Клиффорд Саймак – Искатель. 1981. Выпуск №6 (страница 15)

Кажется, сейчас самый момент. Да, именно сейчас. Он достал из внутреннего кармана Лешкину фотографию. Лешка на ней был снят для личного дела, незадолго перед тем, как уехать в Южинск.

— Тетя Поля.

— Да?

Она обернулась, увидела фотографию и глянула на Ровнина. Это явно было неожиданностью для нее, и она сейчас будто спрашивала: «Что это?» Ровнин протянул фото:

— Посмотрите, тетя Поля. Вам этот человек не знаком?

Тетя Поля взяла фотографию. «Нет, — подумал Ровнин, — ведет она себя абсолютно чисто».

— Что-то знакомое, — вглядываясь, сказала тетя Поля. Закусила губу. — Знакомое. А вот вспомнить не могу. Где же я его видела?

Не нужно ее торопить. И пугать не нужно.

— Вспомните, тетя Поля. Это очень важно. Очень.

— Так это ж Леша. — Тетя Поля еще раз всмотрелась в фотографию. — Ну да. Леша-милиционер. Он. Ну точно.

Леша-милиционер. Значит, она знает, кем был Лешка. Ну прежде всего уже само по себе это новость. Тетя Поля все знает. Откуда?

— Леша-милиционер?

— Ну да. Леша. Он ко мне зимой заходил.

— Куда к вам?

— В общежитие. Куда же еще?

Тетя Поля внимательно всмотрелась в Ровнина.

— Что, тетя Поля?

Он понял: маскироваться теперь уже не имеет смысла.

— Та-ак. — Это она сказала протяжно-утвердительно. — Та-ак. Значит, ты тоже милиционер. Ну и ну!

Крутись не крутись, хитрить бессмысленно.

— А я-то думаю, что это он? Плитку положить, то, се. Милиционер, значит?

— А откуда вы знаете, что он… — Ровнин помедлил, — этот Леша… был милиционером?

— А сам-то ты тоже ведь милиционер?

— Ну милиционер.

— Как это откуда? — Тетя Поля взяла тряпку, провела по столу, отложила. — А что тут не знать? Он же ко мне пришел, и сам, ну это… рисунки мне показал.

— Рисунки?

— Ну да, рисунки.

Лешка показал ей рисунки. Из третьей папки? Вот это номер!

— Какие рисунки?

— Какие! На рисунках этих четыре парня. Нарисованы, значит. Ну, трех-то я даже и не видела. А четвертого…

— Что — четвертого?

Тетя Поля вздохнула.

— Худенький такой, лопоухий. Его я признала. Вроде похож.

— Подождите, подождите, тетя Поля.

Ровнин чувствовал, как все в нем сейчас колотится. Да, он хорошо знал, что это. Это чистый нервный колотун. Причем с ним давно уже такого не было. Ну-ка, Ровнин, успокойся. Ну, Ровнин.

— Подождите, тетя Поля. — Он отвел взгляд, чтобы она не видела, и зажмурился. — Да вы сядьте. Сядьте, пожалуйста.

Кажется, мандраж прошел. Да, как будто бы.

— Расскажите все по порядку. Не торопитесь. С самого начала.

Она нахмурилась.

— Ну прежде всего, когда он к вам пришел?

Молчит. Значит, что-то забыла. Вполне.

— Точную дату хотя бы можете вспомнить? Тетя Поля?

— Точную? Дай бог памяти. Было это… В конце зимы. Да, в конце зимы.

— А когда точно?

— Да недавно совсем, недели три.

Она раздраженно замолчала, будто злясь на то, что не может вспомнить точной даты.

— В конце зимы, значит, в феврале?

— Ну да, в феврале.

— А день?

— День… Ах ты, прямо затмение! Не помню дня. В конце месяца.

— Вспомните, тетя Поля. Пожалуйста.

Тетя Поля с сожалением улыбнулась:

— Может, после Дня Армии… Да, после праздника.

После праздника. Это уже много.

— Праздник двадцать третьего февраля. Значит, двадцать четвертого?

Тетя Поля застыла, вспоминая.

— Может быть. Двадцать четвертого. Или двадцать пятого. Да, так примерно. Нет, двадцать пятого. Я как раз дежурила двадцать пятого. Дежурство заканчивала. — Она с облегчением улыбнулась.

Двадцать пятого. Ну и ну! Лешка приходил к ней в день своей смерти.

— А в котором часу?

— Утром. Да, утром, часов в десять. Все уже в техникум ушли.

— Он пришел к вам, и что дальше?

Тетя Поля покачала головой.

— Дальше? Дальше вошел, значит, он, я и не думала сначала, что милицейский. В курточке такой, сам худенький. Подошел, значит. «Здравствуйте, — говорит, — я из милиции». Ну что ты, Андрюш, смотришь-то так?

— Вы, тетя Поль, подробней.

— А чего подробней, уж куда подробней. Книжку показал. Красненькую. Ну, я книжку эту не стала даже смотреть. Мне это ни к чему.