Клэр Сейджер – Поцелуй железа (страница 18)

Я выглянула из-за башни.

Две эльфийки стояли вплотную друг к другу: одна кусала губу, другая угрюмо смотрела на нее. У обоих бледно-розовые волосы с золотистым отливом, волнами ниспадающие на плечи. Это и одинаковые острые носики говорили о том, что они сестры, а подвески в виде сердца между их грудями – о том, что они из Рассветного Двора. Теперь понятно, почему первая не одобряет этого.

Ее глаза цвета фиалки обратились ко мне, и она нахмурилась еще сильнее, сморщив нос. Первая подтолкнула младшую сестру, которая тоже взглянула на меня своими розовыми глазами и зашипела – в прямом смысле слова.

Я смогла удержаться на ногах, только благодаря столу, разделявшему нас.

– Подслушиваешь, да? – оскалила зубы младшая. Она гибко скрестила руки и сделала шаг, намереваясь обойти стол, но сестра схватила ее и что-то прошептала. Розовоглазая выдохнула и усмехнулась:

– Конечно, ты подслушивала. Ваше отродье везде успевает.

Они развернулись на каблуках и пошли прочь, но до меня долетел обрывок фразы: «… все испортила».

Я смотрела им вслед:

– Восхитительно.

И тут, к счастью, действительно случилось нечто восхитительное – ко мне подошел лакей с бокалом вина. Все-таки башня нужна просто для вида.

Сделав большой глоток вина, чтобы успокоить нервы, я направилась в противоположную сторону от двух эльфиек из Двора Рассвета.

Она шипела на меня, как разъяренная кошка. Приложившись к бокалу, я отпила еще. Должно быть, ее двор совсем не похож на наш. Альба, королевство эльфов, была по соседству с Альбионом, но в этот момент оно казалось другим миром.

Несмотря на беспокойство, я надела маску холодного спокойствия. Это единственная защита для таких женщин, как я. В Альбионе такие сильные эмоции, как у нее, да и как у моей сестры Эвис, могут привести к неприятностям.

Немного остроумия не возбранялось, немного флирта – тоже, но, в конечном счете, власть имущие не хотели, чтобы остальные занимали слишком много места. Под «власть имущими» я подразумеваю мужчин. А под «остальными» – женщин.

Не занимать много места означает не говорить много и быть вежливой, подавляя все неудобные чувства. Это означает подчиняться.

– Боги милостивые, – пробормотала я, обдумывая эти безрадостные мысли, и залпом осушила бокал. Затем направилась в другой конец зала, чтобы найти ему замену.

– Вот ты где, – Элла возникла из толпы, и ее проводило несколько восхищенных взглядов: – Тебе уже удалось установить контакт? – Она разочарованно огляделась по сторонам, словно ожидала увидеть нас с Бастианом под ручку.

– Сегодня я не видела его, однако… – Я наклонилась к Элле и, не раскрывая рта, произнесла, – Ты мне не сказала, что он убил своего отца.

Другое замечание по поводу того, что он неблагой эльф, показалось мне слишком нелепым, чтобы думать о нем всерьез хотя бы секунду. Но убийство отца? Взгляд, жаждущий смерти, которым он смотрел на меня, когда я забирала его сферу – что ж, я верю, что этот мужчина мог совершить отцеубийство.

– Пф-ф, – Элла отмахнулась от моих слов. – Это всего лишь слухи. И не самые лицеприятные.

– Так значит, ты знала? – Какая-то часть моего существа цеплялась за мысль, что об этом известно только среди эльфов.

Элла фыркнула:

– Я здесь так же, как и ты, чтобы собирать информацию. Конечно, я слышала об этом, но только от придворных Рассвета. Ты правда думаешь, что при дворе Короля Дня есть те, кто может сказать что-то хорошее о том, кого они называют Тенью Королевы Ночи? Если честно, я бы не верила ни единому их слову о любом представителе двора Сумрака.

Я закусила щеку. Она права. Возможно, я слишком охотно поверила в самое худшее о нем и не обратила внимание на источник.

– Судя по твоему взгляду, держу пари, что ты тоже услышала это от эльфов Рассвета. – Элла положила мне руку на плечо. – Извини меня, Кэт. Возможно, мне стоило предупредить тебя, но мне показалось, что нет смысла пугать тебя непроверенной информацией до потери сознания. Но, – она слегка встряхнула меня и, поймав мой взгляд, улыбнулась, – если я услышу что-то об этом из авторитетного источника, я дам тебе знать.

Я вздохнула.

– Это я должна извиняться. Ведь действительно. Сумрак и Рассвет – противоположности не только суток, но и королевства.

Хихикнув, Элла быстро обняла меня, и я не смогла не ответить ей тем же. Я могла привыкнуть к тому, что ко мне постоянно прикасаются. Жаль, что это закончится, когда Бастиан уедет или Кавендиш получит достаточно сведений о нем, смотря что насупит раньше. У меня не было иллюзий, что меня оставят при дворе на дольше, чем нужно. Кавендиш отправит меня домой, как только поручение будет выполнено.

Что лучше – избегать прикосновений и не привыкать к ним или, пока есть возможность, с жадностью поглощать их, как животное, которое набирает жир перед голодной зимой?

Я не успела ничего решить – знакомый голос прервал мои мысли:

– Кэтрин.

Подняв глаза, я увидела Бастиана, стоявшего прямо над нами с Эллой. Вновь в черном наряде, но уже в другом: змеи на нем были более черного оттенка, словно вышитые из ночного неба, а их глазки из серебра – словно звезды.

Элла издала тихий звук и поклонилась, но я чувствовала, как она искоса сверлит меня взглядом. Я не сразу поняла, в чем дело. Кэтрин. Неподобающее обращение – даже королева, а за ней и весь двор, называли меня леди Кэтрин, что было не так фамильярно.

Но, казалось, Бастиана не пугала фамильярность.

– Сэр, – я улыбнулась ему так же мило и безмятежно, как улыбалась отцу и дяде.

Он нахмурился, но протянул руку.

– Потанцуем?

Элла прочистила горло, забрала пустой бокал из моих рук, а затем сделала глоток из своего – и все это глядя куда-то в сторону. Сама деликатность.

– Сочту за честь, – взяв его руку, я не могла скрыть в своем голосе насмешливые нотки. Наш последний танец этот бастард использовал, чтобы остаться со мной один на один и склонить к сделке. Я имела право хотя бы на толику сарказма. Это безопасно.

Возможно, это даже лучше, чем безопасно, потому что я получила в ответ ухмылку, которая была теплее всех предыдущих.

Глава 18

– Тебе не следует меня так называть, – сказала я, как только мы вышли из толпы и он повел меня на свободное пространство.

Бастиан приподнял бровь:

– Но это твое имя.

– Называть по одному имени неприлично. Ты можешь так обращаться в Альбе, но здесь нет… – я закачала головой. – Так могут говорить только близкие.

Я не смотрела на него, но краем глаза видела, как на его лице возникла ухмылка.

– А может быть, я хочу стать ближе, Кэтрин. И то, как ты смотришь на меня, говорит, что ты тоже этого хочешь.

Я должна была догадаться, что пялиться на его рот на последнем балу может выйти мне боком. Но я не собиралась раздувать его эго, распевая дифирамбы его внешности, так что я откашлялась и сказала:

– Называй меня как хочешь, когда нас никто не слышит, но в окружении других я прошу соблюдать хотя бы видимость приличия.

– Называть, как хочу? – Казалось, его очень радовала такая перспектива.

Когда мы оказались друг напротив друга, я широко посмотрела на него в надежде, что он поймет, что я говорю серьезно.

– Такие порядки при дворе.

– При вашем дворе, возможно, – прошептал он, а затем поклонился.

И вновь он обнял меня за талию и взял мою руку: и вновь я возненавидела себя за то, что чуть-чуть, но мне стало приятно.

– Я заметила, что ты еще ни с кем не танцевал, – сказала я, когда мы начали движение по паркету.

Бастиан наклонил голову, приподняв одну бровь:

– Ты следишь за мной? Кэт, я и не думал, что тебе не все равно.

Поджав губы, я безразлично посмотрела на него, чуть не закатывая глаза. Полагаю, я сама разрешила ему так меня называть, ведь никто не слышал нас, пока мы мчимся по залу.

– Мы танцевали с тобой – лед растоплен. Кроме того, кто еще будет дразнить тебя твоей тайной личностью? – его зубы блеснули в дьявольском оскале. – Скажи, как ты придумала прозвище «Опасная Леди»? Оно очаровательно и драматично и наводит на мысль, что тебя интересует много других вещей, помимо разбоя на дорогах.

– Это придумали газеты. Я тут ни при чем.

– Жаль. Мне кажется, тебе идет.

– Я не опасная. – Прослыть такой было бы не менее рискованно, чем ассоциироваться с печально известной женщиной с большой дороги. – Не считая этого, я веду себя порядочно.

Бастиан засмеялся, мягко и негромко, затем наклонился ближе:

– Не считая этого? Ты о том небольшом проступке, за который тебя убьют, если кто-нибудь узнает? Да у тебя почти нимб над головой, Кэт, ты практически святая.

Мое горло сжалось, словно его схватили. Проступки не были безопасны, особенно те, о которых кто-то знал. Я выжила только потому, что держала свои преступления в тайне.