Клим Руднев – Маг красного знамени 2. Магия для всех (страница 2)

– За ним нужно следить, – ответил Джонатан, поворачиваясь к окну, – очень внимательно. Нужно чтобы даже его мысли были отражены в отчетах! Нельзя упустить момент, когда он сорвется и в своем безумии решит уничтожить не только Союз, но и вообще всех!

– Я тебя понял, Джонатан, – кивнул Абадайя, – мои люди не спустят глаз с мистера Стила.

– Я знаю, Абадайя, я это знаю. – Президент повернулся и с теплотой посмотрела на старика. – Боюсь, что этого окажется мало! Как несправедлива история, нам бы сейчас очень помогло чудо, но по странному стечению обстоятельств, по прихоти судьбы, и чего скрывать, из-за трусости и высокомерия моих предшественников, именно Союз приобрел монополию на магию! Если бы тогда, в сорок третьем, Америка поспешила и вступила бы в войну, то Советам не достались бы разработки Аненербе! Не случилось бы магического взрыва, что уничтожил половину Европы, оставив от Германии мокрое место!

Джонатан подошел к карте мира, что висела на стене. Иван был бы просто ошарашен тем, что на ней изображено.

Европа, какую он знал по урокам географии, здесь практически отсутствовала. Вместо Германии и большей части Франции плескалось огромное море, которое значилось как Франко-Германское. Часть Скандинавии превратилась в острова, Британия соединилась с материком узкой полоской земли, а южная часть Европы представляла собой практически идеальный полумесяц, начинающийся от Альпийских гор и оканчивающийся Пиренейским полуостровом.

– Сколько миллионов людей тогда погибло. – Джонатан провел пальцами по шероховатой поверхности карты. – Миллионы? Может, десятки миллионов… Сотни! Я не хочу повторения этой катастрофы! Слишком долго мы работали над тем, чтобы дать Союзу отпор, слишком много сил потратили на то, чтобы сделать Америку великой, чтобы теперь все потерять из-за ненависти одного фанатика!

– Я тебя понимаю, Джонатан, – ответил Абадайя, слегка склонив голову, – Ты желаешь мира, признавая, что иногда для его защиты приходится воевать. Мистер Стил же сделал войну смыслом своей жизни, ему неважно с кем и за что воевать, важен сам процесс, конечной счетам таких людей остается смерть – неважно, их собственная или их врагов.

– Рад, что ты это понимаешь, – улыбнулся Джонатан, – всегда считал, что тебе нужно занять место в правительстве.

– Нет уж, спасибо, – ответил Грэхем, – политика – дело грязное, а я пятнаться не намерен, и так слишком много вокруг интриг. Я буду помогать тебе, но, пожалуйста, не проси и не вынуждай меня влезать в это с головой.

– Хорошо, Абадайя, – поспешил успокоить своего наставника Фривотер, – не стану я тебя втягивать в политику, тем более, что твое назначение вызвало бы вопросы, а мне сейчас нельзя отвлекаться.

Грэхем поднялся на ноги, понимая, что разговор окончен.

– К вечеру жду первый отчет по Стилу, – сказал президент, возвращаясь в кресло,

– Конечно, – заверил начальника Абадайя, – Стил теперь и вздохнуть не сможет, не узнай об этом мы!

– Отлично, – сказал Фривотер, – придется пойти на сделку с дьяволом и своей совестью, все ради блага страны.

– Иногда все же цель оправдывает средства. – Джонатан пристально посмотрела в глаза наставника.

Грэхем замер на пороге кабинета и ответил на взгляд бывшего ученика.

Перед мысленным взором Абадайи понеслось множество картинок из его прошлого, развернулись перед глазами страницы из учебников истории. В книгах были иллюстрации, навсегда впившиеся в память Грэхема, из которых его каждый раз пронзал холод и дикое отчаяние. Человечество словно всегда стремилось к самоуничтожению, и лишь ценой огромных усилий продолжало расти и развиваться. Каждое поколение знало войну не понаслышке. Однако именно сейчас мир действительно оказался на грани настоящей катастрофы, человечество словно заглянуло в пропасть, в каньон, наполненной тьмой и смертью, куда его настойчиво подталкивали такие люди, как Стил.

Стил-Дзержинский шел по коридору к лестнице, ведущей в подвальные помещения. Спиной он чувствовал, как следят за ним объективы камер наблюдения, как охранники провожают его подозрительными взглядами.

Советник лишь мысленно улыбался. Пусть себе следят, он к таком контролю давно привык, более того, он считал, что только такой контроль и может привести человечество к миру и процветанию. Стил прожил достаточно, чтобы понимать, что все прекрасные рассказы о светлом будущем, не более чем самообман человечества, коммунизм, с его идеей всеобщего равенства, не просто нежизнеспособен как модель государства, но и опасен как сама идея такого государства. Коммунизм неизбежно превращается в тоталитаризм, прекрасные мечтатели уходят в прошлое, а на их окровавленные плечи встают ужасающие тираны.

Стил усмехнулся. Он и сам был пылким юношей с мечтой о мировой революции в сердце, но со временем истина нашла его, он увидел ложь, грязь и смерть, увидел, на что способны люди, пропитанные идеей революции, еще недавно кричавшие о равенстве, мир слишком быстро сменялся войной, принятие – гонениями, а политическая гибкость – репрессиями. Тогда-то коммунистическое государство и перестало существовать.

Стил нажал несколько клавиш на клавиатуре, кнопки под его пальцами продолжали светиться. Ладони и лицо его вскоре оказались подсвечены алым светом.

Грохот барабанов сотрясал стены комнаты. Казалось бы, на такой шум должны сбежаться охранники и все, кто находился в радиусе километра и обладал способностью слышать. Однако, в коридоре царила тишина. Стил вышел из кабинета и проверил, как работает сфера оглушения. Заклинание действовало идеально. А коридоре царила густая послеобеденная дрема. В такие моменты люди блаженно отдыхают, не думая о продолжении рабочего дня, просто наслаждаясь моментом.

Стил нажал на клавиатуре еще несколько клавиш. Стук барабанов стих, а быть может, он звучал теперь в сердце Феликса? А может, и не было никакого грохота? Не было никакой Советской республики?

Стил тряхнул головой. Все было! Все это было! И это можно вернуть, все еще будет. Появление Ивана, конечно, внесло в планы Дзержинского определенные коррективы, но ни в коем случае их не отменило. Феликс не планировал терять конечности и оказываться на волосок от смерти. Но план его был настолько детально проработан, что учитывал даже такой исход. На случай гибели всегда был заготовлен стоп-рычаг, который бы спас Дзержинского хоть из жерла вулкана, хоть из пасти дракона, хоть со дна темной реки.

Стил нажал еще несколько клавиш. Низкий гул под его креслом раздался неожиданно, однако Стил не обратил на него никакого внимания. Розовое свечение окутало стол и кресло рядом с ним. Затем Стил почувствовал, что поднимается в воздух. Он парил в воздухе, поднявшись всего на пару сантиметров. Это не было полетом, скорее, напоминало отсутствие гравитации, потому что со стола стали подниматься в воздух и другие предметы. Стил всякий раз с восторгом запускал это заклинание.

Он оттолкнулся от стола и вместе с креслом врезался в стену. Раздался треск, будто разрывали мокрую мешковину. Стил разделился надвое, теперь один из Стилов сидел за столом и как ни в чем ни бывало, стучал пальцами по клавишам. Второй же наблюдал за копией, паря у стены. Дзержинский не так давно освоил это заклинание и держал его в строжайшей тайне. В конечном итоге именно оно спасло ему жизнь в битве с Иваном. Стил повернулся к стене и прошел сквозь нее.

Его окружило розовое сияние. Стил шел сквозь кирпич и бетон. Дышать ему было не нужно, так что никакого дискомфорта он не испытывал.

– Мистер Стил, вы как раз вовремя! – К появившемуся из стены Феликсу подскочил сгорбленный пожилой мужчина в огромных очках, висящих на кончике длинного тонкого носа. Голова мужчины, вместо волос покрытая легким младенческим пушком, не переставая тряслась, словно кто-то постоянно дергал его за плечо.

– Пирс, вы все подготовили для запуска? – холодно осведомился Феликс, стараясь не смотреть на мужчину, один вид которого вызывал в бывшем чекисте отвращение.

– Да, сэр, все готово, – быстро закивал Пирс, отчего голова его затряслась так сильно, что Феликс испугался, что она сейчас соскочит с тонкой куриной шеи и покатится по полу, подрагивая от тремора.

Феликс осмотрел лабораторию. Помещение находилось под восточным крылом Белого Дома, на подземном уровне. Феликс приложил немало усилий, чтобы уничтожить всю информацию об этом месте, которая была в доступных источниках. Собрать команду помешанных ученых не составило труда. Политикой Союза в отношении магии были недовольны многие, и Феликсу по ходу своей бывшей деятельности приходилось часто отлавливать вот таких, как Пирс, ученых – диссидентов и отправлять их чистить снег в Сибири. Теперь все эти контакты пригодились.

Пирс Гофман, когда-то был одним из ведущих разработчиков магических плат и систем и работал над уникальной системой распространения магии, которая позволила бы отказаться от карточной системы распределения. Естественно, что правление партии не собиралось делиться с народом магическими силами сверх минимально необходимого, так что работу Пирса прикрыли, да и его самого тоже. Десяток лет в трудовом лагере надломили здоровье и психику Гофмана, но к счастью не затронули его интеллект. Завербовать Пирса оказалось проще простого, и он с радостью приступил к работе.