Клиффорд Саймак – Мастодония (страница 4)

– Сомневаюсь. Горного льва здесь не видели уже лет сорок, а то и больше. Дело в том, что существо, о котором идет речь, и впрямь похоже на большого кота. Один местный – занятный старик, нечто среднее между Даниэлем Буном[1] и Дэвидом Торо[2], всю жизнь провел в лесу – знает о нем больше остальных.

– И кто же, по его мнению, этот странный сосед?

– Нет никакого мнения – ни у него, ни у меня. Несколько раз мы беседовали и пришли к выводу, что не знаем, кто он такой.

– По-твоему, это существо как-то связано с космическим кораблем?

– Да, такой вывод напрашивается, но с большой натяжкой. Если допустить, что инопланетное существо выжило при столкновении с Землей, ему невероятно много лет. И вряд ли кто-то пережил бы подобную катастрофу – если она вообще была, эта катастрофа.

– Можно взглянуть на обломки? – спросила Райла.

– Запросто, – кивнул я. – Они в сарае. Зайдем на обратном пути.

Хирам сидел в шезлонге перед домом, а Бублик разлегся у его ног. В нескольких шагах от шезлонга стоял наглый садовый дрозд, воинственно разглядывая человека с собакой, покусившихся на его территорию.

– Бублик сказал, что на кухне скучно, – объяснил Хирам, – поэтому я вынес его на травку.

– Так он тебе на шею сядет, – заметил я. – Мог бы и сам выйти.

Бублик завилял хвостом, словно просил прощения.

– Дрозду его жалко, – продолжил Хирам, хотя у птицы был не самый сочувственный вид. – А я свободен, так что занимайтесь своими делами. Поухаживаю за Бубликом, пока не выздоровеет. Днем и ночью, если придется. Когда ему что-то понадобится, он попросит, и я все сделаю.

– Ну ладно, ухаживай, – согласился я. – А мы займемся своими делами.

Просевшая дверь не сдалась без боя. Как-нибудь починю, пообещал себе я, работы на пару часов, всего-то и надо, чтобы руки дошли.

В сарае стоял застарелый запах конского навоза, а в углу я устроил мусорную свалку. Почти все пространство занимали два импровизированных стола – длинные доски на пильных козлах. На них я разложил кусочки металла, найденные в поле или выкопанные из кратера, а на дальний край второй конструкции водрузил две блестящие полусферы – их я обнаружил, когда разбирал в сарае залежи всякого хлама.

Райла подошла к первому столу, взяла зазубренный обломок металла, повертела его в руках и с удивлением признала:

– Надо же, и правда никакой ржавчины. Пара выцветших пятен, вот тут и тут. В сплаве есть железо?

– Довольно много, – подтвердил я. – Если верить парням из университета.

– Любой сплав ржавеет, если в нем есть железо. Один раньше, другой позже, но в итоге ржавчина возьмет свое из-за контакта с кислородом.

– Этим штукам больше века, – напомнил я. – Допускаю, что гораздо больше. Несколько лет назад в Уиллоу-Бенде отмечали столетний юбилей города, а кратер появился намного раньше. На дне слой перегноя толщиной в несколько футов. Он не мог возникнуть в одночасье. Чтобы сформировать фут почвы, нужны годы и множество опавших листьев.

– Не пробовал соединить эти фрагменты?

– Пробовал. Некоторые подходят друг к другу, но ясности это не добавляет.

– И что теперь?

– Пожалуй, ничего. Буду продолжать раскопки. И помалкивать. Кроме тебя, никому об этом не рассказывал, а если расскажу, меня поднимут на смех, только и всего. Тут же набегут эксперты, готовые объяснить все на свете.

– Ну, наверное… – засомневалась Райла. – Но ты, как ни крути, собрал умозрительные доказательства, что на Земле побывали разумные существа с другой планеты. Как минимум одно существо. И это важно. Настолько важно, что я не побоялась бы насмешек.

– Торопиться с выводами не стоит, – возразил я, – иначе обесценим, а то и сведем к нулю значимость этого открытия. Только скажи, что мы не одни во Вселенной – и человечество встанет в защитную позу. Таков инстинкт. Наверное, дело в первобытном страхе перед высшим интеллектом: вдруг мы окажемся ничтожествами, существами второго сорта? Мы, бывает, волосы на себе рвем – дескать, как же одиноко посреди бескрайнего космоса, – но я склоняюсь к выводу, что это философское позерство и банальное нытье.

– Но если ты прав, – сказала Райла, – рано или поздно человечеству придется принять этот факт. И чем раньше, тем лучше. Будет время привыкнуть к этой мысли и покрепче встать на ноги перед встречей с инопланетянами, если она вообще произойдет.

– Многие с тобой согласились бы, – не стал спорить я, – но не публика. Не безликая толпа. Поодиночке мы, может быть, разумны и даже умны, но в массе не сильно отличаемся от стада баранов, и не только в вопросах инопланетного разума.

Райла прошлась вдоль столов, остановилась у блестящих полусфер, постучала по одной пальцем:

– А эти? Тоже из кратера?

– Нет. Были в сарае. Понятия не имею, что это такое. Если соединить обе детали, выйдет полая сфера толщиной в одну восьмую дюйма, невероятно прочная. Я хотел было отправить одну половину на анализ, но передумал. Для начала узнать бы, как они связаны с остальными деталями этой головоломки. Когда собирал столы, на полу, в самом центре, была куча мусора: обрывки старой упряжи, всякие деревяшки, пара ящиков, лысые покрышки и так далее. Все это я перенес в угол, а в самом низу обнаружились две полусферы.

Райла взяла одну, приставила к другой, провела ладонью по стыку:

– Действительно, как влитые. Но накрепко не соединить: ни застежек, ни фиксаторов, ничего. Просто полый шар, который однажды распался надвое. И ты не знаешь, что это такое?

– Никаких предположений.

– Вероятно, что-то относительно простое, довольно распространенное…

Я взглянул на часы:

– Пообедаем? Милях в двадцати отсюда есть неплохое место.

– Можно и тут поесть. Я что-нибудь приготовлю.

– Нет, – сказал я. – Хочу пригласить тебя на обед. Ты хоть понимаешь, что я ни разу не водил тебя в ресторан?

Манхэттен оказался вполне достойный. До меня дошло, что я несколько месяцев не пил ничего приличного и даже запамятовал, каково оно на вкус, культурное питье. Так и сказал Райле:

– Дома я по большей части пивом развлекаюсь. Бывает, плесну скотча на пару ледышек.

– Другими словами, с фермы носа не кажешь, – отозвалась она.

– Да. И нисколько об этом не жалею. Для меня это лучшее приобретение в жизни. Без малого год интересной работы. Небывалый покой. Да и Бублик полюбил эти места.

– По-моему, ты слегка зациклился на своей собаке.

– Ну а как иначе? Мы ведь друзья. И оба не хотим уезжать отсюда.

– Ты говорил, что не вернешься в университет. Отсидишь творческий отпуск, а потом уволишься.

– Да. Я часто так говорю. Но это лишь фантазии. Желания уезжать у меня нет… и выбора тоже. Сколько ни мечтай, факт остается фактом: нет, я не бедствую, но без зарплаты придется несладко. Короче говоря, не в той я финансовой ситуации, чтобы уходить с должности.

– Представляю, как тягостно думать о возвращении, – сказала Райла. – Ведь ты потеряешь не только пресловутый покой, но и возможность продолжать раскопки.

– А куда деваться? Раскопки подождут.

– Печально…

– Не спорю. Но если корабль лежит в кратере уже бог знает сколько веков, ничего ему не сделается. Буду приезжать на летних каникулах.

– Даже странно, – задумалась Райла, – что археологи заглядывают так далеко в будущее. Наверное, это специфика ремесла. Вы работаете с долгосрочными феноменами и в какой-то мере игнорируете фактор времени.

– Говоришь так, будто сама не была археологом.

– Настоящим? Нет, не была. Провела с тобой лето в Турции. Два года спустя – простенькие раскопки в Огайо на индейской стоянке. Около года – в Чикаго, по большей части каталогизация. А потом я наконец сообразила, что археология – это не мое.

– И стала торговать окаменелостями.

– Сперва открыла магазинчик в северной части Нью-Йорка. Оказалось, время самое подходящее. Я, что называется, попала в струю. Обросла клиентами, дела пошли в гору. Новые магазины появлялись как грибы после дождя, и я поняла, что настоящие деньги зарабатывают на оптовых продажах. Поскребла по сусекам, влезла в долги и снова начала с малого. Землю носом рыла. Стала получать какое-то извращенное удовольствие: вот она я, зарабатываю на презренном ответвлении профессии, в которой не добилась никаких успехов – пожалуй, из-за нетерпения.

– Вчера ты говорила, что подумываешь продать бизнес.

– Несколько лет назад обзавелась партнером, а теперь он готов все выкупить. Предлагает хорошую цену, выше рыночной. Ему не по душе некоторые мои соображения и методы ведения дел. Если надумаю продать, даю ему три года, прежде чем обанкротится.

– Не заскучаешь? Тебе же нравится торговать.

– Да, нравится, – пожала плечами она. – А знаешь, что нравится больше всего? Бизнес, он беспощадный.

– Как по мне, ты не похожа на беспощадного человека.

– В бизнесе? Очень даже похожа. В бизнесе раскрываются худшие качества моей натуры.

Мы допили коктейли, и официант принес салаты.

– Еще по одной? – спросил я, но Райла покачала головой:

– Есть у меня одно давнее правило: днем не больше одного бокала. На деловых обедах, а их было множество, принято напиваться в хлам, но меня это не устраивает: довелось повидать, что вытворяет с людьми алкоголь. Но ты выпей, если хочешь.