Клэр Малли – Шпионаж и любовь (страница 81)
Если это так, то Кристина не была бы первым бывшим агентом, который иногда думал о том, как покончить с жизнью. Позже Фрэнсис Кэммертс признал, что десять его близких военных друзей покончили жизнь самоубийством, некоторые сразу после войны, другие примерно тридцать лет спустя [13]. Хотя Кристина и Малдоуни вполне могли когда-то обсуждать смерть во время ее депрессии на борту «Руахина», по существу она была бойцом, не похоже, чтобы она всерьез считала жизнь бессмысленной, и, хотя она, возможно, позже насмехалась над ним, вряд ли она ожидала, что он способен на убийство. Как обычно, Кристина пошла дальше, и, по ее мнению, еще один человек ушел в прошлое. Однако Малдоуни, создавая собственную фантазию, полагал, что остается верен желаниям Кристины. «Мы договорились», – говорил он братьям и сестре, что все должно оставаться «в тайне», но он был убежден, что «если бы она была рядом, она бы поддержала меня, я уверен в этом» [14].
Малдоуни был явно введен в заблуждение, эмоционально нестабильный, одержимый, возможно, страдавший от равнодушия Кристины и неспособный справиться с отказом. На самом деле, он утверждал, что они с Кристиной «были парой» психов, с точки зрения «стандартов нормальности», но гордо отказался прятаться «под покровом безумия» [15]. Не это должно было стать его выбором. Печальная история детства Малдоуни, характер его отношений с Кристиной и его психическое здоровье не имеют отношения к его вине, но, справедливо или нет, они могли иметь значение для приговора.
После Второй мировой войны в Великобритании произошел рост насильственных преступлений, большая часть которых была совершена против женщин их возвращающимися с фронта мужьями и любовниками. В 1945 и 1946 годах серия убийств жен их мужьями попала в заголовки газет. Поскольку насилие в семье по-прежнему в значительной степени рассматривалось как частное дело, а прелюбодеяние – как серьезная провокация, те дела, которые дошли до суда, обычно представлялись как преступления страсти, требующие определенной степени сочувствия и приводящие к чрезвычайно легкому приговору. В нескольких случаях убийства, когда жена была неверна, обвиняемый был полностью оправдан[140]. В течение следующих нескольких лет серия популярных книг и фильмов была сосредоточена, не совсем без сочувствия, на героях войны, опустошенных послевоенным миром и наносящих ответный удар по женщинам вокруг них. Малдоуни знал, что он не вернувшийся герой и Кристина отнюдь не опустошала его. Как обычный кинозритель, он мог представить свой план в рамках признанного поведения, если не приемлемого, то фактически допустимого обществом, считавшим, что насилие в отношении женщин более приемлемо.
В такой обстановке, если бы присяжные имели более полную картину событий и справку о психическом состоянии Малдоуни, вполне возможно, они просили бы о некотором снисхождении. Таким образом, Кристина была представлена и как графиня, и как «блестящий агент секретных служб военного времени», награжденная за спасение жизни других героев [16]. Малдоуни был «скромным парнем из Уигана», без военных заслуг, «ненадежный информатор» и «фантазер», по мнению тюремных врачей, и он сам признался в убийстве [17].
Он не был мужем Кристины, и, казалось, не было оснований верить его утверждению, что у них были близкие отношения. В любом случае, Малдоуни не настаивал на этом. «Я был ей должен, – писал он своей семье. – Вот почему “они” знали только то, что я намеревался сделать» [18]. Жюри не вынесло никаких рекомендаций о помиловании, и после судебного разбирательства государственный секретарь не смог найти достаточных оснований для отмены смертного приговора.
В любом случае, Малдоуни не держался за жизнь. По его словам, она не представляла для него интереса теперь, когда Кристина, «в которую он все еще был очень влюблен», умерла [19]. Ночью перед последним слушанием он безуспешно пытался сделать веревку из тюремной простыни. Когда приговор был вынесен, и он услышал, что его «отвезут из этого места в законную тюрьму, а затем на место казни и там предадут смерти через повешение, и пусть Господь помилует его душу», он только прокомментировал: «Он так и сделает», – газетчики отмечали: «весьма уверенным голосом» [20]. Только «Мейл» прокомментировала, более гуманно, что Малдоуни «пытался соответствовать стандартам Кристины. Он настаивал на признании себя виновным, зная о последствиях» [21]. «Итак, его повесят, и бесполезно, расточительно оборвутся две жизни, – написала подруга Кристины, Кейт О’Мэлли, своим родителям. – Я полагаю, что мы должны молиться и за его бедную заблудшую душу» [22].
Деннис Джордж Малдоуни был казнен путем повешения в тюрьме Пентонвилля в девять часов утра дождливым днем, во вторник 30 сентября 1952 года. После вскрытия тюремные власти сообщили, что «казнь проводилась гуманно» и «смерть наверняка наступила мгновенно» [23]. После вынесения приговора Анджей Коверский и другие друзья Кристины получили шанс попытаться идти дальше по жизни, хотя Анджей так никогда и не пережил свою потерю. Но это был не конец истории для семьи Малдоуни.
Сыну Малдоуни, Джону, исполнилось двенадцать, когда его отец оказался в тюрьме. Он не видел отца в течение нескольких лет, а в 1952 году его мать уже снова вышла замуж. После суда она сообщила газете, что надеется, что ее сын никогда не узнает, кем был его отец [24]. Вероятно, так хотел бы и сам Малдоуни. «Постарайтесь забыть, что я когда-либо существовал», – писал он братьям и сестре из тюрьмы, но газеты отказывали им в подобном выборе [25]. На следующий год старший из братьев переехал в Престон, второй в Манчестер. Ни один из них не доверял правительству, полиции или властям после этого случая и никогда не использовал свою фамилию вне дома без крайней необходимости. Когда они это сделали, то их строительному бизнесу отказали в государственных контрактах без объяснения причин. Их сестра эмигрировала в Новую Зеландию. Никто из них никогда не упоминал своего печально знаменитого старшего брата, и они отрицали, что связаны с ним, «даже когда сталкивались с доказательствами» [26]. И все же, когда у старшего из братьев родилась в 1953 году дочь, он назвал ее Кристиной – именем, которого прежде в семье не было.
Примечания
1. Aidan Crawley. Escape from Germany, 1939–1945: Methods of Escape Used by RAF Airmen During WWII. 1956, 2001.-P.2.
2. Winston Churchill. My Spy Story. Thoughts and Adventures. 1932. – P. vi.
1. Документы Пенковской. Анджей Коверский / Владимир Ледоховский. 1973.
2. Jan Ledochowski. Christine Granville; также Jan Ledochowski. Who was she. – P. 6.
3. Wladimir Ledochowski. Christine Skarbek-Granville. -P. 5–6.
4. Ibid. P. 6.
5. Ibid. P. 5.
6. Jan Ledochowski. Christine Granville. – P. 1.
7. Mieczyslawa Wazacz. Tydzien Polski (Polish Week). 26.02.2005.
8. Jan Ledochowski. Christine Granville. – P. 22.
9. Picture Post. [Bill]. Stanley Moss. Christine the Brave. 13.09.1952-04.10.1952.
10. Документы Коул/Мосс. Письмо Владимира Ледоховского Биллу Стэнли Моссу. 13.9.1953.
11. Документы Пенковской. Анджей Коверский / Владимир Ледоховский.1973.
12. Wazacz. No Ordinary Countess.
13. Документы Пенковской. Анджей Коверский-Кеннеди / Барбара Пенковская. 24 января, 1974.
1. ПОГРАНИЧЬЕ
1. Daily Express. Stabbed Heroine Told Her Story. 17.06.1952.
2. Приходской архив Бенчковице (B^czkowice). Свидетельство о крещении Кристины Скарбек (ноябрь 1913).
3. Masson. Christine: SOE Agent. – P. 4.
4. Kasparek. Krystyna Skarbek: Re-viewing Britains legendary Polish agent. The Polish Review, XLIX, no. 3. 2004. – P. 946.
5. Zamoyski. Chopin. – P. 20.
6. Стефанию описала Мария Нуровская по не сохранившейся на сегодня фотографии.
7. Не идентифицированные газетные вырезки (12.12.1898), их цитирует Владимир Ледоховский: Christine Skarbek-Granville. – Р. 12.
8. Alphabetical list of the landowners in the Kingdom of Poland. 1909.-P. 110.
9. Архив Королевского замка в Варшаве. Письмо Шимона Конарского Владимиру Ледоховскому. 1960.
10. Wladimir Ledochowski. Christine Skarbek-Granville. -P. 8.
11. Ibid. P. 8.
12. Ibid. P. 10.
13. Wazacz. No Ordinary Countess. Интервью Янины Новотной (Janina Nowotna).
14. Zamoyski. Poland. – P. 298.
15. Станислав Руджиевский был отцом польской романистки Марии Нуровской, которая написала художественный вариант биографии Кристины в романе Miłošnica.
16. Tarnowski. The Last Mazurka. – P. 59–60.
17. Беседа со Збигневом Мечьковским (апрель 2011).
18. Интервью с Марией Нуровской (июнь 2011).
19. Там же.
20. Wazacz. No Ordinary Countess. Интервью с Фрэнсисом Кэммертсом (Francis Cammaerts).
21. Kurjer Warszawski. Заметка о смерти Ежи Скарбека (Jerzy Skarbek) (12.12.1930). – Р. 12.
2. ДВЕ СВАДЬБЫ И ОДНА ВОЙНА
1. Mieczkowski. Horizons. – Р. 38.
2. Gombrowicz. Polish Memories. – P. 81.
3. Breza. Nelly. – P. 350.
4. Gombrowicz. Polish Memories. – P. 179–80.
5. Регистрационная запись. Густав Александр Геттлих / Мария Кристина Янина Скарбек (21.04.1930).
6. Вильнёв, теперь Вильнюс (Литва).
7. Wladimir Ledochowski. Christine Skarbek-Granville. -P.27.
8. Fiedler. The Women of My Youth. – P. 52.
9. Gizycki. Winding Trail. – P. 174.
10. Ibid. P. 352.