Клэр Твин – Место под звездами (страница 7)

– Тебя кто-то обидел? Это Льюис? – если мои подозрения верны, то придётся заступаться, поскольку кузина слишком расстроена. Я прежде не видел её в подобном расшатанном состоянии, чтобы ломать ногти о поверхность стены.

– Уйди, пожалуйста, уйди!

– Пейдж, – я подошёл совсем близко, как вдруг безымянная блондинка резко обернулась и, нахмурившись, двинулась на меня, как саранча.

– Ты! – тыкнув в мою грудь пальцем, девушка толкала меня к двери, не думая отступать. Она хоть и была ниже меня на одну с половиной головы, но сила и твёрдость духа ровно настолько же превосходили мои силы. – Ты глухой?! Мне тебе языком жестов повторить?! Проваливай!

– Это моя кузина! – рассердился я.

Почему она вообще отдавала приказы?

– Мне на это глубоко плевать! Она хочет побыть одна, так что не нервируй нас обеих и просто вали, – наглая девчонка круто раскрыла дверь и, не дожидаясь моих попыток препятствовать, грубо толкнула меня на выход, отчего я отшатнулся.

– Эй, какого… – она косо одарила меня улыбкой похожую больше на оскал и тут же захлопнула перед моим носом дверь, заперевшись изнутри.

Я ничего не понял. Что произошло секундами ранее? Пейдж плакала, я хотел узнать причину и помочь, но мне этого не позволили. Сколько бы я не ломал голову, я так и не сообразил почему. В итоге я решил, что причина истерики Пейдж это всё-таки Льюис и нашёл его во дворе в компании остальных парней. Он не заметил меня и потому, когда я небрежно схватил его за воротник рубашки, Льюис растерянно выпучил серые глаза.

– Что ты сделал Пейдж?! Отвечай! – тормошил его, как пустой мешок, я.

– О чем ты? Я ничего ей не сделал!

На крики собралась толпа. Одиссей выбежал из дома как раз в тот момент, когда Льюис пытался соскочить. Я сжал его воротник в своих пальцах сильнее.

– Тогда какого чёрта она плачет?!

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, приятель. Она только отошла за выпивкой, мы весь вечер веселились, – он мог, конечно, лгать, но выражение лица и порыв доказать своё меня переубедили. Я ему поверил.

– Ной, ты вконец чокнулся? Больше пить не дам, – Одиссей в своей манере пытался разрядить накалившуюся обстановку своим обыденным трюком отделываться шуткой.

Шатен хлопнул меня по плечу два раза, мол, брейк, пора остановиться, а второй рукой легонько отталкивал Льюиса, чья рубашка сильно помялась.

– Так, народ, расходимся. Парни просто напились, – свистнул он.

Я запутался окончательно. Если Пейдж плакала не из-за своего спутника, тогда кто виновен?

– Ной, ты сегодня спятил? То несёшь какую-то ахинею перед всеми, то набрасываешься с кулаками на ни в чем неповинного парня… Я тебя прям сегодня не узнаю, – отчитал Одиссей, смеряя меня скептическим взглядом.

– Сам не пойму, что со мной, – взявшись за лоб, вздохнул я.

Мы отошли, чтобы присесть и остудиться.

– Вот что бывает с теми, кто постоянно рвёт задницу за учебниками и забивает на жизнь – полная лажа. Ты асоциальный человек. Я бы даже сказал, Ной – социальный изгой.

– Я понял, – я закатил глаза на тираду друга и мысленно оставался в туалете.

Позже я вернулся туда, чтобы добиться ответов от Пейдж, но двух девушек и след простыл. Я звонил ей, она не отвечала. Затем я снова вернулся к Льюису, но, увидев его среди других девиц, понял, что кузина уехала.

4. Не пытайся забыть то, что на уме постоянно

Иногда я думаю, что в своей жизни я всего-то зритель, а актёр, которому досталась главная роль, это окружающий мир: дорога, транспорт, постройки, прохожие, небо и разнообразные облака, звуки и запахи. Я наблюдатель, и это лучшее, что может быть, потому что, сидя на одном месте, задумываясь обо всех крошечных вещах, я становился одним целым с мирозданием. Я смешивался с толпой и начинал наконец-то любить себя.

Этот парень, наблюдатель, он не испачкан, он невинен и все ещё по-доброму наивен. Ной, которому не противно от себе подобных. В некоторых случаях мне кажется, что я страдаю мизантропией и оправдываю свою неприязнь к людям поступком дяди. Быть может, не настигни меня то зло, я бы вырос улыбчивым и открытым к общению мальчиком? Наверное, да.

Моя любовь к наблюдательности приносит немало пользы, ведь, если человек слышит, внимает и даже говорит глазами, то ему раскрывается то, что для остальных – незримые мелочи. Но в мелочах богатство.

Я хорошо понимаю людей и могу понять, что у них на уме и о чём они молчат. Также я много анализирую, будь это хоть действие постороннего человека или всплеск эмоций. Я просто обязан задать себе целый список вопросов «почему», «для чего», «возможно ли». Это помогает мне оценить ситуацию объективно и не наткнуться на предубеждение.

Если вы человек, которому противна реальность, вы, вероятнее всего, пленник романтизма. Любите фэнтези, фильмы предпочитаете глубокие и драматичные, а ваша любимая группа это кто-то вроде The Neighbourhood. Вероятно вы романтизируете то, что романтизировать категорично не рекомендуется. К примеру, то же самое дерьмо, произошедшее с вами в далёком прошлом. Вас били родители? Ваш отец пытался повеситься на ваших глазах? Друзья использовали и унижали?

Я считаю это травмой. Я тоже романтизирую свою жизнь. Эти странные бесформенные джинсы на один размер больше, эти растрепанные шоколадные волосы, эти мои долгие гляделки в потолок на постели под музыку.

Я не в порядке, это мне отчётливо видно, ровно также, как дно моря в безоблачную погоду, но романтизировать свои проблемы куда легче, чем решать их.

Вот и сегодня, несмотря на громоздкое нежелание вставать с постели, я приложил усилия покинуть реальность и унестись на выдуманной машине вместе с Одиссеем в другую жизнь.

– Эй, мама сказала, чтобы ты собрал своё белье и принес на стирку, – Чарли не постучался и ворвался в мою комнату, как к себе, чем злил меня с самого утра.

Почему даже в воскресенье я не имею право на сон? Перевернувшись на бок, я сонными глазами и с мерзким вкусом во рту после вчерашнего пива изучал веселого брата. Рука кое-как меня слушалась и указывала на распахнутую настежь дверь, отчего я мельком видел хлопочущую мать.

– Пошёл вон, – зевком ответил я.

– Ещё она сказала, что если ты сам не принесёшь, то придёт она.

– На счёт три я бросаю в тебя тапок, – полуприкрытыми от дремоты глазами, я пальцами нащупывал поверхность пола, желая наткнуться на домашнюю обувь.

– Только попробуй! Я маме скажу, что ты меня бьешь, – ехидничал Чарли, выказывая внимание моим туалетным принадлежностям на рабочем столе с ноутбуком.

– Малявка, я предупреждал!

– Ааа, мама! – Чарли практически завизжал и выбежал за дверь, с застывшим ужасом на лице потянув за собой ручку.

Тапок шлепнулся о дверь, а я, чей сон наглым, вандальным образом отогнали, приподнялся на разворошенной постели, потирая переносицу. Я не завтракал и на уговоры мамы съесть хоть бутерброд обнадежил её тем, что обязательно перекушу по дороге. Она знала, что я лгал, лишь бы отвязаться, поэтому так укоризненно посмотрела на меня перед уходом.

Воскресенье ребята, которые всю ночь танцевали и пили, обычно проводят в постели до полудня, я же, ранняя пташка (приукрашено, естественно), не смог спать спокойно, мысленно возвращаясь к плачущей Пейдж. Уж сильно повлияли на меня её слёзы, и пока их причина не всплывет наружу, я не намерен бездействовать.

С другой стороны, было трудно заставить себя добровольно прийти к дому, хозяина которого я ненавижу. Я так перенервничал, что выкурил в туалете две сигареты подряд, успев испугаться, что мое баловство с курением такими темпами может обратиться во вредную привычку.

Каждый шаг это борьба не на жизнь, а на смерть. Я будто разделился на две части и каждая из них дралась до крови: то тянет обратно домой, то повторяет, что это ради кузины, которую я из-за своих страхов бросил. Когда-то давно мне было известно всё об её жизни, и когда я говорю «всё», то это именно «всё»: с кем она дружит, что любит на десерт, на что аллергия, где находятся её родинки и почему она боится пчёл. Пейдж была не просто моей любимой сестрой, но и лучшим другом, однако камень преткновения, в лице её мерзкого отца, разделил нас на сотни или даже тысячи миль. Теперь я даже не знаю какой цвет она предпочитает остальным.

Я плохой брат, подлец и эгоист. Смотреть в глаза Пейдж, после всего, что произошло между мной и Элвисом, это бессовестно. Узнай она мою страшную тайну, смогла бы и дальше со мной поддерживать связь? Думаю, нет. Она, скорее всего, пошлёт меня в ад.

Первым делом, добравшись до лужайки дома тёти Миранды и Элвиса, я осмотрелся: его машины нет, значит, он либо уже уехал, либо загнал автомобиль на задний двор, и тогда мне придётся проглотить свою гордость и войти внутрь, заговорить с ним, встретиться глазами и обжечься, а я и без того весь покрыт невидимыми для остальных нарывами. Если бы только мой недуг исчез, не ковырял мне душу своим существованием…

Дверной звонок у Элвиса не работал и тот не спешил его чинить, поэтому я сразу постучался, попятившись назад, надеясь рассмотреть через кусты, припаркована ли на дорожке машина. Только я вытянулся подглядеть, как в ту же секунду входная дверь резко отворилась, и я вернулся на место.

Сюрпризы с раннего утра – неоднозначный знак. Я нахмурился, найдя перед собой не Пейдж и даже не Миранду, а ту самую грубиянку, которая ровно также, как и вчерашней ночью, теперь прожигала меня неприветливым взором карих, почти карамельных глаз с желтыми крапинками, кои без косметики выглядели маленькими, но выразительными, благодаря кошачьему разрезу.