Клим Гоф – Полуночные беды: Первый на выход (страница 1)
Клим Гоф
Полуночные беды: Первый на выход
«Горе! Горе! Крокодил
Солнце в небе проглотил!»
К. Чуковский. «Краденое солнце»
Глава 1
Четверг, 12 сентября. Город покрывает густая пелена наступающего вечера. Солнце все ближе к горизонту, а чернильные тени все тоньше и длиннее. Лето кончилось, и постепенно жаркие дни сменяются неизбежными холодными ночами. Люди снуют вдоль тротуара, а промерзший ветер заставляет прятаться в одежду как можно глубже. Он дует без остановки, срывая первые желтые листья с деревьев и унося их вниз по улице. Рано или поздно, всем им уготовано место в водостоках.
Хрупкий листок падает с тонкой ветки и сразу подхватывается стремительными порывом, уносящим его все выше, над линиями проводов, уличных фонарей, и наконец, туда, где исчезают бетонные крыши спальных районов и начинается небо.
Серые спины панелек длинными рядами усеяли этот город, как панцири иссушенных полуденным зноем жуков. Скоро солнце исчезнет, и грядет, обволакивая бетон, тишина ночи. Кое-где в черных прямоугольниках окон стали зажигаться огни, плюясь в надвигающуюся тьму крохами света.
Со стороны горизонта надвигаются тучи.
Сейчас все наше внимание привлечено захудалым баром, клокочущем гортанными ритмами из грязного переулка. Мы идем туда, где задешево можно выпить и немного поесть, пока в немытые стекла брезжат последние лучи заходящего солнца. Несколько окон этого заведения, расположенных по уровню тротуара, выглядывают на центральную улицу, покуда остальные вперились в соседнее здание, лишенные счастья хоть раз увидеть небо. Там из старых колонок до сих пор играют зарубежные хиты восьмидесятых годов. Как сказали бы завсегдатаи – тут можно бросить кости и не думать о завтра. Погрузиться в былое, улучив шанс хоть на пару часов позабыть о своих проблемах, утонув в сизом дыме и граненом стакане.
Там все еще горят старые лампы накаливания, а со стен красуются плакаты с героями фильмов прошлого века. Время здесь словно замерло. И в это грязное, наполненное сумраком полуподвальное помещение, заходят трое.
Один был, как вырезанная из слоновой кости статуя: сам бледный, а грубые черты спокойного лица отбрасывали на стену резкие, почти карикатурные тени. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад, но редкие пряди выбились и обрамляли высокий лоб, как вензеля на фарфоре. Губы сложены в постоянную недовольную линию. Тонкий розовый шрам рассекает волосы на правом виске, заканчиваясь почти у глаза. Этот человек был настолько высок, что наклонялся перед низким порогом, а одежда на нем болталась, как парусина на мачте в безветренный день, но никто бы не назвал эту громадину худым.
Второй был похож на иностранца: смуглый, словно из отпуска с заграницы, жесткие волосы собраны в короткий пучок на затылке. Шел он вальяжно, будто много раз захаживал сюда. Руки его пестрили рукавами татуировок, перекрывавшими старые рубцы, язвы и следы от ожогов. Рваные кеды он, видимо, даже не удосужился завязать, просто запихав шнурки вовнутрь. Карие глаза были прикрыты в полунасмешливом прищуре, словно он знал какой-то неудобный секрет, раскрывать который пока не планировал.
Третий был самый незаметный из всей компании: короткая стрижка черных волос, серый спортивный костюм, невзрачный рюкзак на одной лямке и поношенные кроссовки выделяли в нем человека скорее забывчивого и не следящего за своим видом, чем консервативного. Глаза покоились на тяжелых, почти фиолетовых мешках от постоянного недосыпа. Однако, ясные голубые зрачки резво бегали по помещению, и казалось, будто ничего не ускользало от его внимания.
Хоть каждый по отдельности и не сильно выделялся на фоне старого питейного заведения, вместе эта троица выглядела, как собравшиеся из разных уголков света путники, сошедшие со своих дорог по какой-то неизвестной, но однозначно важной причине. Точно так же, как раньше собирались друиды древних кельтов в своих каменных кругах, они прибыли сюда. Однако, жестокое время превратило лесные чащи в рестораны и кафе, наполнив воздух гулом вентиляций и хрустом бетона.
Заняв столик в углу, они первое время сидели молча, пока не принесли крепкий алкоголь, и по просьбе самого высокого не оставили бутылку на столе.
И вот, под легкий шелест отклеивающихся обоев, повествование переходит в руки одного из этой компании – самого невзрачного, и, стоит подметить, неожиданного для такой необычной истории.
***
Я повесил рюкзак на спинку стула и развернулся к своим соседям. Неловкое молчание затянулось еще с парковки, на которой мы пересеклись, пожав друг другу руки. Однако, пары приветливых слов было мало, и теперь все действо принимало довольно абсурдный вид. Салема я уже хорошо знал, но вот здоровяка видел впервые, и он выглядел так, будто ему вообще было не интересно сидеть за одним столом с посторонними.
Посередине стола мирно покоилась темная бутылка, и три худо-бедно вымытых стакана, на четверть заполненные алкоголем. Лампа над головой несколько раз мигнула, и с трудом продолжила испускать мягкий желтый свет, изредка потрескивая. Около уха запищал комар – один из последних в этом году, которому посчастливилось забраться в теплое местечко и переждать холод. Я отмахнулся от назойливого насекомого.
– Позвольте, – темная ладонь Салема схватила стакан с горячительным напитком и зависла в воздухе. – в нашей компании есть новенький, так что предлагаю официально познакомиться. Я Салем.
– Согласен, – громила взял свой стакан. – Арсений Зорин, будем здоровы.
– Да, – я еле выдавил из себя, так еще и голос предательски сорвался. – Яков Субботин, очень приятно.
Ударив стаканами, мы одновременно опустошили их от обжигающей жидкости. Резкий спиртовой дух мгновенно продрал глотку. Было мерзко, но разлившееся по груди тепло прогнало осеннюю сырость, и, хоть не сразу, но стало приятно.
– Ну и дрянь, – бугай, назвавшийся Арсением, деловито цокнул, взял бутылку и наполнил стаканы заново.
– Тут это самое лучшее, брат, – Салем весело подмигнул и быстро сыпанул в свой стакан какую-то специю. – долго добирался из отпуска?
– Три дня поездом, – ответил тот.
– Долговато, – подметил Салем. – тут уже куча всего произошло. Сколько раз совещание у начальства проходило, и не сосчитать уже.
– Поэтому меня и вызвали? – Арсений наклонил голову, как настороженный волк. – по телефону мне ничего внятно не объяснили.
– А то, – Салем зажег внезапно появившуюся во рту сигарету. – дела принимают серьезный оборот, и нам нужны люди твоих специфических талантов и навыков.
Здоровяк постучал пальцами по столу, выбив неказистую дробь. Посмотрел куда-то в сторону двери, будто кого-то ждал. Или хотел уйти.
– Как и ожидал – я нужен только, чтобы разгребать самую гадость.
– Ничего не поделаешь, – Салем стряхнул пепел на пол, – лучше скажи, как долго ты варишься в этой каше, а то я тебя никогда не спрашивал?
– Наверное, – он задумчиво поднял глаза к потолку. – года четыре, не меньше.
– С того самого раза, как Лес горел? – спросил Салем.
– Ага, – Зорин пригубил алкоголя и поставил стакан. – с того самого.
Я не слишком хорошо понимал, о чем они говорили, но пытался придать лицу выражение глубокой духовности, словно все сказанные ими вещи были ясны и мне.
– Яков молодец, шифруется, – Салем хихикнул и хлопнул меня по спине. – он же в нашей конторе только полгода, наверное, даже не слышал про Стража октября.
– Оставь прозвища, – цокнул Арсений. – тут нет старших, чтоб щеголять заслугами, Бесогон.
– Слыхал я про ваши имена, – я немного отпил из своего стакана и прокашлялся. – такие почести можно заслужить, только героически проявив себя. В конторе это своеобразный аналог медали за храбрость.
– Да ладно тебе, – Салем притворно засмущался, подперев подбородок рукой. – а хорошо, что тут мрачно, а то ты вгоняешь меня в краску.
– Ладно, бросим дурачества, – Арсений отвернулся от Салема и посмотрел на меня. – старик Иннокентий сказал, что ты у нас непростой. Мы все здесь не самой легкой судьбы, но ты… имеешь доступ к другой стороне, ведь так?
Взгляд здоровяка был тяжелый, и, казалось, что он всматривался мне прямиком под череп. Провокационный вопрос насторожил меня, отчего под ложечкой засосало, а на лбу сразу проступили капельки пота. Однако, переведя взгляд на Салема, я увидел, что тот одобрительно кивнул. Наверное, можно и рассказать.
– Я сам не до конца понял, – я вытер взмокшие ладони о штаны. – иногда… я порой вижу их. Это бывают видения, может, образы. Души ли это или призраки – не знаю. Словно картинки из старого кинопроектора – существуют, но лишь в одной плоскости. Иногда я сам могу дотянуться до них, но большую часть времени другая сторона закрыта, словно за толстым стеклом. Можно… просто наблюдать. Но у них у всех есть кое-что общее.
– И что именно? – Зорин покрутил стакан в руке, закручивая алкоголь в маленький водоворот.
– Они все испещрены нитями… такими гудящими струнами, – сказал я, проводя ладонью перед лицом, словно стараясь что-то поймать. – чаще всего бледные, едва различимые. Порой они тянутся между людьми, а иногда – просто возникают из ниоткуда. Как некий знаменатель, связывают все воедино. Вот например, когда человек испытывает сильные эмоции, струны вокруг него дрожат и могут приобретать новые оттенки. Оплетают собой предметы и растения. Порой мне кажется, что этот феномен пронзает все мироздание.