Клим Руднев – Золото партии (страница 1)
Клим Руднев
Золото партии
Глава 1. Предложение
Алекс сидела у окна зала «Библиотека» в «Кафе ПушкинЪ» на Воздвиженке и смотрела, как по стеклу стекают капли дождя. Октябрьская Москва за окном выглядела серой и промозглой – тротуары блестели от воды, прохожие торопливо шли под зонтами. Термометр у входа показывал +8°C, но казалось, что было гораздо холоднее.
Она любила это место. Высокие стеллажи с потрепанными томами, которые можно было взять прямо за столик. Приглушенный джаз. Полумрак, разбавленный только настольными лампами с винтажными абажурами. Здесь легко было представить, что ты не в две тысячи двадцать четвертом году, а где-то в начале прошлого века, когда историю писали не в гугл-документах, а чернилами на пожелтевшей бумаге.
Перед ней на столе лежал открытый ноутбук со статьей о чехословацком корпусе – текст требовал правки, но Алекс не могла сосредоточиться. Рядом с ноутбуком – блокнот в потертой кожаной обложке, где на развороте красовалась хронология маршрута золотого запаса:
«7.08.1918 – Казань. Захват Госбанка чехами. 750 ящиков = 651 млн руб. 12.09.1918 – эвакуация на восток. Ноябрь 1918 – Омск. Январь 1920 – Иркутск. Передача красным: 410 ящиков. Вопрос: куда делись остальные?»
Алекс машинально потерла переносицу. На столе слева от блокнота стояла чашка с чаем без сахара, а справа – лежал диктофон. Она в третий раз за десять минут поправила его, чуть придвинув к центру стола.
Кафе было полупустым. В углу двое подружек во всю фотографировались на фоне аутентичных книжных полок. Алекс бросила взгляд на часы: четырнадцать пятьдесят семь. Встреча назначена на три. Она открыла почту на телефоне, перечитала письмо в сотый раз:
«Александра Каменева,
У меня есть документ, подтверждающий существование золота Колчака. Мой прадед – полковник Красильников, начальник охраны золотого запаса. Нужна консультация историка. Оплату обсудим.
С уважением,
Виктор Красильников».
Алекс ответила так же лаконично: «Консультация бесплатно, если документ подлинный».
«Еще один потомок участника Гражданской войны с семейной легендой», – подумала она, глядя в окно. Обычно все эти байки – «Прадед знал Колчака лично», «У нас хранилась карта с кладом» – заканчиваются выцветшей фотографией и парой медалей из комиссионки.
Но иногда – очень редко – это правда. Документ, который никто не видел сто лет. Улика, которая переворачивает известную историю.
Взгляд скользнул по витрине букинистического магазина напротив – там выставили новую партию книг о Гражданской войне. Она чуть не встала, чтобы пойти посмотреть, но удержалась. Потом. После встречи.
Профессиональная деформация – она не могла пройти мимо архива, краеведческого музея или антикварной лавки, не заглянув внутрь. Друзья шутили, что с Алекс невозможно гулять по центру Москвы: она останавливалась у каждого исторического здания, проверяла мемориальные доски, фотографировала старые вывески.
«Историк-авантюрист» – называла себя Алекс. Работала на фрилансе, писала статьи для научных журналов и популярных изданий, консультировала музеи, иногда водила экскурсии. Специализация – Гражданская война. Белые, красные, интервенты, партизаны. Хаос, в котором исчезали люди, города, целые армии.
В кафе вошел мужчина. Алекс подняла голову. Высокий, статный, лет пятидесяти пяти. Темное кашемировое пальто – дорогое, но не новое, качественное, а не модное. Седина на висках, прямая спина, уверенная походка человека. В руке потертый кожаный кейс.
Он огляделся по сторонам, взгляд скользнул по столикам, остановился на Алекс у окна. Кивнул в знак приветствия и направился к ней.
– Александра Каменева? – Голос его был ровным, без лишних интонаций.
– Алекс, – поправила она и жестом указала на стул напротив. – Садитесь.
Он неторопливо снял пальто, повесил на спинку стула и сел. Официантке с меню, которая тут же материализовалась рядом, кивнул коротко:
– Двойной эспрессо, пожалуйста.
Потом посмотрел на Алекс внимательным, оценивающим взглядом, будто изучал партнера перед сделкой.
– Виктор Красильников, – представился он, протягивая руку через стол. – Спасибо, что согласились встретиться.
Алекс пожала ему руку и включила диктофон. Лампочка записи загорелась красным. Она поймала себя на том, что впервые за день улыбается: не клиент, а находка.
– Вы написали про золото Колчака, – сказала она прямо. – Я не смогла пройти мимо.
Он усмехнулся.
– Я читал вашу статью о чехословацком корпусе в «Военно-историческом журнале». Прошлогоднюю. – Он сделал паузу. – Вы пишете без идеологии. Только факты, даты, документы. Это редкость сейчас. Особенно когда речь идет о Гражданской войне.
Алекс кивнула. Комплимент был точным – ее действительно интересовало не «кто прав», а «почему так вышло».
– Вы писали, что у вас есть какой-то документ, – напомнила она, возвращая разговор в нужное русло. – О золоте.
Виктор открыл кейс, достал что-то завернутое в льняную салфетку. Положил на стол и аккуратно развернул. Перед ней предстала старая записная книжка. Потертый кожаный переплет темно-коричневого цвета, местами почти черный от времени и прикосновений. Металлическая застежка сломана, болталась на одной половинке. Страницы пожелтели, а края обтрепались. На обложке – едва различимое тиснение: инициалы «И.П.».
Алекс почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев – предчувствие находки. То самое ощущение, которое возникало, когда в архивной пыли вдруг всплывал документ, о существовании которого никто не знал. Когда прошлое становилось осязаемым.
– Можно? – спросила Алекс, уже протягивая руки.
– Конечно.
Она взяла книжку осторожно, как всегда брала старые документы – двумя руками, не прикасаясь к краям страниц, где бумага особенно хрупкая. Положила перед собой на стол. Открыла форзац медленно, стараясь не повредить переплет.
Фиолетовые чернила, выцветшие, но читаемые:
«ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ И. П. КРАСИЛЬНИКОВА КОНФИСКОВАНЫ 30.01.1920 ИРКУТСК, ЧК».
Алекс подняла глаза на Виктора.
– Откуда у вас это? – спросила она, стараясь сохранять спокойствие.
– Это записная книжка моего прадеда, как вы уже поняли, – ответил он спокойно. – Его реабилитировали в 1998 году и выдали мне его вещи. Книжка пролежала в архиве Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией почти восемьдесят лет.
Она кивнула, снова опустила взгляд на книжку. Штамп ВЧК был настоящим – такие не подделывают. Точнее, подделать можно, но сложно. Нужно знать точный шрифт, состав чернил, технологию штемпелевания двадцатых годов. Мошенники обычно не заморачиваются.
«Значит, либо подлинник, либо очень качественная подделка, – подумала Алекс. – Проверю позже. Сейчас быстренько надо прочитать».
Она перевернула страницу.
Записи карандашом. Почерк ровный, четкий, военный – буквы прямые, строчки параллельные, без помарок.
Первая страница:
«07.08.18, Казань. Госбанк. Золотой запас Российской империи: 505,5 тонн золота. Состав: монеты (империалы, полуимпериалы), слитки, платина. Упаковка: 750 ящиков деревянных с пломбами Госбанка. Вес одного ящика: 1,5 пуда. Охрана: 4 роты чехословацкого корпуса + 2 взвода белой гвардии».
Эта сумма давно стояла у Алекс в голове как отправная точка всей истории: лето восемнадцатого, немцы подступают к Петрограду, и имперское золото спешно отправляют в Казань.
Через месяц город займут чехи – и именно отсюда начнется путь золота по Транссибу, длиной почти в полстраны.
Вторая страница:
«12.09.1918. Эшелон № 1. Казань → Самара → Уфа. Задержка на ст. Сызрань – мост взорван партизанами. Потери: 2 вагона при обстреле (пустые, золото не пострадало). Скорость движения: 25-30 верст/час. Охрана усилена. Бронепоезд "Орлик" в авангарде».
Вторая, третья, четвертая страницы – маршруты эшелонов, даты остановок, количество вагонов, состав охраны. Хроника перевозки, написанная рукой человека, который отвечал за каждый ящик головой.
Пятая страница:
«Янв.1920 г. Иркутск. Золото размещено в подвалах Госбанка. Учет проведен. Всего: 620 ящиков».
Алекс остановилась. Перечитала строчку.
620 ящиков.
Она медленно подняла взгляд на Виктора, прищурилась – ее характерный жест, когда цифры не сходились в уме.
– В Казани было семьсот пятьдесят, – сказала она. – Но шестьсот двадцать в Омске.
– Сто тридцать ушло на военные закупки по дороге, – кивнул Виктор. – Оружие, обмундирование, продовольствие. Это зафиксировано в архивных документах, проверял.
Алекс молчала, считая в уме количество и припоминая известные ей данные.
– Но по официальным данным чехи передали красным в феврале двадцатого только четыреста десять.
– Двести десять ящиков испарились, – тихо подтвердил Виктор. – Это примерно сто восемьдесят тонн золота. Я тоже заметил это несоответствие, когда впервые открыл книжку прадеда.
Алекс продолжила листать – шестая, седьмая, восьмая страницы с записями, девятая, десятая… и вдруг пустота: несколько чистых листов, словно прадед Красильников специально оставил паузу перед чем-то важным. А на самой последней странице – таблица.
Буквы по горизонтали: от А до Я. Цифры по вертикали: от 1 до 30. В клетках – символы. Какие-то буквы, какие-то цифры, какие-то значки, смысла которых Алекс не понимала. Шифр.