираю высоту, но так никого и не вижу. Ушли, или прячутся где-то внизу, дожидаясь когда я расслаблюсь? Непонятно. А если им известна конечная точка? Тогда никого искать не нужно, лети напрямик и перехватывай. От этой нехорошей мысли становится жарко, еще раз внимательно осматриваю окрестности, но так же никого не нахожу.

Разворачиваюсь, и не теряя времени, давлю на газ. До станицы всего ничего, если поспешу, вполне могу успеть. Да и так, самое главное информацию передать, а кто это сделает не столь уж и важно. Мотор ревёт как раненый зверь, но ещё держится. Скажи мне кто раньше что он такой выносливый, не поверил бы. И это еще один аргумент что все самолеты с авианосца нужно забирать и восстанавливать.