Клэй Чэпмен – Что это за мать... (страница 1)
Клэй Маклауд Чэпмен
Переводчик: Павел Тимашков
Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается "общественным достоянием". не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно.
— из
Такое простое приглашение. За последний год я много раз просила об этом многих людей. Люди склонны забывать, насколько интимным является этот жест, насколько уязвимым ты становишься, когда протягиваешь свою ладонь другому. Особенно такому, как я. Нежная кожа вашего запястья, мякоть вашей ладони, подушечки ваших пальцев. Их секреты скрыты от вас, но открыты для меня.
Я проведу вас туда, но сначала вы должны...
Фермерский рынок Брендивайн существует с тех пор, как я была маленькой девочкой, прыгающей через надгробия на кладбище за баптистской церковью Шайло, пока моя мама покупала зелень. Даже дольше. Каждую субботу ровно в девять утра церковная парковка заполняется пожилыми предпринимателями, готовыми сбыть свои домашние товары.
Каждое парковочное место превращается в отдельный прилавок. Фермеры приезжают задолго до рассвета, чтобы занять заветные места в первых рядах, где поток покупателей самый оживленный. Кузова грузовиков становятся ржавыми рогами изобилия, наполненными свежими помидорами, сладким картофелем, початками кукурузы в жестких зеленых листьях, огурцами, покрытыми тонким слоем пыли, брокколи, цукини, тыквами, клубникой и корзинами черники. Некоторые даже предлагают банки маринованной бамии и персикового джема.
Местные рыбаки привозят свой улов из Чесапикского залива: крабов с голубыми панцирями, устриц, сельдь, креветок, мидий, моллюсков, стеклянно— глазую алозу — всё уложено на подтаивающие глыбы льда, которые медленно превращаются в солоноватый бульон по мере того, как проходят часы, а влажность сгущается.
Вручную раскрашенные знаки выстроились вдоль шоссе на милю в обе стороны полуострова, заманивая прохожих обещаниями местных овощей и морепродуктов. Люди, которые называют Брендивайн своим домом, до сих пор живут за счет земли и воды.
Я живу за счет ваших рук. Линий на вашей коже. Складок на вашей плоти. Гадание по руке обойдется вам в двадцать баксов. Есть и таро. Я предлагаю полный или сокращенный расклад. Очищение ауры.
Это самое близкое к карьере, что у меня есть. Сколько я себя помню, на фермерском рынке всегда была гадалка. Раньше это была моя бабушка. Она доставала одну и ту же потрепанную колоду таро и позволяла вам перетасовать её как угодно. Я не совсем уверена, зачем она это делала — вряд ли она действительно обладала даром, — разве что это вытаскивало её из дома по выходным. Думаю, ей просто нравилось рассказывать сказки за пару четвертаков, заставляя детей трепетать от предвкушения их судьбы:
После её смерти мне было легко продолжить её дело.
К тому времени, как я приезжаю к церкви, большинство мест уже занято, поэтому я ставлю свой складной столик в дальнем конце парковки, рядом с «мафией» фермерского рынка.
— Доброе утро, Милли. Доброе утро, Мэй. Шарлин…
В дождь и в солнце старушки Брендивайна выходят продавать свои джемы и свежеиспеченные пироги. Эти трое восседают в своих шезлонгах, наблюдая за всеми с орлиной зоркостью.
— Я уже думала, когда ты появишься.
Шарлин всегда сидит, обливаясь потом, в своем прогнувшемся шезлонге перед своим прилавком с джемами и бамией в банках. Она обмахивается бумажным веером, как какая— то Мадам Баттерфляй в цветном гавайском муу— муу, подключенная к кислородному баллону на колесиках.
— Что я пропустила? — спрашиваю я, расстилая шелковый платок на столе рядом с написанным от руки знаком витиеватым шрифтом: ГАДАНИЕ ПО РУКЕ И ТАРО.
— Мы уже собирались отдать твое место.
— Беспокоились обо мне, маленькой старушке…
— Беспокойство тут ни при чем. Ты уже за две недели мне должна.
Шарлин исполняет роль казначея фермерского рынка, собирая взносы за аренду для церкви.
— Нельзя вечно жить в долг.
— Можешь подождать? Хотя бы до конца дня?
Утром в субботу гаданием по руке толком не заработаешь. Для людей нашей профессии вообще нет пенсионного фонда, но это хотя бы позволяет платить за квартиру. Если кто— то из этих прекрасных людей захочет заглянуть в свое будущее глубже, заказать
— Я не благотворительная организация, — говорит Шарлин.
— Дай мне хотя бы несколько рук прочитать…
— Если я всем позволю задерживать платежи, что тогда будет?
— Я заплачу, обещаю. Богом клянусь.
— Никуда она не денется, — бормочет Мэй.
После инсульта её частично парализовало, и она говорит только половиной рта, растягивая слова.
— Пусть заплатит потом.
Шарлин поправляется в шезлонге, ворча себе под нос.
— До конца дня. Полностью.
— Ты меня спасаешь, Шарлин. Спасибо.
— Сегодня будет жарко, — вздыхает тетя Милли. — Мое лицо плавится.
Она не врет. Тушь Милли сбилась на ресницах в угольные комки. Выглядит так, будто у неё на лице пара тающих восковых губ — всё благодаря густому слою алой помады.
— По прогнозу, будет ещё жарче, — говорит Мэй. — Температура поднимется за сотню.
— Только не начинай с этой ерунды про глобальное потепление.
— Никто не спрашивал твоего мнения, Шарлин…