Клэр Сагер – Убийство Принца Оборотня (страница 4)

Когда брызнет кровь, я и глазом не моргну.

Как только я достигла вершины, я расставила пальцы ног и развела ноги в стороны, садясь на шпагат в воздухе. Пока это зрелище занимало его, я забралась на балку. На мгновение я почувствовала облегчение, когда мои пальцы сомкнулись на обтянутой кожей рукояти кинжала. Если бы кто-нибудь нашел его и снял…

Но этого не произошло.

Он был мой.

И примерно через десять секунд я тоже буду мстить.

— За Зиннию, — прошептала я и отпустила руки.

Я крутанулась в воздухе, пока шелк разматывался. На сцене это движение вызвало бы вздох толпы, так как они боялись, что я не остановлюсь. Однако я всегда останавливалась именно там, где намеревалась, и этот случай не стал исключением.

Вскочив на ноги, я приземлилась и опустилась на него. Его глаза с капюшоном впивались в каждое движение, заставляя мою кожу покрываться мурашками. Его тело было таким же твердым, как и на вид, мощным, как у зверя, которым он был. Так близко я чувствовала медовый запах виски в его дыхании, ощущала жар его кожи, чувствовала медный вкус крови, которую мне предстояло пролить.

Я улыбнулась, будто именно этого он и ожидал, и опустила взгляд к его губам, словно собираясь поцеловать.

Они изогнулись.

Сердце колотилось, отдаваясь эхом в висках и горле. Я подняла кинжал, готовая нанести удар.

Не сводя с меня взгляда и не ухмыляясь, он обхватил рукой мое запястье.

Сердце заколотилось, но у меня не было времени волноваться или даже думать. Я выронила клинок и поймала его в другую руку.

Стремительный удар вверх, и все будет кончено.

Я рванулась, бицепсы напряглись.

Он схватил меня за запястье.

Нет.

Крепче, чем его хватка на мне, что-то схватило мое сердце. Что-то холодное и мертвое. Что-то, что сжимало. Я не могла дышать, не могла стряхнуть его с себя, не могла мыслить здраво.

Я могла только смотреть в эти золотистые глаза с прорезанными зрачками и думать о том, как они похожи на глаза кошки, которая смотрит на свою добычу.

— О боже, маленькая птичка, — пробормотал он. — Что ты делаешь?

ГЛАВА 4

Я должна была бояться. Он наверняка собирался убить меня. Но все, о чем я могла думать, — это как я подвела сестру. И все, что я чувствовала, — это… ничего.

Только сердце стучало так быстро и сильно, что ребра едва не лопнули. Неужели у меня сердечный приступ?

Если это не убьет меня, то убьет он. Что было бы хуже?

Я попыталась схватиться за грудь, но он держал крепко, кончики его когтей угрожали моей коже десятью булавочными уколами.

— Сейчас, сейчас, маленькая птичка. Не надо драться. У тебя был шанс. — Он улыбнулся, показав клыки.

— Охранники. — Он не сводил с меня глаз, когда звал. Дверь открылась слишком быстро, как будто они ожидали этого.

Но это было невозможно.

Он подбородком указал на дюжину фейри.

— Приведите моего нового друга.

С нечеловеческой силой он выдернул меня из шелков и связал руки вместе. Он связал их за спиной завязками от моего халата и, положив одну руку мне на плечо, повалил меня на пол.

Доски пола уперлись мне в колени, твердые и гладкие.

Все было слишком ярким, слишком громким, слишком большим. Я давно не видела и не чувствовала столько всего. Должно быть, это боль в груди — шок от ускорения пульса там, где он так долго был заторможенным и затихшим.

Как иронично, что мое тело решило проснуться именно сейчас, когда я, несомненно, собиралась умереть.

Ха-ха-ха, черт возьми.

Но я ожидала, что умру сегодня. Я давно смирилась с этим.

А вот чего я не ожидала и с чем не примирилась, так это с неудачей.

Я должна была умереть, купаясь в крови и победе, злобно улыбаясь, когда его охранники бросятся на меня и прирежут. Хотя я не была бойцом, я бы забрала с собой столько, сколько смогу — у меня были шелка и скорость. Их хватило бы, чтобы справиться хотя бы с одним. Я бы сделала это, зная, что в другом месте снова увижу сестру и смогу рассказать ей, как заставила его заплатить.

Но это?

Я дернулась, пытаясь вырваться из пут, но тут огромная рука сомкнулась на моем плече, когти вонзились в ключицу.

— Я же говорил тебе. — В его голосе прозвучало предостерегающее мурлыканье, от которого по рукам побежали мурашки.

Я потерпела неудачу.

— Что ты собираешься со мной делать?

— Терпение. Скоро ты узнаешь цену за свое покушение. Должен сказать, я удивлен. Я всегда ожидал, что рано или поздно это произойдет, но никогда не думал, что они пошлют человека.

Прежде чем я успела понять, что он имеет в виду, дверь снова открылась, и мир накренился.

— Эрик? — Он не был другом принца. Должно быть, они привели не того человека. Должно быть, они неправильно поняли его наставления. Иначе он пришел просить о снисхождении. Я взглянула через плечо на принца.

Он наклонился, взял в руки мои волосы и наклонил голову, чтобы прошептать мне на ухо.

— Твоя неуверенность восхитительна. Продолжай в том же духе, коварное маленькое создание.

Выпрямившись, он жестом указал на меня и улыбнулся Эрику.

— Ты был прав. Она напала на меня.

Мое сердце билось все медленнее и медленнее, каждый удар был оглушительным. Я ослышалась. Эрик не мог…

— И с железным кинжалом. — Принц держал клинок между большим и малым пальцами, словно это было что-то, соскобленное с подошвы его ботинка.

— Эрик? — Я не могла моргнуть, но сколько бы я ни смотрела, он отказывался даже взглянуть на меня.

Он был рядом со всем этим. С того дня, как мы с Зиннией присоединились к Позолоченным Солнцам, спасаясь от несчастного случая с моим арканом, через ее убийство, мое обучение и планирование, и до сегодняшнего дня.

Это предательство.

Это слово комом встало у меня в горле. Копье в груди. Оно смешалось со страхом, разрезая меня так, как я не чувствовала с тех пор, как нашла безжизненное тело своей сестры.

Принц жестом пригласил Эрика подойти.

— Я позволю вам двоим насладиться несколькими последними словами.

С жуткой ухмылкой он прокрался к моим шелкам, которые теперь висели пустыми. Он задумчиво нахмурился, проведя пальцами по их длине.

Втянутые когти теперь удлинялись. С медленной целеустремленностью он рванул их вниз по ткани.

Не сводя глаз с принца, Эрик подошел ближе, словно не хотел «сказать пару последних слов». Он остановился передо мной, глядя куда-то поверх моей головы.

Мне удалось выдавить из себя:

— Почему?

— Мне жаль, — прошептал он, и его слова заглушил звук рвущегося шелка. Он покачал головой, поджав губы так, что они стали почти такими же бледными, как и все его лицо. — Я должен был думать о труппе. Я не мог допустить, чтобы твоя месть уничтожила нас всех.

— Не могла. Она принадлежала только мне.