Клэр Вирго – Шагая по звездам (страница 4)

– И насколько сильно они обгорели?

– Ну пользоваться вы ими будете без проблем, а вот на фортепьяно или скрипке играть вряд ли.

– Я не играю, так что плевать. – Горло саднило все сильнее, но Шеннон все же задала вопрос, который недавно адресовала медсестре. – А тот человек, который тоже пострадал в пожаре… Как он?

– Мы не можем сообщать такую информацию, только родственникам. Извините.

– Вы не понимаете… – Шен закрыла глаза и сглотнула ком в горле. – Это я виновата, что он тут. Он попал в аварию, пытаясь не наехать на меня. Пожалуйста. – Она с мольбой смотрела в глаза врачу, и тот не нашел в себе сил отказать.

– Состояние тяжелое, но мы все надеемся, что выкарабкается. Он молодой, организм сильный.

– А лицо?

Врач покачал головой.

– Потребуется пластика и очень длительная реабилитация. И скорее всего, он не сможет видеть.

– Никогда? – В глазах Шеннон отразился ужас.

– Мне жаль.

– А есть хоть какой-нибудь шанс?

– Знаете, шанс всегда есть. Иногда пациенты выживают вопреки всем прогнозам врачей. – Доктор тяжело вздохнул. – Поправляйтесь. Если все будет хорошо, через недельку мы вас выпишем.

– Выпишем? – Шеннон вскинулась на постели.

– Ну да. О вас уже спрашивали.

– Кто? – Вот тут она не на шутку перепугалась.

– Ваш отец. – Доктор кивнул и вышел, а Шеннон потрясенно откинулась на подушку.

Не может быть! Столько сил потратила на то, чтобы скрыться, и так глупо попалась. Слезы обиды закипели на глазах. Если отец знает, где она, значит, и Харридж тоже. Отец уже обещал этому чудовищу ее руку. И если она не сбежит снова, то ее заставят выйти замуж. Этот извращенец от нее не отвяжется, пока жив. Бежать! Шеннон попыталась встать, но голова закружилась, а приборы неистово запищали.

Через несколько секунд в палату вбежала сестра и попыталась уложить девушку в постель. Та вырывалась и все шептала, что ей надо уйти прямо сейчас, иначе они ее найдут. Сестра подумала, что такое состояние у пациентки из-за пережитого стресса, и сделала укол успокоительного. Шеннон настолько ослабла, что у нее не было сил сопротивляться. Да и лекарство уже начало действовать. Но, даже засыпая, она продолжала бормотать что-то о немедленном побеге.

Через минуту Шеннон затихла и уснула. Сестра поправила одеяло и вышла. За дверью ее встретил немолодой мужчина довольно представительного вида в дорогом костюме и золотыми часами на запястье.

– Как она? – спросил он, тронув сестру за руку, чтобы привлечь внимание.

– А вы кто? – Кларисса Харрингтон – дежурная сестра – внимательно смотрела на мужчину, ожидая ответа. Выглядел он как и положено обеспеченному человеку, но впечатления обеспокоенного состоянием Шеннон не производил. Да и вообще не внушал доверия. Было что-то жестокое в складке его губ, хищное в выражении лица, а цепкий взгляд, которым он словно ощупывал окружающих, пугал до мурашек.

– Я давний друг семьи. Пришел по просьбе отца мисс Макбрайт. Он сам не очень хорошо себя чувствует, видимо, разволновался, когда сообщили, что Шеннон нашлась. Сердце расшалилось.

Голос был вкрадчивым, и создавалось ощущение, что он играет на публику. Кларисса всегда чувствовала неискренность. Мать говорила, что у нее дар видеть людей насквозь. И вот сейчас медсестра явственно ощущала, что мужчина лжет. А потому ей не хотелось пускать его к пациентке, хотя бы до тех пор, пока не разберется с тем, что происходит.

– Она спит, ей дали болеутоляющее. И сейчас к ней нельзя, она должна отдыхать.

– Она сильно пострадала?

В голосе была заинтересованность, но взгляд оставался холодным и циничным. Он как будто оценивал вещь для последующей продажи, и поэтому ему было интересно, не сильно ли она потеряла в цене.

«Мерзкий тип», – подумала Кларисса. Общаться становилось все тяжелее.

– У нее порезы на лице, – при этих словах глаза мужчины будто вспыхнули, – обгорели руки. В целом состояние оценивается как удовлетворительное, но из больницы она выйдет нескоро – ей нужен хороший медицинский уход.

– Мы с отцом обеспечим ее всем необходимым, наймем сиделку. В знакомой обстановке ей сразу станет лучше. Как говорится, дома и стены помогают.

– Но…

– Никаких «но», милочка. Как только состояние мисс Макбрайт стабилизируется и ее можно будет перевозить, готовьте к выписке.

Глаза мужчины недобро сверкнули, и Клариссе почудилась в них какая-то плотоядность. Будто хищник готовился напасть на свою жертву.

«Что-то в этой семейке нечисто, не зря, видимо, девушка сбежать хотела». Медсестра аккуратно освободила свою руку из цепкого захвата.

– Я передам доктору ваше пожелание, мистер…

– Харридж, Джонатан Харридж. Буду признателен.

– Мне пора, пациенты ждут. – Кларисса поспешила убраться подальше от пронизывающего взгляда, но на полпути обернулась: мужчина стоял на том же месте и смотрел ей вслед. Ей стало не по себе, и она зашла в ближайшую палату.

А Джонатан Харридж, наблюдая, как медсестра скрылась за соседней дверью, заглянул к Шеннон. Она спала. Лицо было бледным, под глазами залегли темные круги, волосы, которые раньше красивыми волнами спускались почти до пояса, сейчас были обкромсаны и небрежно торчали в разные стороны. Пластыри отмечали следы порезов, а руки были перебинтованы. Харридж поморщился. «Ну ничего, отмоем, откормим, подлечим… А там уже и совершеннолетие. Немного осталось. Даже если руки до конца не заживут – не беда. Они без надобности. Можно и забинтованными в наручники заковать».

Джонатан прикрыл дверь и довольно потер ладони. Птичка в клетке. Это нужно было отпраздновать.

Глава 4

Открыв глаза в следующий раз, она увидела ненавистное лицо Харриджа в опасной близости от себя. Дернулась, отчего руку, в которую была вставлена игла, пронзила боль.

– Убирайтесь. – Голос все еще был хриплым, каким-то чужим. – Не желаю вас видеть.

– Ну что ж ты так, девочка моя. Не волнуйся, тебе это вредно.

– Я не ваша девочка, – будто выплюнув ему в лицо эти слова, Шеннон отвернулась.

– Это скоро изменится. Ты же знаешь, что не за горами наша свадьба. И то, что ты немного… кхм… пострадала, – Джонатан многозначительно посмотрел на ее руки, – не помешает нам отпраздновать ее с достойным тебя размахом.

– Не хочу я никакого размаха и свадьбы не желаю.

– Твои желания не имеют значения, – прошипел Харридж, вновь наклоняясь к ее лицу. – Я тебя купил, заплатив немалую сумму, и теперь ты моя. Я буду делать с тобой, что захочу.

– Я ничья, я никому не принадлежу, – выкрикнула Шеннон, ее буквально трясло от злости. – И не выйду за вас замуж.

– Выйдешь. Иначе твоему отцу не поздоровится.

Шен похолодела. Да, Уильям Макбрайт не идеальный отец: он вечно был в работе, когда мама еще жила с ними, и совсем отдалился с ее исчезновением. Годы, проведенные в частном пансионе, не способствовали сближению отца и дочери. После возвращения Шеннон домой ничего не изменилось: Уильям Макбрайт был замкнут, неразговорчив, смотрел сквозь нее, думая о чем-то своем, и, казалось, полностью поглощен работой. Как выяснилось, не ею. А азартными играми, к которым пристрастился в последние годы. Везучим Уильям никогда не был, а вот азартным – да. Поэтому заработанные за десятки лет миллионы спустил очень быстро. Дом был заложен несколько раз, накопилась куча долгов… Именно поэтому отец и пошел на поводу у Харриджа. Тот обещал оплатить все долги, выкупить дом, преподнеся его невесте в качестве свадебного подарка, выделить Уильяму неплохое содержание и позаботиться о Шеннон. Девушка не хотела даже думать о том, как Джонатан собирался о ней «позаботиться». Отец не рассказал всего, что знает. Но тот подслушанный разговор словно записался на подкорке. Забыть его при всем желании Шен не могла.

– Что вы сделали с моим отцом? Почему его здесь нет? – До нее, наконец, дошло, что вместо Уильяма столь ненавистный человек пришел не просто так. С отцом что-то случилось! – Отвечайте, черт вас дери! – По горлу словно прошлись наждачной бумагой, она закашлялась.

– С чего ты взяла, что я с ним что-то сделал, моя дорогая? – Тон Харриджа сменился и сейчас был обманчиво ласковым. – Он просто в последнее время плохо себя чувствует. С тех пор, как ты убежала, он сильно сдал. Каждый день беспокоился о тебе, переживал. Поэтому сейчас просто отдыхает и ждет не дождется, когда его любимая дочь вернется домой. Представь, что будет, если этого не произойдет. Его бедное сердце просто не выдержит. – Последние слова были произнесены все так же тихо и ласково, но с нажимом, от которого в голосе прорезались стальные нотки. – А ты же не хочешь расстраивать папочку, правда, милая?

Шеннон зажмурилась, и слезы невольно выступили на глазах. Намек она поняла: если не вернется домой – отец умрет.

– Нет, не хочу, – прошептала она. – Я вернусь.

– Вот и молодец. – Шеннон почувствовала, как ладонь Джонатана гладит ее по голове, и еле сдержалась, чтобы не сбросить ее. Отвратительное чувство! Рука переместилась с волос на лицо, касаясь пластырей. От нее пахло какими-то духами. Запах был настолько приторно-сладким, что Шеннон скривилась. Она надеялась, что Харридж примет это за гримасу боли.

– Я устала, хочу спать. Уходите, – еле слышно пробормотала она, делая вид, что собирается заснуть.

– Конечно, конечно, милая. Я приду завтра, отдыхай. Передать от тебя привет твоему отцу?