Клифф Блезински – Все под контролем. Моя эпичная история в геймдеве (страница 3)

Но затем наступила весна, и почерневшие от грязи и копоти огромные сугробы стаяли. Газеты начали проклевываться по всему двору, как подснежники. Напоминало клише из ужастиков, когда жертва спотыкается о торчащую ногу и находит чье-то тело в прошлогодних листьях. По иронии судьбы скоро приключилась другая, на мой взгляд, более героическая сцена. Отец больше не мог сводить концы с концами. Все-таки содержание пяти сыновей – дело крайне затратное. Так что и он тоже начал развозить газеты.

В отличие от моей двухдолларовой подработки после школы, папа взялся за доставку уважаемого издания Boston Globe. Еще до восхода солнца ему предстояло обойти несколько сотен домов. Каждый день в четыре утра он будил одного из нас, усаживал полусонного на заднее сиденье своего Ford Fiesta и отвозил к какому-нибудь месту сбора в Андовере. Там мы загружали газеты, а затем разъезжали по окрестностям, доставляя утренние новости. Воскресенья были тяжелыми во всех смыслах: толстые воскресные выпуски весили не меньше двух килограмм каждый.

Как и большинство детей, я ненавидел каждую минуту этого занятия. Оно физически выматывало еще до начала дня. Теперь-то я понимаю, каким невероятным героем был мой отец. Он работал до изнеможения, лишь бы обеспечить семью. И я безмерно благодарен ему за привитое мне трудолюбие. Папа делал все с юмором и минимумом жалоб. Придя домой с работы, он садился за обеденный стол в рубашке и галстуке и первым делом спрашивал, как у всех прошел день. Поболтав с домочадцами, отец ослаблял галстук и устраивался на диване, чтобы посмотреть телевизор с миской попкорна. Он всегда заливал ее полным пакетом масла и добавлял пол-ложки соли. Миска никогда не покидала его коленей.

Нас сильно беспокоило, что отец за ночь потребляет столько масла. Болезни сердца преследовали нашу семью. Папин отец (наш дедушка) откинулся в возрасте пятидесяти трех лет. При этом в сорок ему делали шунтирование после легкого сердечного приступа. Отец тогда бросил курить. Но мы все равно знали, что он выкуривает одну, две или даже три сигареты за день. Папа бегал по семь километров три-четыре раза в неделю. Всегда «до перекрестка со светофорами и обратно», как он с гордостью нам рассказывал.

Если мы упоминали при отце масло или запах табака, он начинал злиться. Поэтому мы оставляли его наедине с пороками. Как младший и, наверное, самый обеспокоенный его отпрыск, я сидел рядом на диване до тех пор, пока папа не говорил, что пора ложиться спать. Обычно это происходило после монолога в вечернем шоу Джонни Карсона и первого гостя.

Перед тем как подняться наверх в комнату, которую я делил с уже заснувшим Тайлером, я целовал отца на ночь. «Спокойной ночи, Клиффорд, – отвечал отец. – Я тебя люблю».

Он правда любил меня. Однажды, когда мне было всего шесть лет, я побывал в гостях у своего друга Майка Мелвина. Вернувшись, я принялся рассказывать о новом высокотехнологичном устройстве, которое стояло у Мелвинов в подвале – Atari 2600. Отец меня терпеливо слушал. «Мы играли в Space Invaders, – сказал я. – На телике!» Я объяснял, что стрелял в инопланетных солдат, палил по розовым тарелкам и спасал Землю.

Отца позабавило, что я не мог сдержать эмоций. Ему это напоминало сценку из «Счастливых дней» или «Семейных уз».

Но для меня то событие стало поворотным. Моментом, когда в мозгу что-то щелкнуло. Из тихого ребенка, который смотрел H. R. Pufnstuf, «Громокошек»[6], «Маппетов» и мультики про Чарли Брауна, я превратился в игрока. В того, кто мог перемещать изображения на экране. Двигать изображения на телевизоре! Как выяснилось, я способен чем-то управлять. И мне это понравилось. Я был подающим надежды пацаном, помешанным на контроле.

Я жаждал большего. Мне хотелось управлять всем. Овладение зомбоящиком. Так началась первая фаза той славной зависимости от контроля происходящего на экране, которая в итоге привела меня к созданию видеоигр.

Через несколько лет мой друг П. Т. Лютер, у которого раньше всех появлялись крутые игрушки (типа двухметрового авианосца из G. I. Joe), получил Nintendo Entertainment System и Super Mario Bros. Моей зависти не было предела. Телевизионная реклама Nintendo успешно и безвозвратно проникла в мой мозг. «Теперь мощь – ваша игрушка». Этот ролик гениален. Nintendo позиционировала себя как развлекательную систему, а не продавца видеоигр, и это сработало.

Как и весь мир, я охладел к видеоиграм после того, как Atari завалила рынок огромным количеством ширпотреба. Джаз, мой пес, сгрыз шнур от Atari Power, и в итоге я вообще не мог ни во что играть. Да и не то чтобы хотел. Но потом миру явилась Nintendo, и внезапно весь мир снова полюбил видеоигры. Больше, чем просто полюбил.

Эта «мощь» действительно ощущалась. У меня голова пошла кругом, когда я впервые заставил Марио подпрыгнуть. Найдя скрытый блок с грибом, который давал дополнительную жизнь, я был вне себя от восторга. «Это что, магия?!» – воскликнул я.

Вне себя от эмоций я помчался домой и во время ужина стал рассказывать: «И все это в их гостиной!»

Я прожужжал своим родным все уши историями о пухленьком маленьком водопроводчике, который бегает слева-направо под кристально-голубым небом. Сражается с ходячими грибами, черепахами, шипастыми пустынными ползунами и даже, блин, с парой прямоходящих черепах, которые (по какой-то странной причине) могут бесконечно кидаться молотками. Родители удивленно улыбались, ни капли не понимая, что я имею в виду под грибом, дающим дополнительную жизнь. «Не понимаю, они хотят, чтобы мы нашли эти секреты? Мне просто повезло? Или я так хорошо играю?»

Я продолжал тараторить про игру.

– Там потрясающая графика, – объяснял я.

– Заткнись, Клифф, – рявкнул один из братьев.

– Такая же крутая, как в аркадных играх, – продолжал я.

– Заткнись, Клифф.

– Ты не понимаешь, – ответил я.

– Я понимаю. Ты достал. Заткнись.

Нет уж, фига с два они понимали. Я был одержим. Перед сном то островное регги все еще играло у меня в голове. И до сих пор играет.

На Рождество я увидел коробку под елкой и понял, что там NES, даже не разворачивая подарок. Она предназначалась для меня и Тайлера, но в основном для меня – брат больше увлекался спортом и соседскими девчонками, нежели видеоиграми. Я хотел подключить консоль к цветному телевизору в гостиной, лучшему в доме. Но если уж твоя семья неотрывно следит за «Пэтриотс», «Ред Сокс», «Селтикс», «Брюинз» и вообще всеми спортивными командами Новой Англии, лучше не лезть со своими предложениями посмотреть что-то другое. Даже на простой разговор во время спортивного репортажа в местных новостях можно было получить реакцию вроде «помолчи» или «тихо, бля».

Мама нашла крошечный черно-белый телевизор для NES и разрешила мне отнести его в комнату, которую мы делили с Тайлером. Там стояла двухъярусная кровать, и я сводил брата с ума, выкручивая громкость, едва он погружался в фазу быстрого сна. Это была ранняя версия братской пытки. Я вел счет играм, которые прошел вдоль и поперек. На двери теперь висела моя доска с заголовком: «ИГРЫ, КОТОРЫЕ Я ПРОШЕЛ» (Deadly Towers, Ghosts 'n Goblins, Contra, Solomon's Key, Mighty Bomb Jack). Кроме того, я ставил насечки на своей NES, прямо как летчики во Вторую мировую, когда сбивали очередного врага.

К слову, я никогда не читерил. Пока мои друзья мечтали стать лучшими в мире бейсболистами, баскетболистами или хоккеистами, я хотел быть лучшим в мире геймером. И не собирался добиваться этого с помощью жульничества.

Я очень серьезно к этому относился. По мере того как господство Nintendo усиливалось, графика улучшалась, а игры становились все сложнее, я оттачивал свои навыки. Началось все с простенькой Mario Bros., где надо было прыгать по платформам. Затем я покорил Contra, сайд-скроллер, в котором два крутых парня с сумасшедшими научно-фантастическими пушками мочат инопланетян. А потом пришло время для 3-D Battles of WorldRunner, где ты просто бегаешь и прыгаешь через пропасти и тупых врагов. Таким образом Nintendo воспроизвела аркадный хит Space Harrier от Sega. Через пару лет мир увидит Zelda[7].

Важно отметить, что я еженедельно посещал публичную библиотеку и никогда не уходил без стопки книг. Мне хотелось прочитать все, что можно найти про компьютеры. Я был одержим RAM, ROM, электронно-лучевыми трубками и тем, как все это работает. Как-то раз я взял черный фломастер и нарисовал на старом магнитофоне брата с восемью дорожками ручки с индикаторами. Типа, чтобы выглядело как компьютер. Я представлял, что программирую.

А затем настал день, когда больше не нужно было представлять. Отец принес домой Apple IIc и поставил его в гостиной. Будучи инженером, он видел, что компьютер становится неотъемлемой частью работы людей и подготовки молодых специалистов. Да и я постоянно болтал о том, сколько времени провожу за Apple в публичной библиотеке и за Commodore 64 моего друга Рика. На нем мы играли в The Hitchhiker’s Guide to the Galaxy, пока родители Рика не купили новенький Amiga. И тогда мы залипли в Chuck Yeager’s Air Combat, Shadow of the Beast и вообще все, что нашли у Psygnosis, команды разработчиков из Великобритании.

Apple IIc напоминала припаркованную Maserati в гостиной. Я почти уверен, что отец купил этот модный домашний компьютер Тайлеру, чтобы подтолкнуть его к мыслям о колледже и дать возможность хорошенько подготовиться к поступлению. Но Тайлер был слишком занят, тискаясь с девахами в лесу, так что компьютер стал моим. Я начал работать с ним так, как и предполагали два Стива, Джобс и Возняк: нет инструкций – нет проблем.