Клим Руднев – Маг красного знамени (страница 5)
– Уже третий день не могут мусор вывезти! – пожаловалась старушка. – Запах такой стоит, да и заразы всякой сколько может расплодиться! А этому шалопаю хоть бы что! Еще бы, если твой папа – начальник полиции, то кто тебе что сделает? Вот так везде у нас – обнаглели некоторые товарищи! Нет на них никакой управы! А простой человек терпеть должен!
Иван размахнулся и забросил пакет с мусором на самую вершину кучи, возвышавшейся над баками.
– Вот спасибо тебе, – старушка поблагодарила Ивана, – сейчас уже не встретишь того, кто вот так запросто может ближнему помочь. Все в себе, все только о своем и думают.
– А чего ж с этим товарищем никто не поговорит? – спросил Иван. – Не попросит не мешать жильцам и машину так не ставить?
– Да где там! – всплеснула руками старушка. – Говорили, грозили участковым, да только я ж говорила, родители у него – шишки большие, так что никакой управы на этого хулигана нет. Участковый как узнал, на кого жалуемся, так прямо сказал, что ему его место дорого и ничего он делать не станет.
Иван почувствовал, как сжимаются от гнева кулаки.
Парень решительно направился к подъезду, но тут мерзкий голосок внутри его остановил.
«Тебе что, больше всех надо? Не твоя проблема! У тебя во дворе такого нет? Ну и радуйся! Иди дальше по своим делам, ты и так уже этой бабуле помог, дальше – не твоя забота!»
Иван остановился. Действительно, ему что, больше всех надо? Какого черта он должен вмешиваться в ситуацию, к которой не имеет никакого отношения? Жители этого дома ему никто – ни друзья и не родственники! Он эту бабку впервые в жизни видит!
– Вот-вот, так и все вокруг – плевать на все хотели, – старушка словно прочитала мысли парня, – не мое дело, говорят, своя рубашка ближе к телу. Моя хата с краю. Всем все равно. Проходят мимо. И ладно такие, как вы, сторонние прохожие, но и соседи по подъезду. Все просто смирились, всем все равно. Каждый сам за себя. Нет сейчас в людях чувства единства, нет идеи и веры в собственные силы. Все мы потеряли. Страх да трусость везде. А если такая разруха царит в головах, то будет она царить и во внешнем мире. Не построить нормального будущего, пока сознание людей не переменится. Иди, парень, по своим делам, ты прав, не твое это дело.
Иван почувствовал, что краснеет. Ему вдруг стало стыдно за себя, стыдно за людей, что жили в этом доме, стыдно за весь мир, что окончательно погряз в эгоизме и желании удовлетворить свои самые низменные желания и потребности. Старушка права, не построить светлого будущего с теми, кто вот так всегда проходит мимо и не старается помочь другим.
Иван вспомнил дедушку. Карп Иосифович ни за что бы не оставил такую ситуацию. Дедушка всегда был готов прийти на помощь соседям, часто говоря, что только таким образом можно приблизить то самое заветное светлое будущее. Начинать строить его нужно с себя. Коммунист, прежде всего, чист мыслями и духом. Он не эгоистичен и всегда готов прийти на помощь, он не оставляет несправедливость и хамство безнаказанными.
Иван тряхнул головой и распахнул двери подъезда.
Громкая музыка, отражаясь от бетонных стен и лестниц грохотала здесь еще сильнее. Из-за запертых дверей квартир слышались возмущенные возгласы, где-то плакал ребенок, но никто не выходил на лестницу, никто не тарабанил по батареям. Все просто смирились и покорно ждали, пока балаган закончится.
Нет, не о такой жизни рассказывал Ивану дедушка, не таким должен быть этот мир! Может, целиком его и не исправить, но сделать то, что в его силах, Иван был обязан. Обязан осадить хама, обязан пойти на этот митинг. Чтобы изменить мир, необходимо начать с себя. Изменить себя, а потом и мир под тебя подстроится. Это трудно, но любое изменение – это тяжелый труд!
Иван остановился у металлической двери, из-за которой доносилась музыка.
Он с силой забарабанил кулаком по железу. Музыка на мгновение затихла, а потом заверещала с удвоенной силой, словно издеваясь!
Иван выдохнул и снова забарабанил в дверь, теперь уже ногами. Через мгновение дверь распахнулась, едва не треснув Ивана по лицу.
– Если ты мне дверь помял, то тебе кранты! – раздался наглый голос. – Я из тебя все деньги выжму! Ты хоть знаешь, сколько она стоит?
Иван смотрел на стоящего перед ним молодого мужчину. На ногах – черные джинсы, сползающие с бедер, а выше пояса парень был обнажен, тело его покрывали татуировки. Хозяин квартиры был хорошо сложен, мышцы играли под раскрашенной кожей, видно, что проблем с питанием у человека никаких, да еще и хватало времени и денег на посещение тренажерного зала и тату-салонов. Иван посмотрел в лицо хулигана. Глаза стоящего напротив него парня были подернуты дымкой опьянения, на губах играла злобная ухмылка.
– Че тебе надо, болван? – парень с презрением смотрел на Ивана. – Про дверь я не пошутил, если увижу на ней хоть царапину, будешь всю жизнь мне на ремонт сбрасывать бабло, понял?
– Не могли бы вы сделать музыку тише? – спокойно, сдерживая ярость, попросил Иван. – В вашем подъезде живете не только вы, проявите уважение!
– Чего проявить? – вытаращил от удивления глаза парень. – Уважение? К кому? К этим нищебродам и отребью? А пошли они, и ты катись отсюда, пока я тебя с лестницы не спустил!
– И еще, пожалуйста, уберите свой автомобиль, он препятствует доступу коммунальных служб к месту вывоза отходов!
– Ты глухо или больной? – Хозяин квартиры смотрел на Ивана с удивлением и злостью. – Да плевать мне на этот мусор! И не только на тот, что в баках, но и тот, что по соседству живет! Че они мне сделают? Знают же, кто мой отец! Пусть и сидят по своим норам, как крысы, и в мусоре копошатся! А ты, если еще хоть на минуту тут задержишься, получишь по роже! А потом за решетку отправишься, понял? Вали отсюда, если не дурак.
Дверь стала закрываться, и Иван быстро просунул ногу в щель, не давая наглому хаму закрыть ее.
– Слышь, ты че, охренел? – сразу же разъярился нарушитель тишины. – Давно по рогам не получал?
Иван был в очень плохом настроении, голова снова начала болеть, а звуки музыки, несущиеся из квартиры, вызывали тошноту и желание разбить колонки, из которых они выходили, причем желательно об голову владельца.
Иван протянул руку и схватил орущего парня за ухо. Пальцы у Вани стали просто железными, он резко выкрутил ухо нарушителя спокойствия.
– Ой, ой, ой, ой! – визгливо заверещал тот. – Больно же! Отпусти!
– Музыку выключи! – жестко сказал Иван, сильнее сжимая ухо.
– Как я ее выключу отсюда? – чуть не плача спросил парень. – Ай! Да отпусти ты!
– А мне плевать! – Иван готов был действительно оторвать наглому засранцу ухо. – Я сказал: выключи!
– Музыка, стоп! – заорал хозяин квартиры, и ревущие звуки в миг умолкли.
Иван невольно повертел головой, ему на мгновение показалось, что он оглох.
– Доволен? – злобно спросил парень. – Теперь отпусти меня!
– Да щас! – Иван потянул хама за ухо, и тот на цыпочках вышел из квартиры.
– Я же не одет! – кричал нарушитель спокойствия на весь подъезд.
– Ничего, на улице тепло, – холодно отвечал Иван.
Так, вдвоем они вышли из подъезда. Иван подтащил свою жертву к автомобилю и от души проехался лицом мажора по черному капоту.
– Вот, видишь, мусорные баки? – спросил он. – А вот тут объявление с просьбой не ставить тут машины? Видишь?!
– Вижу! – скрипя зубами от боли и унижения, ответил парень.
– А читать умеешь?
– Умею! Ай! – выкрикнул хозяин машины.
– А раз умеешь, то почему свой гроб на колесиках тут поставил? – Иван подвел парня к висящему на одном из баков объявлению и, словно котенка в лужу, несколько раз хорошенько приложил того лбом об объявление. Раздался глухой звон. Иван не мог точно поручиться, баки издали этот звук или голова его жертвы.
– Эй, ты! – раздался голос от подъезда. – Ну-ка, отпусти его!
Иван обернулся. У подъезда стояла толпа жильцов.
– В каком это смысле? – удивленно спросил он. – Я же для вас это делаю? Вам что нравится терпеть его выходки?
– Не твоего ума дело, что нам терпеть, а что – нет! – из толпы вперед вышел высокий мужчина с объемным животом, который предательски выглядывал из-под широкой майки и нависал над голубыми джинсовыми шортами, словно утес над морем. – Ты щас уйдешь отсюда и забудешь про это место навсегда, а нам тут еще жить!
– Вот именно! – Иван всплеснул руками и невольно выпустил ухо парня. Тот опрометью кинулся к подъезду.
– Ну, молись, падаль! – прокричал он у двери подъезда и бросился вверх по лестнице.
– Вам что, и правда это все нравится? – Иван не мог в это поверить.
– Может, и не нравится, – ответил пузатый мужчина, – только нам с ним жить дальше, так что лучше уж потерпеть, чем нажить себе врага с такими связями, деньгами и положением.
– Так почему вы ничего не делаете? – воскликнул Иван.
– А что тут сделать? – вздохнул его собеседник и остальные жильцы согласно закивали. – Чуть что он просто папаше звонит и все. Был бы человек, а за что его посадить всегда найдется. Вот и сидим, помалкиваем. А ты давай, вали отсюда и больше никогда тут не появляйся. Давай, давай. Неровен час он с пушкой вернется!
Иван постоял мгновение, сжимая и разжимая кулаки. Затем развернулся на пятках и бросился прочь от подъезда. Внутри него все полыхало и горело. Какой к черту коммунизм? Ничего с такими не сделаешь уже! Рабское мышление настолько прочно укоренилось в них, что вытравить его казалось делом абсолютно безнадежным.