Клиффорд Макклеллан Сэблетт – Красный Петушок (страница 3)
– Измена! К ворогам, Блез! – вскричал Мартин Белькастель.
Но де Танкерей был уже возле меня.
Он яростно набросился на меня. Мне удалось увернуться, и я стал нападать на него. Не успел он опомниться, как я вонзил ему шпагу в живот и помчался к воротам. Позади по мерзлой земле слышен был топот преследующих нас ног, впереди бежал Белькастель.
У ворот я чуть не сшиб с ног огромного человека в черном плаще. Лицо его было скрыто под большой черной шляпой. Он быстро отодвинулся в сторону, но я успел заметить иронический блеск его единственного глаза. Эта неожиданная встреча с моим неизвестным врагом вызвала дрожь от предчувствия какой-то неведомой опасности.
Однако раздумывать было некогда. Бог мой, как мы бежали!
Наконец Мартин замедлил шаги, и я догнал его.
– Следуйте за мной! – крикнул он и побежал еще быстрее, так что мне было довольно трудно поспевать за ним.
Мы быстро пробежали мимо гостиницы «Храбрый рыцарь», чуть не опрокинули сонного привратника, подметавшего порог. Позади слышны были голоса преследователей.
Белькастель молча повернул направо по узкой дорожке между двумя высокими домами, а через минуту мы кружились по лабиринту узких переулков, загрязненных гнилыми отбросами. Наконец Мартин Белькастель остановился перед небольшой деревянной дверью, обитой большими железными гвоздями и запертой громадным замком кованого железа. Быстро вынутым из-под дублета ключом Белькастель открыл замок, и мы очутились в садике позади большого дома. Вдали слышны были голоса наших врагов, перекликавшихся в лабиринте дорожек и переулков.
– Зараза! – заметил печально Мартин, осматривая наши сапоги и брюки, забрызганные скверно пахнувшей грязью.
Он стал прислушиваться к крикам преследователей, которые мало-помалу приближались к нам.
– Канальи! Они разбудят всю окрестность. Идем – лучше скроемся из виду.
Мы вошли в заднюю дверь, прошли короткий мрачный коридор и по лестнице поднялись в переднюю. Здесь Мартин открыл дверь, и мы вошли в большую, хорошо меблированную комнату, где лакей, стоя на коленях, чистил сапоги.
Лучи бледного зимнего солнца струились сквозь высокие окна, завешанные полинявшими красными драпри, и я различил несколько больших старых стульев, кровать, годную для великана, и массивный стол, украшенный великолепной резьбой; через открытую дверь виден был угол небольшой комнаты, где стояла узкая кровать.
– Вот это мое жилище, Блез, – сказал Мартин со своей привлекательной улыбкой. – Этого вполне достаточно для моих скромных требований. Садитесь, молодой человек, и… Но, черт возьми! Вы так бледны! Снимай с него дублет, Николай, – сказал он своему слуге, который поднялся и почтительно стоял в стороне.
Я сел на подставленный мне Николаем стул и только теперь почувствовал слабость. Мое плечо кровоточило. Когда дублет и сорочка были сняты, Белькастель осмотрел рану и заметил своим сухим голосом, что рана довольно скверная, но он все-таки надеется, что она скоро заживет и, пожалуй, не оставит никакого следа, о чем я в тот момент искренне пожалел.
– А недурная была работа! – продолжал он после того, как, перевязав мое плечо, набросил на меня спальный костюм и дал Николаю почистить наши одежды.
– Довольно горячая, месье, особенно последние минуты, – ответил я.
– Нет, Блез, никаких «месье» между товарищами, которые вместе обнажали шпаги. Называйте меня Мартином. В конце концов я всего только вдвое старше вас. Принимая во внимание вашу молодость, вы отлично владеете шпагой, и сегодня утром вы снискали мое уважение. Де Марсей – один из умнейших дуэлянтов в Париже. Впрочем, он неплохой человек, у меня нет большого желания видеть его мертвым.
– А лопатобородый, Мартин? Я говорю о Таванна.
Лицо его стало жестким:
– А, Таванна! Он предательски убил моего брата, и я до этой ночи безуспешно охотился за ним более двух лет. Если есть правосудие после смерти, то душа его будет жариться в самой горячей части ада. Теперь, наконец, мой брат отомщен! Не стану перед вами скрывать, Блез, грозящей нам опасности: мы убили двоих слуг Франсуа де Балафре, а герцог де Гиз хороший начальник – он отомстит, если сумеет. Кричать об этой схватке они не станут, но кинжал в спину темной ночью они воткнут или сгноят в грязной темнице. Черт возьми, я предпочитаю кинжал!
– Они не испугают меня… – начал я пылко.
Но Мартин иронически улыбнулся, и я замолчал.
– Блез, Блез! Вам нет надобности уверять меня в своей храбрости. Но мы так же рассудительны, как и храбры, не правда ли? Зачем нашим бедным головам лезть в пасть льва без надобности? Давайте исчезнем, а? На несколько месяцев. К тому времени все может измениться, и Франсуа де Гиз, быть может, к нашему возвращению будет ужинать вместе со своим господином-дьяволом.
– Но, Мартин, – возразил я, – во Франции те, кого разыскивают могущественные люди, не исчезают так легко – их находят. У льва длинные лапы.
– Это верно, Блез. Во Франции мы не могли бы жить; мы попали бы скоро в руки Франсуа де Гиза и были бы раздавлены и выброшены, как игрушки. На сей раз нас спасет не острая шпага, а проницательный ум. Благоразумие очень ценится мудрецами. Оставим Францию, исчезнем в океане!
– А… – сказал я нерешительно. – Это идея! Вы думаете…
– Именно это. Мой старый друг, Жан Рибо… Вы его, наверно, видели вчера у де Колиньи…
– О да, это тот смуглый моряк?.. – пробормотал я.
– Да. Через три дня он отплывает из Гавра в Новый Свет с тремя судами. Он берет с собою мастеровых, солдат, земледельцев, а также дворян; все они гугеноты. План де Колиньи таков – образовать отчизну для преследуемой веры в дикой стране и завладеть этой страной именем его величества Карла Девятого. Высадив эту партию на берег, Жан Рибо возвратится во Францию за разными припасами, с которыми отправится обратно в Новый Свет. Итак, пока мы возвратимся во Францию, пройдет не меньше года, и за это время мы увидим много необыкновенных и чудесных вещей в этой дикой стране, а главное, мы будем забыты человеком со шрамом. Неплохой план, а?
– Неплохой, но и невыполнимый, так как нас не приглашали совершить это путешествие, – ответил я иронически.
Мартин Белькастель громко засмеялся:
– Здесь как раз удача, Блез! Я забыл сказать вам, что Рибо предложил мне сопровождать его, и я уверен, что сумею устроить также и вас. Предоставьте это мне. Что вы на это скажете? Вы согласны?
Я ответил не сразу. Размышляя, я стал вспоминать, что у меня нет ничего такого, что могло бы меня удержать во Франции, что мое небольшое имение в Брео находится в надежных руках, что я совершенно одинок; погибнуть же от меча убийцы не входило в мои планы, а путешествие сулило новые, необыкновенные переживания.
– Вы правы, Мартин, – воскликнул я, – это очень интересное предложение! Я отправлюсь с вами во что бы то ни стало!
Глава III
«Тринити»
В ответ на мое согласие отправиться вместе с ним Мартин горячо обнял меня и распорядился принесли вина. Мы пили за наши успехи, которые должны быть, как заметил Мартин, так как мы родились под счастливой звездой, иначе мы не сидели бы теперь здесь.
Он уселся поудобнее в большом кресле, собираясь обсудить, как лучше осуществить наше намерение.
– Мы должны ехать сегодня же ночью, – сказал он после длительного молчания. – Я пошлю Николая уплатить по вашему счету и забрать вещи из гостиницы. Вы пошлите записку хозяину, и, пожалуй, будет лучше, если дадите список своих вещей, чтобы быть уверенным, что все получили.
Я написал записку, и Николай отправился за моей лошадью и сумкой со скудным моим имуществом.
Мартин полагал, что Рибо будет в Гавре в гостинице «Великий моряк» в следующую ночь и отплывет утром. Поэтому было бы хорошо успеть в эту ночь сделать лье двадцать из тридцати пяти до Гавра. Это дало бы нам возможность поспать в течение дня.
Приход Николая с моими вещами прервал рассуждения Мартина. Николай, по-видимому, был полон новостей. Он рассказал, как отыскал хозяина и уплатил ему по счету; потом он вместе с хозяином зашел в мою комнату, где мои вещи оказались в большом беспорядке. Как уверял Николай, хозяин был этим очень смущен. Они складывали мои вещи, и хозяин все время горевал о случившемся, боясь, что это может повредить доброму имени его гостиницы.
– Горничная, – продолжал рассказывать Николай, – вспомнила, что какой-то толстый человек в черной одежде с одним глазом (второй был закрыт черной повязкой) громко стучал рано утром в дверь молодого месье, причем, по ее мнению, он навряд ли мог быть его другом.
– Дьявол! – вырвалось у меня. – Мое терпение начинает истощаться. Что за наглая и таинственная личность – этот жирный субъект!
Я рассказал Maртину о моих встречах с этим человеком, но он ничего о нем не знал и был так же заинтригован, как и я.
– Во всяком случае, – заметил он, – эту загадку мы не можем разрешить сейчас, так как сегодня же ночью оставляем Париж.
Между тем Николай продолжал докладывать своим ровным, монотонным голосом, что вещи мои все в целости, что лошадь он привел окольными путями и поставил в конюшню вместе с лошадью своего господина, что какие-то два человека спрашивали о месье де Брео и, узнав, что его нет в гостинице, пошли по улице Бюсси, причем один из них заметил другому, что птичка улетела и бесполезно ее искать.