Клэр Вирго – Девственница для ректора, или Приключения няши-слоняши (страница 4)
– Насколько большая? Метр девяносто?
– Угу, в обхвате.
Ялира Петровна выкатила глаза на Артура Викторовича и постучала пальцем по лбу.
– Ты че, усач, с дуба рухнул? Таких не бывает.
– Не веришь – пойди и сама посмотри, – пробурчал Артур Викторович, еще раз поплевал на усы, сделал над ними пару пассов руками и попытался прилепить над губой. Стоило ему убрать руки, как усики, словно перышко, спланировали на пол. Артур шепотом выругался, поднял усы и сунул их в карман.
– Ладно, сделаю вид, что поверила. Говори, какой размер.
– Откуда я знаю? Я ее не измерял.
– Горе ты луковое, таракан усатый… Роста какого?
Артур Викторович встал и показал выше своей головы.
– Ого, почти два метра. – Ялира Петровна записала что-то в блокнот, лежавший на столе. – Грудь какого размера?
– Хм… Десятилитровые бидоны для молока видела? – Ялира Петровна кивнула. – Ну вот примерно такие.
– Да уж, десятый размер, так и запишем. А в бедрах?
– Я же сказал, примерно метр девяносто. Не знаю точно, но если бы мы вдвоем с Игорем Филипповичем попытались ее обхватить, вряд ли вышло бы.
– Где ж вы нарыли красоту такую неписаную?
– Сама «нарылась». Упала с неба.
– Это она, что ли, потолок проломила?
– Может, она, может, не она, мы уже не узнаем. Там такая дыра, что весь второй этаж видно.
– Да уж, попали вы, братцы-кролики, не позавидуешь. Ладно, приходи через часик, наколдую я твоей новенькой одежонку. Где-то у меня старый парашют был…
Артур согласно кивнул и вышел, в душе искренне надеясь, что Субботина справится с задачей и от него, наконец, отстанут. После давнишнего конфуза Артур не раз чувствовал себя не то козлом отпущения, не то мальчиком на побегушках – и это при его статусе доцента в престижной академии! Час он потратил на прилаживание злополучных усов – сперва с помощью простецкой магии сращивания, а потом в очередной раз прибегнув к суперклею. Усы он присобачил, но чуть кривовато, что не подняло ему настроения.
Сделав вид, что не заметил звонка по внутренней линии – воздух над трубкой сгустился в мрачную физиономию ректора – Артур Викторович бочком выскользнул из служебной квартиры и рысцой поскакал к портнихе. Субботина уже ждала его, держа в руках нечто бесформенное ядовито-розового цвета.
– Это что, костюм свиньи? – не подумав, ляпнул Артур, мысленно примерив хламиду на Снежану.
– Сам сейчас будешь шить, умник! – огрызнулась Ялира Петровна. – Форма это. Зеленой ткани почти не осталось, пришлось флаг академии списанный перешивать. Либо ваша новая краля наденет это, либо пусть ходит в чем мать родила.
Артур содрогнулся от такой перспективы и взял из рук портнихи розовую форму.
«Уж лучше пусть она в этом ходит, чем…» – подумал он и развернулся к выходу из мастерской.
Форму пришлось нести двумя руками и сильно прижав к себе – даже в сложенном виде она казалась необъятной и огромной. А ведь нужно как-то отнести ее Снежане. На последний этаж. Через всю Академию…
– Сколько же… еще… идти?! – пропыхтел Артур, преодолевая очередную ступеньку гигантской лестницы. Кто-то из студентов, что ли, баловался с Пятым измерением? Если нет, тогда какого черта этот подъем такой же бесконечный, как бока новоявленной студентки?! Преподаватель знал Снежану только пару минут, но уже успел ее возненавидеть.
Наконец-то последняя ступенька была преодолена, и доцент оказался на нужном этаже.
– Что ты со мной сделал?! – услышал вдруг он из нужной комнаты. – Верни все обратно! Верни мои сорок килограмм! – продолжала кричать девушка.
«Она там совсем ополоумела?..»
Ошалевший Артур приблизился к двери вплотную. Оттуда доносились звуки какой-то возни, а потом весь этаж вдруг огласил дикий животный вопль.
Артур Викторович бросил на пол форму и встал в боевую позицию. Пару секунд пошептав что-то невнятное, резко выпрямил правую руку. Дверь в комнату Снежаны распахнулась, и мужчине предстало зрелище, от которого его усы отклеились и медленно спланировали на пол.
– Ах ты драный лишайный котяра! – вопила Снежана.
Она стояла на карачках возле кровати и пыталась выудить из-под нее что-то, и все бы ничего, но трусы-то у девушки лопнули, когда она шубейку стаскивала, и Артуру открылись все прелести тучной барышни.
От стыда и неожиданности у него задергался глаз.
– Мамочки, – заикаясь, произнес он, не отрывая взгляда от оголенных ягодиц.
На ощупь попробовал найти усы, но ни черта не получалось, да и какие усы, когда тут
– Кхм.
Он нервно кашлянул, стараясь привлечь внимание к себе.
Та мигом подскочила на месте и как завизжала.
– Ирод проклятый! Это ты чего удумал? – стаскивая с кровати покрывало два на два метра и заматываясь в него, проорала Снежана.
– Я форму принес, – тихо ответил Артур Викторович и упал без чувств, то ли от перевозбуждения, то ли от шока.
ГЛАВА 5
Дверь тихонько скрипнула. Я оглянулся, но никого не увидел, хотя по ногам ощутимо повеяло холодом. И где носит Артура с моей шубой? Вот когда она нужна – не найдешь. Поувольняю всех к чертовой бабушке!
– Ну пр-р-ривет! – неожиданно раздался мурлыкающий голос.
Я осмотрелся и увидел прямо перед собой огромные янтарные глаза. Нет, глазищи! Знакомые такие, хитрые.
– Ты!
– Я, – довольно мурлыкнул кот. – Соскучился? – Он начал вылизывать белоснежную лапку.
– Очень, – ехидно ответил я. – Заждался совсем. А ты, погань, даже не появился ни разу за два года. Только записку оставил.
– Ну оставил же. А мог бы и не оставлять. И ты бы не знал, что нужно сделать, чтобы домой вернуться.
– Ну да, конечно, пара предложений о том, что найти я должен деву невинную, лишить ее невинности и тогда смогу домой попасть. Хорошо хоть, что про шубу предупредил. – Я посмотрел на кота, на морде которого расцвела улыбка почище чем у Чеширского котофея.
– Да-да, шубу эту надобно носить не меньше двух часов в день, дабы домой возвратиться в том же облике, в котором пребывал ты на день появления в Академии. А ежели хоть один день пропустишь, то вернешься таким, какой сейчас есть, – процитировал кот предупреждение, оставленное им два года назад.
– Тварь ты блохастая. Знал бы ты, как эта шуба мне надоела. Тяжелая, по́том за два года провонявшая, молью поеденная. Да еще и смеются все, что женская.
– А ты не обращай внимания. – Кот вальяжно прошелся по столу, перепрыгнул на диван и стал точить когти о подлокотник.
– Сам попробуй, – огрызнулся я.
– Ой, да ладно тебе. Вот уж большая проблема. Подумаешь, за бабу примут. Не за обезьяну же.
– Ах ты!.. – Я аж задохнулся от гнева. – Сволочь ты! Поймаю тебя сейчас и на воротник пущу!
Я резко выбросил руку вперед, пытаясь магией сбить кота с дивана и оглушить, но ничего не произошло. А кот, ухмыляясь, буквально перелетел на шкаф.
– На меня, милый, магия не действует, знаешь ли. Придется тебе по старинке, ручками…
Ну ручками так ручками. Я бросился к шкафу, налетел на кресло, чуть не упал, но чудом удержался на ногах. Кресло же свалилось, и раздался треск. Перепрыгнув через бренные останки несчастной мебели, я прыгнул к полкам, но кот, словно белка-летяга, спланировал на другой конец комнаты, при этом оттолкнувшись от шкафа. Тот пошатнулся и в тот момент, когда я коснулся его руками, рухнул на меня всем своим весом.
Перед глазами закружилась вся жизнь: от уже утонувшего в тумане нормального бытия в молодом теле – престижная работа в филиале отцовской фирмы в Москве, походы по клубам, друзья, любимая машина – до идиотского перехода в иное измерение, где, к счастью, все было почти как дома. Почти. Эти два года меня тянула вперед ненависть к белому пушистому ублюдку, который так некстати решил поэкспериментировать (тоже мне, демиург хвостатый), но и не мог я не осознать, что попал так попал – быть ректором магической академии во многом было куда интереснее, чем залипать в сливках офисного планктона. Я смирился со своей внешностью, и она перестала раздражать меня, приспособился к возрасту и радовался, когда передо мной заискивали ослы вроде Артура Викторовича. Но все же не оставлял надежды, что судьба подкинет мне козырь в лице милой девчушки, чистой мыслями и телом, с которой будет приятно воссоединиться в экстазе. И вот оно – подкинула! Сначала глыбу мяса с буферами почище коровьих, а теперь еще и шкаф – на и без того ноющую из-за возраста спину. Одна из студенток, что я взял в секретарши, вздумала было меня пожурить, что, дескать, не надо так много сидеть – тут же и вылетела с незачетом по началам административной практики. Пытаясь тщетно освободиться от идиотской тяжелой (резной, деревянной, под старину, это вам не ДСП) двери шкафа, я злобно размышлял о том, что сидеть все же безопаснее и что все бабы – дуры, жирные они или худые. Где-то возле моей макушки издевательски мяукнул кот – пушистая сволочь, к несчастью, умела изъясняться не только по-человечески. Дай мне только подняться, я тебя по-человечески угощу. Я открыл было рот, чтобы высказать коту покучерявей, но в горло попала труха от позолоты на завитушках бывшего шкафа.
Мне показалось или эта наглая блохастая подстилка засмеялась? Причем так надрывно, с каким-то повизгиванием и завыванием.
«Ну все! – пронеслось в голове. – Я сделаю из тебя чучело и повешу над камином!»
Правда, камина у меня не было, но я его лично выложу ради этой твари!