Клиффорд Саймак – Млечный путь № 1 2018 (страница 27)
Папа встревожился.
– Эх, знал ведь, что тебя нельзя отпускать в Долину Призраков. У колдуньи, видать, шарики за ролики зашли, раз она тебе такое дает.
– Думаю, она знает, что делает, – возразил я. – К тому же я отдал за это все свои сбережения: восемьдесят семь центов, конфедератский двадцатипятицентовик и значок с портретом Кулиджа.
– Было бы о чем жалеть, значок с Кулиджем, – хмыкнул папа. – Все равно я стибрил его у одного янки, агента налоговой службы. – Он поскреб подбородок. – Но свои кровные это другое. Пожалуй, стоит попробовать.
– Но постой... – начала мама.
– У тебя есть что-то получше? – покачал головой папа. – Как я понимаю, за нас вот-вот возьмется санитарное управление, и тогда пиши пропало.
Мама издала настолько глубокий вздох, что он будто исходил из ее башмаков, точнее, мог бы, если бы она их носила.
– Ладно, Джоди, – согласилась она. – Делай, как сказала колдунья. Папа, сходи за дедушкой и Сьюзи, а я все подготовлю.
– Уверен, что выгорит? – спросил папа, глядя на предмет у меня в руке.
– Надеюсь. Другого-то выхода нет.
Папа вышел, я направился к столу и поступил, как придумала колдунья.
Потом вернулся отец со Сьюзи.
– Где дедушка? – спросила мама.
– Ползет потиху, – сказала Сьюзи. – Наверное этот, как его, Риджер Моррис.
– Ничего подобного. – В дверях, ступая, будто таракан по раскаленной сковородке, появился дедушка. – Просто я чутка одеревенел.
– Да, такой же деревянный, как доска четыре на четыре, – ответил папа. – Лежал бы ты в кровати с лилией в руках, а?
– Опять ты за свое, – буркнул дедушка. – Хоть до посинения повторяй, что не умер, все равно не верят.
– А ведь ты и правда посинел, – сказала Сьюзи. – Никогда такого лица не видела.
Да, он посинел и раздулся, но его это не волновало. Я вспоминал мамины слова о скелете за нашим обеденным столом и молил, чтобы задумка колдуньи нам помогла, иначе... Видите ли, дедушка с каждой минутой становился все мертвее.
Впрочем, вы бы так не подумали, будь с нами, когда он заметил снедь на столе. Сразу быстрее зашевелив поршнями, он доковылял до стула и грузно плюхнулся на него.
– Ну вот, – сказал дедушка, – ты, Адди, сегодня собой можешь гордиться. Здесь мое любимое: капуста и головы сома.
Он уже собирался наложить еду, но тут ему на глаза попался предмет рядом с тарелкой.
– Мать честная! – заорал он. – Это еще что такое?
– Ничего, только салфетка, – ответил я.
– Но она черная! – Дедушка зажмурился, будто не веря собственным глазам. – Вы когда-нибудь слышали о черных салфетках?
Папа посмотрел на маму:
– Мы думаем, она тут по особому случаю, если ты понимаешь, о чем я...
Дедушка фыркнул:
– Черт бы побрал вас и ваши намеки! Черная салфетка? Не бойся, я знаю к чему ты клонишь, но у тебя ничего не выйдет, приятель... даже не мечтай!
Он наполнил тарелку и набросился на еду.
Мы же просто потрясенно смотрели – сначала на дедушку, потом друг на друга.
– Ну, что я тебе говорил? – разочарованно шепнул папа.
Я покачал головой:
– Погоди, дай время.
– Разбирайте, пока я все не съел, – сказал дедушка. – А то на меня что-то жор напал.
Похоже, он и впрямь решил все уничтожить. Руки у него одеревенели, негнущиеся пальцы едва держали вилку и челюсти слишком упорно работали, но... он все равно ел. И говорил.
– Умер? Это я-то? Вот уж не думал такое однажды услышать, тем паче от родни! Ну, может быть я самую малость упрям, но это еще не означает, что я плохой человек. Я не собираюсь никому доставлять хлопоты, тем более собственной плоти и крови. Будь я впрямь мертвым и знай, что это так... боже, я бы первым поднялся по этой лестнице к себе в комнату, лег и больше не встал. Но вам придется предоставить мне доказательства, прежде, чем я так поступлю.
– Дедушка, – начал я.
– Что такое, сынок?
– Ты уж извини, но у тебя весь подбородок в капусте.
Дедушка положил вилку.
– Ну да. Большое спасибо.
И тут дедушка бездумно промокнул рот салфеткой и, закончив, опустил на нее взгляд.
Он посмотрел на нее раз, посмотрел второй, а затем просто аккуратно положил рядом с тарелкой, встал из-за стола и пошел прямо к лестнице.
– Прощайте, – сказал он.
Мы слышали, как он топает по ступенькам и коридору к себе в комнату, слышали, как просел под ним матрац.
Потом все стихло.
Подождав, папа отодвинул стул и поднялся наверх. Все, затаив дыхание, ждали, когда он вернется.
– Ну? – посмотрела на него мама.
– Больше беспокоиться не о чем, – сказал папа. – Наконец-то он сложил с себя бремя этого мира. Отправился к Отцу небесному, аминь.
– Хвала Всевышнему! – воскликнула мама. Затем глянула на меня и показала пальцем на салфетку. – Лучше от нее избавиться.
Я обошел стол и ее подобрал. Сестра Сьюзи как-то странно на меня посмотрела.
– Мне кто-нибудь расскажет, что здесь произошло? – спросила она.
Я не ответил – просто унес салфетку и закинул ее подальше в реку. Не видел смысла вдаваться в подробности, но колдунья, определенно, придумала хорошо. Она знала, что дедушка получит свои доказательства, как только вытрет рот.
Нигде так хорошо не видны старые добрые опарыши, как на черной салфетке.
Клиффорд САЙМАК
ЛИШЬ ОДНО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ
Прежде он был Чарли Тирни, но теперь уже не тот. Был человеком, но перестал им быть, а очнулся чем-то другим, сколоченным наскоро – ни головы, ни рук, одни глаза торчат кверху на стебельках.
Жаден был Чарли Тирни, жаден и одинок – вот и все, что стоило о нем знать, когда он еще был собой. Жаден болезненно, жадность отравляла каждый его поступок и все его мысли, словно чума. Одинок всю жизнь: и в детстве, и в юности, и в годы, отданные космосу. Вечно один, он так и не успел понять, что его жадность – болезнь.
Теперь – одинок больше, чем когда бы то ни было, но уже не жаден, ведь жадность – человеческое свойство, а человеком он быть перестал. Самый одинокий во вселенной, потому что подобных ему вселенная еще не рождала.
Он сидел, поглощая солнечный свет, и вспоминал, вспоминал…
Удача была так близка!
Проводя годы в безуспешных скитаниях, глотая парсек за парсеком звездную пыль, загораясь надеждой и вновь ее теряя, он, наконец, попал в точку, и вот уже спускался с холма, ступая по планете, которая почти уже принадлежала ему, – сигнал отправлен, преимущественного права на заявку никто не оспорит.
Планетка что надо, с атмосферой – и не дурацкий метан или шапка углекислоты, а воздух, пригодный для дыхания! – и не голый камень, а какая-никакая растительность и проточная вода, и океанов в меру… а самое главное, аборигены, достаточно понятливые, чтобы приставить их к работе. Правда, о своем будущем местные еще не догадывались, и пришлось бы немало потрудиться, чтобы их запрячь, но Чарли видал виды и знал, что справится.
Голова немного кружилась, но, черт возьми, он имел право отметить успех! Кто-нибудь другой, налакавшись браги с грязными туземцами, валялся бы в отключке, но только не Чарли Тирни. Он знал каждую обитаемую дыру на космических трассах и пропустил через себя все виды алкогольных и прочих ядов, его никакой местной бурдой не удивишь. Вернувшись с пустыми руками из тягомотного рейда, проглотишь что угодно, лишь бы забыться… а забыть хотелось многое. Но теперь с бедностью покончено. Еще немного, и деньги потекут рекой.