Клим Руднев – На пороге бури (страница 1)
Клим Руднев
На пороге бури
Пролог. Идиллия и тревога
Ленинград встречал раннее утро золотистым сентябрьским светом, который лился через высокие окна квартиры на Фонтанке. Иван Кузнецов стоял у окна с чашкой кофе в руках, наблюдая, как северная столица просыпается. За окном виднелись шпили Петропавловской крепости, а дальше, за Невой, возвышались знакомые купола и башни исторического центра.
Город изменился за эти четыре года. По каналам неспешно плыли грузовые баржи с магическими двигателями – их мягкое голубое свечение создавало причудливые отражения в воде. На набережных прогуливались ранние пешеходы, кто-то из них держал в руках светящиеся артефакты связи – аналоги мобильных телефонов, работающие на кристаллах памяти.
Небо над городом рассекали только птицы и редкие дирижабли общественного транспорта. Летающие автомобили в черте города были строго запрещены после серии аварий два года назад – когда маг-любитель потерял контроль над заклинанием левитации прямо над Дворцовой площадью. Теперь воздушный транспорт был доступен только за пределами города и требовал специальной лицензии.
На столике возле окна лежали вскрытые конверты с письмами от Ольги, половника Карцева и отца Виктора. Все трое, несмотря на возможность в любой момент связаться с Иваном и Майей с помощью кристалла связи, предпочитали старомодные письма на бумаге. Иван как-то спросил, почему они до сих пор тратят время на эти пережитки прошлого? На что получил довольно аргументированный ответ. Бумага и чернила легко принимают на себя защитные чары, а значит становятся недоступны для тех, кто желает их прочесть. Использование эпистолярного жанра не было прихотью, так было нужно для сохранения тайны.
У Ольги Андреевны и Бориса Петровича все было хорошо, они занимались организаторской работой, налаживали дипломатические связи с Соединенными Штатами Америки— обычная рутина чиновников высшего звена.
Отец Виктор тоже не сообщил ничего экстраординарного. Он вел службы в храме, держал пост и много работал.
Жизнь обрела размеренность, о которой Иван когда-то мечтал, но теперь она временами казалась ему слишком предсказуемой. Работа в Департаменте контроля магических явлений, который он возглавлял уже два года, превратилась из череды смертельных схваток в рутину лицензирования магов, проверки артефактов и административных разбирательств.
Большую часть времени он проводил не сражаясь с монстрами, а выдавая разрешения на использование боевой магии, штрафуя нарушителей за несанкционированное колдовство в общественных местах и объясняя журналистам, почему нельзя позволить каждому горожанину иметь магический меч.
«Герой Советского Союза, начальник магического правопорядка», – так его называли в газетах. Звучало гордо, но за этими титулами скрывалось бесконечное количество бумажной волокиты. Иван ловил себя на мысли, что иногда скучает по тем временам, когда от его действий зависела судьба мира. Стыдно было признаваться в этом даже самому себе, но адреналин настоящей опасности заменить нечем.
В Ленинграде действовал строгий «Кодекс магического поведения». Использование боевых заклинаний разрешалось только сотрудникам силовых структур и только по особым разрешениям. Целительная магия требовала медицинской лицензии. Бытовые заклинания – освещение, обогрев, мелкий ремонт – были доступны всем, но только после сдачи экзамена на магическую безопасность.
Иван знал эти правила наизусть: он сам участвовал в их разработке. После событий в США стало ясно, что магия требует такого же строгого регулирования, как владение огнестрельным оружием. Слишком много людей пострадало от неконтролируемого колдовства в неумелых руках.
В его департаменте работало пятьдесят человек – половина магов, половина обычных людей со специальной подготовкой. Магические детекторы в каждом районе города отслеживали всплески магической энергии, а патрульные маги обходили улицы наравне с обычными милиционерами.
Утром прошлого дня Иван провел совещание по поводу увеличения числа несанкционированного использования магии – люди пытались освоить магию без официального обучения. Только за прошлую неделю было зафиксировано три случая: студент университета пытался заколдовать свой конспект, чтобы тот сам писался во время лекций, домохозяйка околдовала кастрюлю, которая теперь готовила только пересоленный борщ, а пенсионер создал магический будильник, который кричал голосом его покойной жены.
– Папа, я опять видела странный сон, – раздался за спиной знакомый голос.
Иван обернулся. Маша – теперь уже пятнадцатилетняя девушка, с копной рыжих волос и пронзительными зелеными глазами – стояла в дверях кухни, кутаясь в халат. Ее магические способности проявились несколько лет назад, и с тех пор сны девочки иногда становились пророческими.
– Расскажи. – Иван внимательно посмотрел в глаза дочери.
– Там был город, но не наш. И люди носили странную одежду, как в старых фильмах. А еще там были другие… другие «ты». – Маша нахмурилась, пытаясь найти слова. – Много тебя, но все разные.
Холодок пробежал по спине Ивана. За годы мирной жизни он почти забыл то особое чутье на опасность, которое когда-то спасало ему жизнь. Но сейчас оно проснулось с удвоенной силой.
– Завтрак готов! – донеслось из кухни. Голос Майи звучал беззаботно, и Иван решил не портить утро тревогами.
В их квартире на Петроградской стороне царил уют, созданный не магией, а обычной человеческой заботой. Майя принципиально избегала бытового колдовства дома – после всех пережитых испытаний ей хотелось простоты. Завтрак она готовила на обычной плите, посуду мыла руками, а цветы поливала из обычной лейки.
За завтраком семья обсуждала планы на день. Майя собиралась в Ленинградский университет – она преподавала теорию магии на недавно открытом факультете паранормальных исследований. Маша шла в обычную школу № 157, где изучала стандартные предметы плюс основы магической безопасности – новый предмет, введенный во всех школах города.
– А мне сегодня обещали показать, как работает кристалл памяти, – оживилась Маша, намазывая масло на хлеб. – Анна Петровна говорит, что если я хорошо сдам контрольную по основам магии, то в следующем году смогу изучать базовые заклинания.
– Только не вздумай экспериментировать дома, – строго сказала Майя. – Помнишь историю про мальчика, который превратил свою комнату в джунгли?
– Помню, – вздохнула Маша. – Родители до сих пор ищут его хомячка в зарослях папоротника.
Иван улыбнулся. Нормальные семейные заботы – вот чего ему не хватало в юности. Но даже сейчас, наслаждаясь этой идиллией, он чувствовал беспокойство. Что-то менялось в воздухе города, в самой ткани реальности.
По дороге на работу Иван прошел через Летний сад, где утром занимались группы магической гимнастики – комплекс упражнений, сочетающий физические движения с базовыми энергетическими практиками. На Дворцовой площади туристы фотографировались рядом с уличными магами, демонстрирующими простые иллюзии – разрешенные городскими властями как культурное развлечение.
У Зимнего дворца дежурил патруль магической службы – двое сотрудников в форме с нашивками в виде стилизованной руны защиты. Один из них, увидев Ивана, почтительно козырнул.
– Товарищ начальник! Все спокойно, только вчера пришлось разнимать двух туристов: поспорили, кто из них лучше умеет левитировать монеты.
– Штрафы выписали?
– Конечно. По пятьсот рублей за несанкционированное использование магии в общественном месте.
Департамент контроля магических явлений располагался в здании на Литейном проспекте – бывшем особняке XIX века, который после революции служил разным государственным учреждениям. Теперь его фасад украшали современные магические индикаторы – кристаллы, которые меняли цвет в зависимости от уровня магической активности в городе.
В приемной Ивана ждала гора документов. Заявления на получение лицензий, отчеты о проверках магических лавок, протоколы допросов нарушителей. Особенно много стало дел, связанных с «магическим самоуправством» – попытками граждан решать бытовые проблемы с помощью заклинаний без соответствующих разрешений.
Самым резонансным случаем последней недели стала история с пенсионером Василием Ивановичем Кругловым, который заколдовал свою дачу так, что она начала самостоятельно ухаживать за огородом. Грядки пололись сами, картошка сажалась без участия хозяина, а помидоры снимались с кустов и складывались в банки. Казалось бы, мечта любого дачника, но заклинание оказалось нестабильным. Через неделю огород превратился в агрессивное растительное царство, которое пыталось заставить работать на себе всех соседей по дачному кооперативу.
– Иван Петрович. – В кабинет заглянула секретарь Ольга Семеновна. – К вам пришел представитель из Москвы. Говорит, что дело срочное.
Полковник Жеглов из московского центра выглядел встревоженно. Поздоровавшись, он разложил на столе Ивана папку с фотографиями и документами.
– Иван Петрович, мы зафиксировали семнадцать случаев временных аномалий за последний месяц. География – от Калининграда до Владивостока. Везде одна и та же картина: люди внезапно начинают жить в другом времени.
Полковник показал фотографии. Новосибирские ученые в лаборатории встретили своих двойников в белых халатах странного покроя, которые утверждали, что прибыли из мира, где СССР развивался по пути технократии. Владивостокские рыбаки вытащили из моря рыбу неизвестного вида – палеонтологи определили, что это доисторические виды, которые вымерли миллионы лет назад.